Роман Переплёт. Эпилог гл. 4

Его буквально потряхивало от гнева, когда он выбрался на улицу. Здесь же, не отходя от подъезда, он выкурил сигарету и только после этого отправился домой. Ну, а пока шёл, нервы его мало-помалу пришли в порядок.
Дойдя до дома, он поднялся на свой этаж, и тут же дверь соседки неожиданно приоткрылась. В щели показалось сморщенное лицо Виолетты Васильевны. Её, похожие на бусинки глазки, лукаво сверкнули. 
- А, Серёженька, это вы?  – пропела она, медоточивым голосом. – А я вас как раз поджидаю.
- Меня? – удивился Тверской.
Правду сказать, они не слишком друг друга жаловали, хотя при встречах обычно здоровались. Тверской не мог простить ей склочного характера и жалоб на него участковому, а она крепко держала в памяти его ночные оргии студенческих лет. Ну, а поскольку с оргиями давно было покончено, то последние годы между ними сохранялось что-то вроде перемирия, хотя и шаткого, в силу неуживчивого её характера и склонности подозревать за всеми подвох и злую волю.
- Вас, Серёженька, вас, - хихикнула та и даже поёжилась, как бы в предвкушении чего-то необычайного. - Кстати, а как там ваши родители? Возвращаться не собираются? И чего они забыли на этом юге? Так вот, я и говорю…
- Послушайте, Виолетта Васильевна, - не слишком учтиво перебил Тверской. Он по опыту знал, что если её вовремя не остановить, то её разглагольствованиям не будет конца. Уж, что-что, а почесать языком она страсть как любила. - Если у вас что-то конкретное, то давайте, выкладывайте поскорее. А то я устал и умираю с голоду.
- Ах, да, да, конечно, - сполохнулась Виолетта Васильевна, слегка раздосадованная его нетерпеньем. – Вот ведь, а я уж совсем почти забыла. А всё проклятый склероз. Вот, помню, раньше бывало…
- Но, но, Виолетта Васильевна, давайте не будем отвлекаться.    
- Да, да, я сейчас, сейчас. Ах, вот же, вспомнила. 
 И она сообщила, что, примерно, с полчаса тому назад к нему приходила какая-то молодая девушка. Судя по её описанию, это была Даша. 
- Да только к вам она звонить не стала, - торопливо продолжала Виолетта Васильевна. - Это я её предупредила, что дома вас нет… Так вот, она немного подождала, а потом ушла.
- И всё? – разочарованно выдохнул он.
- Нет, не всё, - коротко хохотнула она. – А перед тем, как уйти, она передала вам какой-то конверт.
- Конверт? Ну, и где же он?
- Кто? Конверт-то? – замигала глазками соседка. - Так, где? Должно быть, где-нибудь там, у меня на комоде. Кажется, я туда его положила.
- Ну, так несите же его скорей!
- Чего?.. Ах, конверт-то?.. А, да, да, я сейчас. - Шаркая тапками, она удалилась, оставив дверь приоткрытой.
Потом долго чем-то громыхала, шелестела какими-то бумагами и, наконец, вернулась.
Тверской буквально выхватил у неё из рук запечатанный почтовый конверт. Потом, забыв даже её поблагодарить, спустился на площадку ниже и там его вскрыл.
Внутри конверта оказалось письмо. Тверской развернул его и начал читать. А тем временем Виолетта Васильевна потопталась ещё немного в дверях, пожевала губами и затем скрылась, что-то бормоча себе под нос.   
Даша писала, что уже завтра поутру она вместе с матерью и её новым мужем улетает на Сахалин. А ещё, что она очень сожалеет, что им так и не удалось встретиться и поговорить напоследок. Но надо было спешить…
Далее она умоляла простить её за взбалмошный характер, за глупые выходки и вообще за всё, за всё.
“Я не уверена, - писала она торопливым почерком, - но, возможно, это даже и к лучшему. К тому же я давно поняла и, мне кажется, всегда, понимала, что все мои чувства, мои мечты, что всё это только моё и больше ничьё. Поэтому, знайте, я вас ни в чём не виню. Совсем, совсем. Просто  мои мечты оказались несбыточными, вот и всё. И вы тут совершенно ни при чём. Вы и так столько со мной возились, столько от меня вытерпели. Поверьте, я всё это помню и ценю. Но я, правда, я не нарочно. Я просто ничего не могла с собой поделать. Я только хочу, чтоб вы знали и всегда помнили, что несмотря ни на что, я всегда буду вам очень и очень благодарна. И в этом вы можете не сомневаться. И вообще, не упрекайте себя ни в чём. Ну, а я… я всегда буду помнить о вас. И буду вспоминать наши прогулки и наши беседы. А ещё, как мы иногда с вами спорили. Это было так мило и так чудесно, что не передать словами. Вот и сейчас я, как только об этом вспомнила, так сразу и слёзы. Глупо, конечно, но, что тут поделаешь. И поверьте, милый Сергей Петрович, вы были самым светлым и самым чистым пятнышком в моей жизни. Да, да, и, наверное, останетесь им навсегда. И, где бы я ни была, чем бы ни занималась, я буду помнить о вас, о наших встречах. И эти воспоминания будут всегда согревать мне душу. Честно вам признаюсь, мне бы хотелось, чтобы и вы об этом вспоминали. Хотя, я понимаю, что это опять всё мои глупые мечты.
И ещё, чуть не забыла, я хотела бы попросить у вас прощения. Ну, за тот, нелепый случай, Помните, ну, когда я вам призналась… тогда, на новогоднем вечере. По правде сказать, я и сама не знаю, как это вообще получилось. Ну, а когда спохватилась, то было поздно. Но вы, повторяю, вы ни в чём, абсолютно ни в чём не виноваты. В конце концов, вы же не обязаны были меня полюбить. Что за глупые фантазии! Мало ли, что я там себе напридумала. Хотя, с другой стороны, я вовсе не жалею, что на это решилась. Потому что, если бы я этого не сделала, то потом бы, наверное, мучилась всю жизнь. А так хотя бы сразу всё стало понятно. 
Конечно, всё это было ужасно горько и обидно, но ничего не поделаешь. Чувства – это вообще такая необъяснимая вещь. А я ещё так мало во всём этом понимаю.   
И ещё раз прошу вас, Сергей Петрович, простите меня, пожалуйста. Я ведь действительно сначала ужасно злилась на Вас. Пока, наконец, не поняла насколько всё это глупо и несправедливо. Ведь я же понимаю. Да и зачем я Вам такая. Такая злюка и ревнивица. Господи, как же мне стыдно за себя! Но всё равно, знайте, я вас любила и люблю. Да, да, и всегда буду любить, хоть и знаю, что всё это напрасно.
Возможно, когда я уеду, и мы будем далеко друг от друга, то мне будет чуточку легче. Впрочем, не знаю, не уверена. Но вы, Сергей Петрович, вы хотя бы иногда вспоминайте обо мне. Я вас прошу. Потому что я обязательно это почувствую, и мне будет от этого намного теплей. На большее я уж и не рассчитываю.
Вам же я желаю счастья с Еленой Сергеевной. Она, красивая и к тому же она очень добрый и очень хороший человек. Вы с ней обязательно будете счастливы. А ещё она замечательная учительница. Вообще, я думаю, вам ужасно повезло. 
Ну вот, кажется, и всё. А теперь прощайте, мой любимый, мой драгоценный Сергей Петрович. Ваша непутёвая Даша».
Последние строки Тверской едва разбирал из-за застилавшей глаза пелены. Ещё никогда в жизни он не получал подобных посланий. А тут ещё и нахлынули воспоминания…
Он ещё долго простоял на площадке, выкуривая не одну сигарету за другой. И простоял бы, наверное, ещё дольше, но неожиданно дверь его квартиры отворилась, и на площадку вышла Елена. Она позвала его домой…