Клуьничный Павлин. Как перевыйти замуж 28

История с роялем открыла мне Сержа совсем с новой стороны.
Было похоже, что он ревновал меня к роялю.
"Или я — или он!"
Вот такая постановка вопроса.
Такая вилка мне была поставлена.
Каждый выбор подразумевает жертву.
В жертву был принесён золотой рояль.

А теперь мы — семья, и через две-три недели мы навсегда уедем из этого места. (Точнее, мы с Алиской через две недели — успеть в море накупаться, да и мне к 1 сентября на работу в школу; а Серж должен был поехать через три-четыре недели). Лина и Валечка — это испытание, которое выпало нам перед отъездом, когда у нас и без того цейтнот и куча нерешённых вопросов. Нас испытывали на прочность и милосердие, на чистоту и доверие.
А сейчас девочка плакала во сне и просила побыть с ней рядышком. Она оплакивал свою несбывшуюся мечту о большом золотом пианино.
— Не плачь, родная, — шептала я Алиске на ушко, гладя её по чуть влажным волосам, по спинке и по животику. — Обещаю! Я обязательно куплю тебе пианино. Любое, которое ты выберешь.
— Мамочка, спой мне колыбельную песенку. Про ночь сизокрылую за окном.
И я запела ей её любимую колыбельную. Алиска подпевала мне, убаюкивая свою игрушечную кошку Дину, хлопая её по спинке в такт синкопам.


Ночь сизокрылая за окном,
Спи, моя милая, сладким сном!
Сном объят старый сад,
Розы, жасмин и павлины спят.

Полночь волшебная входит в дом,
Травка целебная под окном.
Сколько звёзд, столько гнёзд.
Спит перепёлка, павлин и дрозд.

Утро росистое у ворот.
Капелька чистая! день придёт.
Будь ясна и честна!
Спи! Только маме всё не до сна.

— Мамочка, ты неправильно спела. Там надо петь не «капелька чистая», а «солнце лучистое».
— Давай перепоём?
— Не надо. Так тоже хорошо. Будем петь один раз про капельку, а второй раз про солнышко.
— Хорошо, доченька!
— Мамочка! Я хочу, чтобы у нас тоже был старый сад. И замок. И пальмы вокруг него. И плетистые розы. И кустики жасмина. И четыре павлина. И много перепёлок. И дрозда хочу. И горную речку за окном. И море. И горы. Я хочу к дяде Коле в Сочи.  Мамочка, почему я так много всего хочу?
— Солнышко, я тоже всё это хочу. Но каждое желание имеет цену. Понимаешь? Жить в замке дяди Коли — имеет цену. Это значит: жить с нелюбимым человеком.
— А ты возьми и полюби его! Дядя Коля же такой хороший! И добрый! И благородный. Он же деток лечит. Спинальников разных, на колясочках.  Мне так их жалко. А он в них втыкает иголочки. И они начинают ходить ножками. Я так сильно его люблю. Там так тепло и хорошо, и солнышко! Ты же можешь открепиться от Лёвы и уехать к дяде Коле. Там Хоста! И Сочи! И Адлер! И самолёты. И в дендрарий мы там будем ходить! И на фуникулёре кататься. И на морской комете  плавать по Чёрному морю! Пить пепси-колу на палубе и грызть орешки! И тюльку азовскую из коробочки будем брать за хвостик и скушивать. А скелетик кидать в море. Ну, мамочка. Перевыйди за дядю Колю! Ну хоть ненадолго. Ну хотя бы ради меня!
— Я не могу, моя маленькая. Я дала слово.
— Мамочка, но мы же с дядей Колей всё обдумали. Он мне и мой садик уже показал. Ты знаешь, как в Хосте все его любят! И дети, и врачи, и медсёстры… И эти, как их… Экс-перантисты. Ну, почему ты не вышла за него замуж? Он же тебе три раза предлагал.
— Алисочка… Потому что я люблю совсем другого человека…
— Разве нельзя для пользы дела полюбить ещё другого?
— Нет, родная. Нельзя ни в коем случае. Для пользы дела никого любить нельзя. Сердцу не прикажешь. А сердце — это самое главное. И ещё есть понятия: верность и честь. Когда люди женятся, они должны быть обязательно соблюдать верность и честь.
— Верность — я понимаю. Это значит не врать. Держать своё слово.
— Да.
— А что такое честь?
Я задумалась. Я не могла объяснить  пятилетнему ребёнку, что такое честь.
Честь доченька, это когда ты поступаешь порядочно.
— Как в комильфо?
— Да. И даже больше. Даже если тебе хочется чего-то более красивого. Но говоришь себе «нельзя». Потому что ты не можешь обидеть того, кого ты уже выбрала. Даже когда  это  «что-то» красивое – или вкусное — ты вроде бы можешь получить незаметно, бесплатно, — так что никто и не узнает. Но в душе ты понимаешь, что это может быть больно обидно для того, кого ты любишь. И ты поступаешь по законам чести. Для этого ты отказываешься от вкусного и красивого, от чужого. И выбираешь верность и порядочность.
— Но ведь ты говоришь: никто не узнает. И не заметит.
— А сердце всё заметит. И узнает. И заметит. И потом бужет очень стыдно и нехорошо.
— Мамочка! Ты совсем-совсем не любишь дядю Колю?
— Люблю. Но это не такая любовь. Я люблю его… как друга. Как братика.
— Ну вот и хорошо. Давай будем с ним жить, и вы будете как братик и сестричка. Вы будете дружить, танцевать и вместе играть.
— Нет, солнышко. У взрослых так не бывает.
— Почему?
— Потому что взрослые хотят не только дружить, танцевать вместе и играть.
— А… понятно. Они ещё хотят обниматься, целоваться и спать вместе? Как вы с Лёвой?
— Да, солнышко. Именно так. Ты всё правильно объяснила. И у них тогда рождаются маленькие детки. Ты бы хотела братика или сестричку?
Алиса задумалась.
— Я пока не знаю. А вдруг они будут отнимать мои игрушки и не давать мне играть, как я хочу?
— Ни в коем случае. Я так не позволю. Положись на меня. Я всегда тебя защищу.
— Точно-преточно? Ну тогда я хочу и братика, и сестричку.
— Хорошо. Мы с папой родим тебе и братика, и сестричку.
— А если Лёва тебе надоест, мы же поедем к дяде Коле?
— Нет, Алис. Никогда. Я уже вышла замуж за Лёву. И никто никому не надоест. Он мой муж, я его жена. И мы любим друг друга.
— Что ж ты, мамочка, со мной не посоветовалась?
— Когда ты вырастешь, ты тоже полюбишь кого-то. И ничей совет тебе не поможет.
— Как жаль. А мы с дядей Колей уже обо всём договорились.
— За моей спиной?
— Нет, мамочка. Ты всё видела. Я думала, ты его любишь.
…Только сейчас я поняла, насколько мои личные планы на жизнь противоречат планам Алисы с дядей Колей.
— Мамочка! Но ведь Лёва мне не папа?
— По-кровному — нет, не папа. Но по-духовному и по-душевному он тебе самый настоящий папа.
— Но ты же не заставляешь меня называть его папой?
— Ни в коем случае. Называй его так, как велит тебе сердце.
— Мама, а почему мой родной папа не хочет со мной дружить?
— Алечка, это очень сложный вопрос. Я обязательно расскажу тебе, но не сейчас… А знаешь, что сказал мне Лёва про тебя? Он сказал мне такое, что я даже заплакала… от сильных чувств. Он сказал, что если даже у нас с ним родятся другие детки, всё равно он будет любить тебя больше всех! Больше, чем его родных детей.
— Ого. А почему?
— Это ты спросишь у него. Мне он объяснил, но я не поняла. Может быть, ты поймёшь это лучше меня.
— Я тоже очень люблю твоего Лёву. Все дети в садике мне завидуют, когда он меня забирает. Он такой красивый. И высокий. И серьёзный. И он так хорошо пахнет.  Когда он меня забирает, все дети выбегают на него посмотреть. Жалко, что бывает это так редко. А я так им горжусь!
— Алечка, он хочет забирать тебя почаще, всегда. Но он приезжает домой уже около семи. Когда он будет стабильно в смену, на «отсыпном» он сможет тебя и отводить, и забирать.
— Правда? И даже до тихого часа?
— И даже до тихого чася.
— Ура! — прошептала Алиска. Она сладко зевнула, повернулась на правый бок, и, свернувшись калачиком,  заснула, уже не всхлипывая. Дыхание её было ровное и глубокое. Я положила ей кошку Дину под бочок и… вздрогнула.

Серж подошёл так тихо, что я и не услышала. Он умел подходить бесшумно. Он стоял сзади и внимательно смотрел на Алиску.
— Заснула? — спросил он.
— Не очень крепко. У неё прерывистый сон.
— В ночь пойдёт?
— Не знаю. Рано ещё. Переутомился ребёнок. Такая нагрузка не для детских нервов. Взрослые заняты только собой, своими проблемами… и совсем забыли про маленькую девочку.

— Дай ей валерианочки. Ей станет полегче, — предложил Серж. — Это её личная целебная травка.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

14.11.2026
Киев.