Улитка

В июле, когда жара стоит такая, что даже воробьи в пыли сидят с открытыми клювами и не чирикают, Николай Бобылёв вышел после дождя в огород поглядеть на капусту.
Дождь прошёл короткий, слепой — только прибил пыль на тропинке да развесил по ботве крупные, тяжёлые капли. Пахло мокрой землёй, укропом и речкой, которая шумела за огородами.
Николай присел на корточки у грядки, раздвинул сизые, тугие листья и замер. На самом краю нижнего листа, прямо над влажной чёрной землёй, сидела улитка. Большая, с бурым, в полоску, домиком на спине. Вытянула свои рожки-антенны, шевелит ими медленно, будто воздух на вкус пробует.
— Ты гляди, барыня какая, — тихо сказал Николай, чтобы не спугнуть. — Откуда приползла? Капусту жрать?
Улитка, понятное дело, не ответила. Только качнула рожками в сторону Николая и тронулась с места. Ползёт, не спешит, оставляя за собой тонкий серебристый след, будто кто-то аккуратно провёл по листу мокрой кисточкой.
Николай закурил, привалился плечом к плетню и стал смотреть.
В деревне все куда-то бегут. С утра до ночи: то сенокос, то дрова, то в сельпо завезли чего, то бабы у колодца новости перетирают. Сам Николай с утра как заведённый: сперва в кузню, потом к бригадиру, потом забор поправить, потом телегу смазать. Всё бегом, всё впопыхах, будто кто-то сзади кнутом подгоняет. А к вечеру ляжешь — и вспомнить нечего, кроме ломоты в пояснице.
А эта — ползёт. Весь дом при ней, никуда ей торопиться не надо.
— Слышь, рогатая, — проворчал Николай, пуская дым в сторону. — Вот ты мне объясни: куда ты прёшь? Тебе до соседнего кочана — два дня ходу. Смысл какой?
Улитка добралась до края листа, остановилась, втянула один рог, потом снова вытянула. Будто прикинула: стоит ли перебираться дальше или и тут неплохо.
Тут из-за плетня высунулся сосед, дед Савелий, в старой выгоревшей кепке.
— Ты чего там, Колька, высиживаешь? — спросил он сипло. — Али клад нашёл?
— Да вот, гляжу на неё, — кивнул Николай. — Живёт же тварь. Ни тебе плана, ни тебе собраний. Всё своё при себе.
— Тьфу ты, — сплюнул Савелий. — Нашёл на кого глядеть. Дави её, пока всю рассаду не попортила. От них один убыток.
Николай посмотрел на соседа, потом снова на улитку. Та как раз перевалилась через край листа и медленно потянула за собой свою тяжёлую раковину.
— Не, — сказал Николай, поднимаясь и отряхивая колени. — Не буду. Она, может, по делу идёт.
Он аккуратно сорвал соседний, самый широкий и сочный капустный лист, положил его прямо перед улиткой на землю, чтобы ей через кочки не лезть, и пошёл к избе.
На крыльце он обернулся. Солнце уже садилось за сосняк, красное, спокойное. Улитка не спеша вползала на свежий лист.
«И правда, — подумал Николай, — чего суетиться? Все там будем. А спешить — только людей смешить».
Он улыбнулся, снял кепку, пригладил вихры и пошёл в сени умываться.