Глава 1. Возвращение старейшины

Старейшины четырёх сект были мертвы. Чудовище, стоявшее за ними, было мертво. Древняя твердыня Секты Преобразования Пяти Элементов, с её секретами и её благословенной землёй стала наградой выжившему. Вален Вен, он же Старейшина Добродетельный Демон, возвращался домой с победой. Летел на мече над бескрайним морем — способ перемещения, достойный практика.

И в который уже раз его настроение после победы было тяжёлым и мрачным, как пригнанная муссоном туча над головой. Не только потому, что он не был уверен, есть ли у него ещё дом. А просто так уж вышло, что вкус у победы в который уже раз оказался какой-то странный. Это, кажется, сделалось тенденцией. Похоже, что он лучше умеет сражаться, чем выбирать свои сражения. Учитывая то немногое, что он знал о своей прошлой жизни — неудивительно. Но его прошлая жизнь закончилась самым печальным образом. Возможно, не только потому, что у него просто не было того шанса, той удачи, которая выпала ему сейчас. Возможно… нет, даже вероятно, что ему и в прошлой жизни не хватало умения просчитывать ситуацию дальше, чем на один шаг вперёд. Глядеть на неё с разных сторон — не сидя спокойно в своей спальне, а в гуще событий, под давлением.

Обладай он такой способностью, он бы, пожалуй, мог вернуться домой на несколько часов раньше. Не истратив значительную часть своего волшебного оружия. Весьма важная деталь, учитывая, что его дом, Секта Добродетельного Демона, вполне могла сейчас находиться в осаде. Вряд ли старейшины Сект Перерождённых Элементов устроят нападение так, чтобы оно произошло до их собственного столкновения с Валеном… Тогда ведь он может быть предупреждён. Нельзя исключать, что если сражение вообще началось, то оно продолжается до сих пор. Всё-таки защита, которой теперь обзавелась его секта, довольно надёжна. Атаки практиков ниже трёх цветов не проломят её грубой силой. Ведь в тёмных сектах объединять учеников в формацию для мощного удара, вряд ли может кто-то, кроме старейшин. Проделать брешь искусством помешают быстрые вылазки Сурэнохи. Скорее всего, врагу придётся ждать, пока земная энергия не истощится и защитный купол не падёт сам собой. Такие рассуждения одновременно утешали и заставляли торопиться.

Чтобы с пользой провести время долгого полёта над тёмным океаном, Вален взялся обдумывать волшебные способы, которыми он мог бы избавиться от мучившей неизвестности в подобной ситуации. Техники дальней связи, Ветер над Морем и его вариации? Они требовали стадии внешнего единства, их использование становилось заметно для всякого, кто окажется поблизости, передаваемые ими сообщения при определённых условиях можно было перехватить. И через купола-барьеры либо иные порождения защитных формаций они проходили плохо. Особые сокровища, вроде оставленной им в секте таблички, что должна была расколоться в случае его смерти, не страдали от этих недостатков. Зато были крайне ограничены в своих функциях, в информации, которую могли передать. В мире культивации ничто не даётся даром, кроме врождённого таланта. Достоинства покупаются за счёт ограничений и недостатков. Но кто сказал, что баланс достоинств и недостатков в определённой области уже оптимален? Вален успел убедиться на практике, что Наставники и Досточтимые былых времён могут не только упускать из виду то, что не соответствовало их жизненному опыту, но и прямо ошибаться.

Жаль, что это пустые теоретические рассуждения. Будь рядом с ним Люме, всё могло бы быть иначе. Да, даже и представить сложно, сколько всего могло бы быть иначе, если б он не разлучился с Люме и Наттаром. Но в суровой реальности единственная зачаровательница у него под рукой — это Хунбиш. А ей Вален не вполне доверял. Не настолько, чтобы поручать ей создание того, что всякий практик будет держать в самой строгой тайне — способов связи. Да и цветов с талантом у неё недостаточно.

Хм. А возможно ли использовать для связи алхимические средства? Если существуют пилюли, реагирующие на изменения в духовной энергии того, кто их проглотил… Нельзя ли с помощью алхимии создать сокровище, реагирующее на изменения в духовной энергии практика, находящегося на большом расстоянии? Или парные пилюли, из которых одна будет реагировать на то, что вторую проглотили?

Теоретически возможно, но на практике опять пустые рассуждения. Они годятся только чтобы отвлечь разум от навязчивых мыслей о том, что он увидит дома. За год с лишним после побега из Секты Шести Печатей он мало продвинулся в алхимии… Нет, неверно, нечего жалеть себя. С определённой точки зрения он достиг значительного прогресса. Необходимость быстро изготавливать большие партии пилюль не просто позволила набить руку: его попытки ускорять процессы углубили понимание этих процессов. Как и замена компонентов простых пилюль с идеальных на доступные. Как и выплавка модифицированных, отравленных пилюль для торговли с врагом. В общем, он сильно укрепил свой фундамент как алхимика. Однако же, крепкого фундамента мало, чтобы создавать совершенно новые пилюли. К тому же его лаборатория оставляет желать лучшего. Если её до сих пор не разорили враги…

Мысли Валена раз за разом возвращались в тот же порочный круг бессмысленных переживаний. Несмотря на все усилия воли. Несмотря на то, что он снизил выработку веществ, отвечающих за беспокойство, до минимума. На его стадии внутреннего единства он, в принципе, мог отключить их выработку вообще, а потом блокировать соответствующие связи в мозгу. В принципе, да, в принципе, он мог полностью подавить вообще любую эмоцию, которая ему не нравилась. Но и старший Кантос, и мать, в оставленных Валену заметках по культивации, и «Начальное наставление» строго предостерегали против таких решительных экспериментов.

«Даже закалённый практик может подсесть на избавление себя от душевной боли хуже, чем смертный на зелья из чёрных маков. Это в лучшем случае, — сказал Кантос вскоре после прорыва Валена на третий цвет.

— А в худшем? — спросил тогда Вален.

— А в худшем, сам не заметишь, как превратишься в чудовище. В общем, смотри на всё это, как на физическую боль. Если невмоготу — надо её смягчать. Но если избавиться от неё вовсе — сам не поймёшь, что приложил ладонь к раскалённой печи, пока мясо с костей не отвалится.»

Вален вздохнул, влетая в очередную полосу тяжёлого дождя, хлещущего океан внизу. Его одежды не достигло ни единой капли — он машинально окружил себя барьером воли. Теперь он мог сутками поддерживать слабый барьер, способный останавливать дождь или очищать воздух от яда. Почти любому другому практику на его месте пришлось бы подниматься над облаками, чтобы остаться сухим. Открытия Валена в культивации давали всё более ощутимую пользу.

Это одна из двух старших карт у него на руках. Он обладает знанием, которое пока скрыто от других — знанием, которое представляет большую ценностьдля мира практиков в целом. Вторая карта: он знает о том, что благословенная земля Секты Преобразования Пяти Элементов существует и что с неё снята печать. И что сила благословенной земли, похоже, намного возросла — с течением времени, или в результате изменения геомантического рисунка за эпоху. Если бы она была так велика раньше, то ценное место прибрали бы к рукам сразу после того, как старейшины секты погибли в сражении с Зеффаром. Каждая из этих карт по отдельности, если разыграть её верно, могла принести ему почёт, высокое положение и богатство. Каждая из этих карт могла привести его и всех, кто ему поверил, к гибели, если он допустит хотя бы малейшую неосторожность. И возможно, даже если никакой неосторожности он не допустит. Великое сокровище в руках того, кто не способен его защитить — это великий соблазн для сильных.

Будь у Валена любая из этих карт по отдельности, единственным верным решением было бы утаивать её как можно дольше. Ведь даже тайное знание и понимание можно выпытать. Но если этих карт две, то появляются варианты… Необходимо сперва тщательно изучить политическую географию окружающих регионов, чтобы понять реалистичность этих вариантов. Но они появляются. Одно дело вытряхивать драгоценную информацию из бродяги, который не может назвать своей Наставницы, не изобличив себя как разыскиваемого преступника и злобного архидемона. Другое дело — из главы незначительной, но секты. Одно дело отобрать благословенную землю у простого главы незначительной секты. Другое дело — у гения, сотрудничество с которым может быть очень ценным.

Но для таких расчётов требовалось, конечно, чтобы у него ещё оставалась секта.

*****

Сердце Валена замерло, когда он завидел вдали гору, на которой стояла Секта Добродетельного Демона. Его сверхчеловечески острые глаза увидели следы сражения издалека. Повреждённые стены. Лес на склонах, превратившийся в месиво обломков. Но замерло лишь на миг. Он почти сразу разглядел на стенах часовых, в простых белых халатах своей секты.

Они разглядели его куда позже, хотя он не скрывал своего приближения. Лишь когда Вален уже был над двором секты, выглядевшим так, словно на нём сплясал великан в стальных сапогах, наружу начали выбегать люди и гуаи.

Он испустил бы вздох облегчения, заметив, что близкие ему ученики живы. Но не успел: в глаза бросились две до боли знакомые ауры. Сперва он разглядел ауры, а лишь потом лица.

Люме и Наттар замерли на миг, когда увидели его. Словно только сейчас окончательно поверили в то, что Старейшина Добродетельный Демон — это действительно он. Или вдруг почувствовали себя виноватыми.

А вот Вален не замер. Он соколом слетел вниз, позволив лишившемуся управления мечу со звоном упасть на камни. И прежде чем кто-то успел что-то сказать либо сделать, заключил невесту со сводным братом в объятия. Обоих разом.

— Не могу поверить! Вы!

— Ты! — Люме обняла его в ответ так, словно не знала, хочет ли раздавить ему рёбра или прямо сейчас сорвать с него одежду, жарко поцеловала. А вот Наттар так и продолжил стоять столбом — видно, смутился.

Тут Вален тоже вспомнил, что он вообще-то теперь старейшина секты. На которого сейчас глядят ученики. Совсем недавно по его милости побывавшие в жестокой битве. Сурэноха и вовсе выглядела так, словно ей хотелось свалиться и умереть на месте. Вален кашлянул, отстранился, сделал шаг назад, придал себе строгий и величественный вид. Может, он и не избавился от эмоций, но уж полный контроль над их внешним выражением для него был детской игрой.

— Ученики! Практики Секты Добродетельного Демона! Радуйтесь — я уничтожил старейшин четырёх тёмных сект! Победа, можно считать, за нами!

Подождал несколько секунд, пережидая шквал воплей ликования. Поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Я вижу, что вам пришлось непросто! Но наградой за ваши усилия будут долгожданное отмщение и обильная добыча, когда мы нанесём ответный удар!

Сделал короткую паузу. Оглядел собравшихся. Сурэноха в полном порядке. Другие его ученики тоже были здесь — Хожин, Чулмуут, Чиудай, Нэргуй… Хунбиш и Хорл стояли чуть в сторонке — супружеская пара выглядела до ужаса довольной. Служанка Энэби как раз показалась в главных дверях башни, запыхавшаяся — она не могла выбежать наружу со скоростью практиков.

Честно говоря, Валену хотелось послать их всех к Зеффару. Его девушка и его самый старый друг снова с ним! Но всё же, теперь он был старейшиной секты. Помимо дружбы и сердечной привязанности, у него имелись обязательства. Связь между учителем и личным учеником — ближе связи между родителем и ребёнком. Связь между старейшиной и его сектой — ближе связи между главой клана и его младшими родичами. Ну, так гласила теория. На практике всё, конечно, было сложнее… Но и вправду, некоторые из учеников уже и так выглядели, словно обиженные дети, пытающиеся свою обиду скрыть. Особенно Сурэноха. Смотрелось почти забавно, учитывая, что после прорыва на первый цвет она успела ещё подрасти, так что теперь выделялась среди учеников ростом и шириной плеч, сравнявшись с самим Валеном.

— Я рад увидеть вас всех живыми. Накрывайте на стол в главной зале. Я желаю услышать от моих учеников все подробности сражения, которое здесь произошло, — Вален обвёл толпу взглядом. Сделал полшага вперёд, положил руки Наттару и Люме на плечи. — А ещё я желаю, чтобы вы оказывали этим двум старшим почтение, как брату и сестре вашего учителя.

На этот раз вместо воплей собравшаяся толпа отозвалась одобрительным гулом.

*****

— Вот оно, значит, как получилось, — промолвил Вален, не глядя ни на кого в особенности.

В описании сражения за Секту Добродетельного Демона он заметил странность. Не то, что Хунбиш и Хорл остались живы — уж конечно у опытной зачаровательницы и её супруга могут быть защитные сокровища, которые в сочетании с везением спасут от одной неакцентированной атаки. Нет, именно то, что раньше заметил Наттар. Почему этот Иншань обратился в бегство, хотя не получил тяжёлых ранений, а его противники были на пределе сил? Он использовал некую технику усиления, с ограничением по времени? Да полноте. Превосходство на цвет плюс техника усиления с таким ограничением должны были дать ему неодолимое преимущество. Надо потом будет расспросить основных действующих лиц по очереди.

— Я прошу извинений у тебя, мой господин, и у твоих учеников, — Люме, сидевшая по левую руку от Валена, привстала и поклонилась. — Не будь наши способности столь ничтожны, мы бы не привели сюда врага. Теперь вся Секта Добродетельного Демона в большой опасности.

— Не стоит, — махнул рукой Вален. — Вы совершенно правильно оценили силы Иншаня, если даже с помощью моих учеников сумели лишь ранить его. Когда враг слишком силён — обопрись на старшего. На то, он и старший, верно? И сама слышала — тут все наперебой хвалят вас за то, как отчаянно вы сражались, защищая секту. Наттар, тебе особое спасибо, прикрыл мою ученицу.

— Чеееего уж там! — Наттар покачал головой и вид у него был весьма бравый. — Защищать младших по цветам, товарищей в бою и красивых девушек — прямой долг практика! А если б я не помог той, кто помогла мне в самый трудный момент — то вообще не смог бы называть себя мужчиной!

Сурэноха заметно смутилась, опустила глаза к тарелке перед собой. А Вален поглядел на неё и сказал:

— Сурэноха, моя личная ученица. Ты в первом же своём настоящем бою сумела ранить практика на два цвета выше. Не владея никакими особыми сокровищами или артефактами, не пользуясь тайными техниками, не проглотив пилюли, сжигающей твоё тело. Да к тому же очень незаурядного практика. Ты хоть представляешь, какой это подвиг? Я горжусь тобой. Жаль, не могу пообещать тебе ещё большей помощи в культивации, потому что и так уже делаю всё возможное. Но я постараюсь приготовить для тебя мои лучшие пилюли, те, в успехе выплавки которых я сам не уверен.

Девушка-гуайша поспешно привстала, поклонилась Валену, неуклюже повторив обычный жест почтения среди практиков — накрыв ладонью кулак:

— Слова учителя — огромная честь.

Но при этом она так и не подняла глаз. Возможно, потому, что рядом с Валеном, чуть ли не прислонившись к нему, сейчас сидела Люме.

По той же причине Вален лишь кивнул ей, вместо того, чтобы добавить ещё похвал. Обратился к Хожину:

— Хожин, моя правая рука. Я оставил тебя командовать в моё отсутствие. Ты справился блестяще. Я обещаю сделать всё в моих силах, чтобы обеспечить тебе подъём по цветам. Если же ты достигнешь хотя бы трёх цветов, стадии внутреннего единства, то станешь вторым старейшиной моей секты.

— Владыка Добродетельный Демон щедр! Я всегда буду идти той тропой, которую он укажет!

Наконец, Вален обратился к Хунбиш и Хорлу:

— Почтенные. Без вашей работы над формацией и прочей помощи, вся моя секта погибла бы. Вы можете выбрать себе награду сами. Подумайте, если хотите, я не тороплю.

— Старейшина Добродетельный Демон чрезвычайно добр, — Хунбиш ответила поклоном и улыбкой. — Мы пока подумаем.

— Отлично. Все остальные получат награды в соответствии с боевыми заслугами, когда мы захватим Секты Перерождённых Элементов. Пока мне просто нечего вам раздавать. А теперь, — Вален снова оглядел всех и на лице его появилась слабая улыбка, — прошу прощения. Мне хотелось бы поговорить наедине с моей невестой и братом.

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/596385). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению новых глав!