Старик Хоттабыч - 2. Продолжение фильма 1956 г

Жанр: фильм-сказка, семейная комедия
Хронометраж: примерно 105 минут
Действие: осень–зима того же года, Москва и окрестности

Действующие лица:

Николай Волков - Старик Хоттабыч (Хан-Гассан Абдурахман ибн Хоттаб)
Алексей Литвинов - Волька Костыльков
Геннадий Худяков - Женя Богорад
Лев Ковальчук - Гога Пилюлин (Гога-Пилюля)
Ольга Черкасова - Варвара Степановна, учительница географии
Майя Блинова - мать Вольки
Евгений Весник - постовой милиционер
Александр Лариков - доктор
Ефим Копелян - Эмир Мухаммедов (камео)
Новые персонажи:
Алексей Барндык - отец Вольки
Владимир Меркурьев - директор школы Афанасий Иванович
Татьяна Барышева - завуч Зинаида Павловна -
Эмма Трейвус - билетёрша в театре тётя Паша -
Алла Будницкая - вожатая Людмила
Валентина Сперантова - повариха тётя Глаша
Юрий Левитан в роли самого себя



- - - Часть I. Знакомство с родителями - - -


Сцена 1. Утро в цирке.

Кабинет директора цирка. Хоттабыч, уже штатный фокусник, получает зарплату - пачку советских денег. Он рассматривает купюры с недоумением:

  - Но на них нет изображения великих владык! И слова какие-то странные (Государственный заём развития народного хозяйства). Где изображения коней и соколов?

Бухгалтерша тётя Зина объясняет, что это рубли, и на них можно купить еду, одежду, билеты. Хоттабыч неуклюже прячет пачку в бороду, и деньги внезапно исчезают. Он тих, но эмоционально бормочет в сторону:

  - Какая нелепость! Этих скупых бумажек я могу и сам наделать тысячи... миллионы... Да и зачем они мне?!"


Сцена 2. Волька дома после школы.

Волька сидит за уроками. Мать хлопочет на кухне. Отец, Пётр Сергеевич Костыльков - спокойный, основательный человек в очках, работает инженером на заводе - читает газету «Правда». Всё как у всех. Только на подоконнике стоит пустой глиняный осколок - напоминание о кувшине. Волька мялся весь день: Хоттабыч живёт в артистической уборной цирка, ночует на ковре-самолёте, свёрнутом в углу. Это ненормально. Мальчик наконец решается:

  - Мам, пап, я вам должен кое-что рассказать. Помните, я летом нашёл в реке кувшин?

И Волька хочет рассказать всё. Не с начала - с начала они бы не поверили. Он начинает с того, что показывает - берёт со стола стакан и говорит:

  - Хоттабыч, приди ко мне!

И тут старик внезапно материализуется в квартире. Родители в ступоре. Хоттабыч говорит:

  - О слушаю тебя, мой Волька! Что случилось?

Волька:

  - Сделай так, чтобы в стакане был самый вкусный компот на свете.

Стакан наливается компотом сам собой. Мать роняет ложку. Отец снимает очки, протирает, надевает и снова снимает. Мать дрожащими руками пробует компот:

  - Д-дд-ддда я в жизни такого вкусного не готовила и не пила.

Волька:

- Спасибо, Хоттыабыч. Не смею тебя больше задерживать. Возвращайся в цирк. Мы потом ещё потолкуем.

Хоттабыч:

  - О слушаю и повинуюсь! [кланяется и исчезает]

Родители долго переглядываются и молчат. У матери ошарашенные глаза. У отца здоровый интерес:

  - Сын, ну давай, расскажи, кто это, и как ты с этим...ааа...человеком познакомился.

Мать:

  - Не бойся. Говори пп-п-правду от начала до конца.

Волька рассказал всё: и про кувшин и про экзамен по географии и про путешествие в санаторий и про чудеса в Москве и про стадион и, наконец, про цирк.
 
Мать:

  - Ааааа... я вспомнила его. Он мне тогда огромную охапку цветов подарил. До сих пор стоят в вазе и не вянут. Стало быть, он не просто иллюзионист, а настоящий волшебник.

Волька:

  - Он могущественный джин и при этом очень добрый человек. И ему жить негде... Официально. Он может быть невидимым, но не по-людски это. Хочу, чтобы он стал нашим членом семьи.

Отец:

  - Ну хорошо, приводи его в дом. Официально, через дверь! Тогда и потолкуем.


Сцена 3. Хоттабыч официально в гостях.

Волька приводит Хоттабыча домой. Джинн в полном облачении с бородой до пояса. Он входит, прижимается спиной к дверному косяку (не иначе как боится засады), потом медленно и очень низко кланяется родителям Вольки, касаясь бородой пола:

  - О досточтимые родители моего спасителя! Да будет ваш дом благословен, как дворец Харуна аль-Рашида!

Мать в замешательстве шепчет отцу:

  - Петь, он что, по-нашему говорить умеет?

Отец, сохраняя достоинство:

  - Мария, ты же видела - цветы пахнут и не вянут, а компот сам налился. Давай чай поставим.

Хоттабыч, услышав про чай, вырывает волосок из бороды, и самовар на кухне мгновенно закипает, заварка прыгает в чайник, сахар сам раскладывается по розеткам. Мать тихо садится на табуретку. Отец берёт чашку, отпивает:

  - Крепкий...в меру. Хорошо. Уважаю!


Сцена 4. Семейный совет.

Вечер. Хоттабыч сидит за столом, ест вилкой (с трудом - предпочитает есть рукой, но Волька успел шепнуть, что так не принято). Родители обсуждают ситуацию. Мать нервничает:

  - А если соседи увидят? А если он что-нибудь натворит?

Отец рассуждает спокойнее:

  - Марь, мальчик с ним всё лето возился, и ничего страшного. С его слов, Хоттабыч уже не устраивает масштабные чудеса на глазах общественности вне цирка. А небольшие чудеса вряд ли навредят. А, может быть, и помогут нам жить проще. Человек или джинн, но он работает, как стахановец, и живёт честно без претензий. Пусть живёт у нас. У нас комната свободная после бабушки.

Хоттабыч, который не понимает многого из разговора, но улавливает общий настрой, встаёт и торжественно произносит:

  - Клянусь бородой пророка, я не причиню вреда и скорби вашему дому. Я буду мирным жителем и буду творить только добро.

Мать смягчается. Отец кивает: "Ну вот и договорились. Пьём чай".

Хоттабыч осторожно отхлёбывает из блюдечка, морщится:

  - Горько!

Волька шепчет:

  - Сахар положи.

Хоттабыч сыплет в блюдечко четверть пачки сахару, размешивает бородой (от скуки). Мать ахает. Все смеются. Хоттабыч, не понимая причины смеха, с достоинством констатирует: "Великое счастье - жить в доме, где смеются и радуются".



- - - Часть II. Хоттабыч осваивается в квартире - - -


Сцена 5. Утро. Первый день совместной жизни.

Раннее утро. Хоттабыч просыпается в бабушкиной комнате, которая теперь "его покои". Он обвёл взглядом обои с цветочками, портрет Сталина на стене (мать не успела убрать после XX съезда КПСС), радиоприёмник Рекорд на тумбочке. Джинн решает "облагоустроить" комнату. Вырывает волосок, и обои превращаются в восточные расписные дорогие ковры, потолок расцветает мозаикой, в углу появляется фонтан, журчащий настоящей водой.

Мать заходит с бельём и роняет корзину. В коридоре слышен шум. Фонтан пробил струёй воды сквозь потолок, и вода сочится к соседям сверху. Они стучат:

  - Вы что там, пожар затеяли?!

Волька вбегает, весь красный испуганный:

  - Хоттабыч! Убери немедленно!

Джинн обескуражен:

  - Но я хотел украсить твоё жилище.

Волька в панике и лёгком гневе:

  - Не надо ничего украшать! Просто живи, как все!!

Хоттабыч вздыхает, щёлкает пальцами - комната возвращается в прежний вид. Только небольшая лужица на полу и лёгкое сырое пятнышко на потолке остались. Мать молча даёт Хоттабычу тряпку. Джинн, повинуясь, впервые в жизни начинает мыть пол. Получается неуклюже, но искренне. Мать смотрит, качает головой и берёт вторую тряпку. Вместе они домывают пол. Это первый момент, когда Хоттабыч делает что-то нелёгкое руками, а не магией.


Сцена 6. Завтрак

Общий завтрак. Хоттабыч с интересом наблюдает, как мать намазывает хлеб маслом. Он вырывает волосок, и масло само начинает намазываться на все куски хлеба в доме, включая тот, что отец держит в руке.

Отец невозмутимо:

  - Вот за это спасибо! Экономия времени, и никаких убытков.

Мать замирает. Хочет что-то сказать, но не решается.

Хоттабыч, вдохновлённый, продолжает: яичница сама жарится на сковородке, чайник сам льёт кипяток в чашки, сосиски сами мгновенно варятся, выпрыгивают из кастрюли и выстраиваются на тарелке шеренгой. Волька хохочет. Отец, сохраняя невозмутимость, ест сосиску, которая пытается уползти. Мать - единственный человек, которому не до смеха, набирается смелости:

  - Гассан... Абдуррахманович... нельзя ли без... этого? - И показывает на самостоятельную яичницу, которая шипит и подпрыгивает.

Хоттабыч огорчается. Волька объясняет на ухо:

  - Мама привыкла сама готовить. Ей нравится. У женщин это в крови. Магия тут не уместна в таком масштабе. Попросят что - помоги; а инициативу без необходимости не проявляй.

Джинн кивает и тихо говорит:

  - Я понял. Не всё, что можно - нужно.

Мать, услышав, растроганно гладит его по плечу:

  - Правильно, Гассан Абдуррахманович. Правильно.


Сцена 7. Хоттабыч и радио.

Волька уходит в школу. Хоттабыч остаётся один - сегодня у него выходной. Скучает. Включает радио - передают новости: "...на стройках коммунизма... досрочно выполнен план..." Джинн слушает, разинув рот. Потом - концерт по заявкам. Хоттабыч решает, что "невидимый чтец" в ящике - это заключённый дух, и вырывает волосок, чтобы "освободить" его. Радио взрывается фейерверком искр, из него вылетает клуб дыма и замолкает; а рядом материализуется Юрий Борисович Левитан в семейных трусах, расстегнутом халате и с зубной щёткой во рту. Левитан стоит в оцепенении, оглядывается вокруг и быстро приходит в себя. Он не зря много лет читал новости военных сводок. Героический дух не исчез за 11 лет. Левитан смело  молвит:

  - Аааа... так это ты??!!! Я узнал тебя - ты знаменитый волшебник из цирка... И, похоже, НАСТОЯЩИЙ!!!

Мать возвращается из магазина, роняет сумки и неистово кричит:

  - Раааадио!!!!!

Хоттабыч, виновато:

  - Я освободил узника. Ему там было тесно, как мне когда-то в кувшине.

Мать:

  - Какого узника?! Это приёмник Рекорд! Уже не на гарантии!!

Левитан, видя рядом замужнюю женщину (обратил внимание на кольцо на пальце), виновато застёгивает халат и шепчет почти что про себя:

  - Хорошо, что мужа нет дома.


Сцена 7а.

Волька вечером чинит радио, но не получается сделать так качественно, как было раньше. Он робко обращается к Старику:

  - Слушай Хоттабыч, ты прости, что я тебе тогда на кухне... [не успевает договорить]

Хоттабыч:

  - Я всё понял, о Волька!

Джин магией мгновенно чинит радио, и оно работает ещё лучше, чем раньше: включается, играет марш. Хоттабыч слушает с почтением, но шепчет Вольке:

  - А ведь в нём точно кто-то сидит. Слышишь, как топает?


Сцена 8. Пропавший мусор.

Мать просит Хоттабыча вынести мусорное ведро. Джинн, гордый поручением, вырывает волосок - всё содержимое ведра исчезает.

Мать:

  - Куда оно делось?!

Хоттабыч:

  - Я переместил его... куда-то далеко.

Волька, бледнея:

  - Куда далеко?!

Хоттабыч задумывается:

  - Точно не помню. Кажется, далеко на Запад... или нет, кажется, очень далеко дадеко на Восток. Ндааа... кажется, это было невежливо.

Волька:

  - Хоттабыч! Ты не можешь просто так, как ни в чём не бывало, отправлять мусор в Индию или куда-либо ещё! Люди там живут! У них своего мусора полно. Им это неприятно. Экология и так с каждым годом портится.

Джинн, пристыженный, телепортирует мусор обратно - прямо в мусорное ведро. Мать вздыхает:

  - Гассан Абдуррахманович, мусор выносят на лестницу! Вёдрами! Руками! Содержимое ведра выбрасывают в мусоропровод.

Хоттабыч берёт ведро и торжественно, как ритуальный сосуд, выносит его на лестничную площадку. Возвращается гордый:

  - Я выносильщик мусора!!

Мать не выдерживает и смеётся.


Сцена 8а.

Посреди океана плывёт огромный линкор с многочисленными кораблями поддержки. В центре линкора стоит огромный мужчина в идеально начищенном костюме американского адмирала, а вокруг него много морских офицеров, отдающих ему честь. Внезапно в лицо и грудь адмирала влетает куча мусора и размазывается по всей его верхней части тела.

Адмирал в ярости:

  - Fuckin' shit!!!!

Потом через несколько секунд мусор исчезает, но мундир всё равно безвозвратно замарался, а лицо адмирала перекорёжилось от злости.

Адмирал в панике:

  - What the fuck?? What’s going on here?

Офицеры с трудом сдерживают смех. Их лица дрожат от напряжения. Кто-то не сдерживается и всхмыкивает, потом делает вид, что просто поперхнулся и закашлял. На линкоре царит атмосфера всеобщего конфуза.



- - - Часть III. Хоттабыч в школе - - -


Сцена 9. Первый визит в школу.

Волька уговаривает директора школы Афанасия Ивановича пригласить Хоттабыча на "вечер занимательной географии". Директор (высокий, статный, но уже немолодой, хотя ещё не особо старый и довольно энергичный, слегка лысеющий и почти всегда на нервах, в солидных очках с толстой оправой)  сначала отказывается:

  - Откуда у нас джинн? Это что, Шахерезада? Волька, ты в каком классе, что мне тут сказки на уши вешаешь?

Но Волька доказывает, что не лжёт - просит Хоттабыча, стоящего в коридоре, сделать так, чтобы у директора в кабинете распустились цветы. На письменном столе Афанасия Ивановича из ничего появляются розы. Директор снимает очки, протирает, надевает - цветы на месте. Он садится, встаёт, обходит стол, трогает лепестки - настоящие.

Афанасий Иванович:

  - Аааааа... так это тот самый циркач-иллюзионист!! Значит, так. В пятницу, в актовом зале. Пригласите... как его... Гассана Абдурахмановича. Только, пожалуйста, без... - он показывает на потолок, - без экстремизма.


Сцена 10. Хоттабыч готовится.

Дома Хоттабыч готовится к выступлению: читает учебник географии Вольки, морщится, спорит с книгой вслух:

  - Как Земля круглая? Если она круглая, почему люди не падают с неё?

Волька достаёт учебник географии, потом физики, потом показывает глобус:

  - Ну я же тебе в начале лета ещё всё подробно рассказал после того, как экзамены сдал. Ты что забыл?

Хоттабыч согласительно кивает, но всё равно недоверчиво крутит глобус, разглядывает и вдруг вырывает волосок - глобус увеличивается до огромных размеров, заполняет комнату. Волька висит на "Сибири", мать - на "Австралии", а кот Барсик, зацепившись за "Северный полюс", орёт.

Мать вопит:

  - Гассан!! Абдурахманович!!!

Джинн мгновенно возвращает глобус к нормальным размерам. Кот падает с полки, шипит и уходит. Волька, задыхаясь от смеха:

  - Хоттабыч, в школе никаких глобусов увеличенного масштаба... и тем более в  натуральную величину Земного Шара!»


Сцена 11. Вечер занимательной географии.

Актовый зал, полный школьников и учителей. Хоттабыч на сцене в своём халате, но с указкой, как учитель. Он рассказывает о древних странах, и здесь, в отличие от провального экзамена, это уместно. Хоттабыч описывает Вавилон, Висячие сады Семирамиды и вырывает волосок: на сцене, прямо из досок, вырастают висячие сады Семирамиды уменьшенного масштаба с настоящими цветами и травами, с мини-водопадом, который малой струйкой льёт в ведро, заботливо подставленное Волькой.
Зал ахает. Младшеклассники визжат от восторга. Варвара Степановна сидит в первом ряду и нервно листает конспект - этого нет в программе.

Хоттабыч переходит к Индии, и из ниоткуда появляется слон-подросток - настоящий, небольшой, весом в 1 тонну, цирковой по кличке Маня (Хоттабыч одолжил у знакомого коллеги индуса-дрессировщика на время выступления). Слон выходит на сцену, крадётся по доскам, доски трещат. Афанасий Иванович хватается за сердце. Завуч Зинаида Павловна, строгая дама с узлом на голове, отпивает валерьянку из стакана, который ей услужливо подносит Хоттабыч, материализовав его из воздуха.

Волька шипит из-за кулис:

  - Хоттабыч! Слона назад!

Джинн, обиженный:

  - Но я же для наглядности!

Маня-слон, между тем, спускается со сцены и идёт по проходу между рядами. Школьники в восторге, обнимают слона за хобот. Афанасия Ивановича слон аккуратно обнюхивает и забирает у него очки. Директор в обмороке (небольшом, от восторга и страха одновременно). Слон возвращается за кулисы. Хоттабыч, довольный, кланяется. Зал аплодирует стоя.

Варвара Степановна, когда стихли аплодисменты, поднимается и говорит:

  - Я 30 лет преподаю географию, но сегодня я увидела живьём современную Индию и исторический Вавилон. И потом он добавляет тише: "Слава Богу, что не Сибирь и не Новую Землю!"


Сцена 12. Помощь школе - ремонт.

Школе нужен ремонт - протекает крыша в спортзале. Афанасий Иванович мается: нет денег, нет рабочих, ждать до весны. Волька предлагает Хоттабыча. Директор, уже смирившийся с реальностью магии, вздыхает:

  - Ладно. Только пусть не устраивает... (показывает руками нечто невообразимое).

Хоттабыч приходит в школу в выходной. Волька и Женя с ним в качестве наблюдателей. Джинн осматривает крышу спортзала, вырывает волосок, и крыша мгновенно чинится: протёкшие листы заменяются на новые, блестящие, на совесть — Хоттабыч, оказывается, может делать не только чудеса, но и добротную работу. Но он не останавливается. Раздухарившись, джинн "облагораживает" спортзал: паркет превращается в мраморный пол, деревянные шведские стенки в золотые, баскетбольные кольца в обручи, украшенные рубинами. Волейбольная сетка становится шёлковой с кисточками.

Волька:

  - Хоттабыч! Ты что наделал?!
Джинн:

  - Я улучшил! Меня же директор попросил. А он господин высокого полёта - имеет власть над сотнями людей.

Женя, глядя на золотую шведскую стенку:

  - А если проверка придёт из гороно?

Волька:

  - Нас за это... (бьёт кулаком в ладонь другой руки)

Хоттабыч, не понимая:

  - Но это же прекрасно и благородно!

Волька (обречённо):

  - Убери.. Пожалуйста.. Сделай, как было, но только починенное.

Хоттабыч, огорчённый, возвращает спортзалу прежний вид, но теперь крыша не течёт, а спортинвентарь выглядит, как новый. Афанасий Иванович в понедельник заходит в спортзал, смотрит на потолок - сухо. Трогает паркет - обычный, качественный, ровный и крепкий. Обходит зал и находит в углу один случайно забытый рубин, выпавший из баскетбольного кольца, берёт, разглядывает, кладет в карман, раздумывает, нервничает (словно спорит с собственной совестью). Потом, скрипя зубы и повинуясь совести, относит в милицию как "находку". В милиции смотрят на рубин, потом на директора, потом снова на рубин:

  — Товарищ директор, а где вы это нашли?

  — В спортзале, - говорит он скромно.

  — В спортзале? (милиционеры не знают, шутить или пугаться)

  — В спортзале!! - Более уверенно заявляет директор.

Милиционеры теребят бумаги в руках и рубин, потом кладут и то и то на стол. Протокол не составляют. Рубин отправляют в музей как "предмет неустановленного происхождения".

Афанасий Иванович потом шепчет Вольке:

  - Больше никаких чудес в спортзале. Только в актовом зале и с предварительным предупреждением.


Сцена 13. Хоттабыч и столовая.

Школьная столовая. Обед. Хоттабыч, зашедший навестить Вольку, видит, как повариха тётя Глаша измученно месит тесто для пирожков на весь школьный обед - сотни порций. Джинн, не спрашивая, вырывает волосок, и тесто само начинает меситься, раскатываться, лепиться в пирожки, которые выстраиваются на противнях ровными рядами и отправляются в духовку.

Тётя Глаша сначала пугается, падает на стул, потом видит, что пирожки получаются идеальными - лучше, чем у неё; и начинает плакать:

  - Господи, я 30 лет пеку, а оно само...

Хоттабыч растроган:

  - О, досточтимая! Твоё искусство в твоём сердце. Я лишь умножил твоё желание.

Тётя Глаша, утирая слёзы, обнимает Хоттабыча. Джинн смущённо и снисходительно гладит её по голове, словно внучку. Он рад, что хоть кто-то ещё оценил с полным достоинством его чудеса. В обед школьники были в диком восторге - пирожки бесподобные! Варвара Степановна ест третий и шепчет Зинаиде Павловне:

  - Если он будет каждый вторник приходить, я подпишусь на это... на волшебство.

Но Хоттабыч, войдя во вкус, решает "улучшить" ещё и компот - вырывает волосок, и компот во всех стаканах превращается в настоящий гранатовый сок с ледяной крошкой. Дети в восторге. Но школьный врач, проходя мимо, берёт стакан, нюхает, анализирует:

  - Это что? Откуда гранатовый сок? У нас сметана на молоко не сходится, а тут  гранаты?!

Афанасий Иванович, уже наученный, быстро наводит порядок:

  - Это... витаминизация. Новая инициатива. Экспериментальная. Без неоправданных трат бюджета.

Врач уходит, бормоча:

  - Вот это эксперименты...


Сцена 14. Случай на лестнице.

Хоттабыч, уходя из школы, видит на лестнице первоклассника, который плачет - не может дотянуться до кнопки звонка на втором этаже. Джинн, растроганный, вырывает волосок, и кнопка звонка опускается до уровня ребёнка. Мальчик звонит, радуется. Но кнопка остаётся на этой высоте. Потом Хоттабыч, наученный упрёками относительно его волшебства, возвращает кнопку на место. Почти. Его отвлёк неожиданный побег мальчика. Кнопка резкими действиями Хоттабыча становится выше прежнего уровня. Первоклассник оказался не так то и прост - он решил похулиганить и сорвать урок. Никто ничего не узнал, так как Хоттабыч сообразил в момент стать невидимым и исчез из школы.

На следующий день завуч Зинаида Павловна, статная серьёзная невысокая дама, не может дотянуться до звонка. Стоит на цыпочках, потом на стуле. Школьники хихикают. Зинаида Павловна в бешенстве. Волька, вызванный к директору, объясняет. Афанасий Иванович, массируя виски и хватаясь за голову:

  - Передай... Гассану Абдуррахмановичу..., что кнопки в школе стандартной высоты. ГОСТ. Государственный общесоюзный стандарт. Даже джинны не нарушают ГОСТы».

Хоттабыч, услышав «ГОСТ», воспринимает его как заклинание, и с тех пор всякий раз, прежде чем применить магию, спрашивает Вольку: «А это... по ГОСТу?» Волька не знает, что и отвечать, и просто смеётся.



- - - Часть IV. Гога-Пилюля: срывы и лай - - -


Сцена 15. Воспоминания об июньских диалогов про Гогу.

Чёрно-белая сцена плохого качества, словно сон. Хоттабыч после успешного циркового номера искренне выдаёт Вольке с Женькой:

  - Знаете, что, милые друзья, раз я обещал без вашего разрешения не делать ничего плохого с людьми, то хочу покаяться, что я кое-то сделал до этого обещания.

Волька:

  - Что же?

Женька:

  - Говори, не бойся, только правду и коротко по делу.

Хоттабыч:

  - Я заколдовал вашего Гогу-Пилюлю, чтобы он каждый раз, когда соберётся ябедничать или сквернословить, то вместо этого, будет лаять. Он обещал исправиться и быть более благородным товарищем.

Волька и Женька неистово смеются очень долго и не могут остановиться.

  - О, я вижу, что этот факт вас нисколько не огорчил?!

Волька (дрожащим от смеха голосом):

  - Что ты, Хоттабыч! Это самый лучший из всех твоих фокусов!

Волька не может остановится от смеха и едва может говорить слова.
Женька (более собранно):

  - Здесь нет ничего страшного. Он не улетел за три-девять земель, не заболел, не травмировался и не превратился в собаку. Живёт, как и жил раньше, только не может творить зло. Конечно, насильственно, но, думаю, что он это заслужил. Нашему классу нет с него спасу. Мы ему давно хотели сделать тёмную, а теперь нет этой необходимости. Всё получилось более гуманно.

Волька:

  - И смешно!

Хоттабыч:

  - Тёмную? Это что, в темницу посадить что ли?

Волька (весь красный, но уже успокоился):

  - Нууу... вроде того, только по-современному.

Хоттабыч:

  - Я рад, что спас вас от жестокости.

Женька:

  - Не только нас, но и весь класс.


Сцена 16. Гога ведёт себя хорошо/

Гога Пилюлин после расколдовывания, уже несколько месяцев ведёт себя образцово: не ябедничает, не сплетничает, вежлив. Но это даётся ему с трудом - лицо у него то и дело краснеет от подавленного желания донести. На уроке, когда Волька отвечает у доски, Гога сжимает кулаки под партой, губы шевелятся - он хочет поправить, уличить, дополнить, но молчит.

Женя шепчет Вольке:

  - Смотри, Гога аж трясётся, как паровой котёл.

Волька:

  - Терпи, Гога, терпи. Обещал — терпи!


Сцена 16. Первый срыв.

В перемену Гога видит, как старшеклассник бросает фантик от конфеты на пол. Гога хочет сказать: "Я сейчас всё расскажу!", но вместо последнего слова из его рта вырывается негромкое: "ГАВ!" Гога хватается за рот, фантик подбирает и молча уходит. Женя хихикает. Волька качает головой:

  - Лечится, но медленно.


Сцена 17. Большой срыв на собрании.

Линейка. Весь школьный двор. Афанасий Иванович произносит речь о дисциплине. Гога стоит в строю, честно слушает. Но тут перед ним одноклассник Коля Синичкин громко шепчет: «А я знаю, кто окна в раздевалке разбил! Это Сёмка из 6Б!» Гога не выдерживает. Он рвётся из строя, поднимает руку, открывает рот: «Я! Я тоже! Я знаю! Я скажу! Это...» — и тут из его рта, вместо слов, вырывается оглушительный, длинный, мелодичный, разнообразный собачий лай. Не просто «гав» — а целый лай-монолог: с рычанием, поскуливанием, тявканьем, басистым «РРР-ГАВ-ГАВ-ГАВ!», заливистым лаем на высоких нотах, и под конец — протяжный вой на луну (хотя луны нет, она днём, но Гога воет, задрав голову к небу).

Двор замирает. Потом — взрыв хохота. Школьники хватаются за животы, падают на колени, обнимают друг друга, не в силах стоять. Варвара Степановна, стоящая рядом с директором, смеётся так, что у неё слетает очёточки на шнурке. Зинаида Павловна, которая не смеялась с 1947 года, хихикает, потом хохочет, потом садится на скамейку и держится за сердце — но от смеха. Афанасий Иванович сначала стоит с каменным лицом, потом уголок его рта дёргается, потом он фыркает, потом — хохочет, снимает очки, протирает, надевает — и снова хохочет.

Гога, вылаявшись, стоит красный, как помидор. Потом — не выдерживает и сам начинает смеяться. Лай переходит в смех, смех — в хрюканье, хрюканье — снова в лай. Двор грохочет. Линейка сорвана.

Из окон выходят учителя. Кто-то из них, физрук Григорий Михайлович, в спортивном костюме, выглядывает из окна второго этажа: «Что за гавканье? Собака во дворе?» Ему кричат снизу: «Это не собака! Это Пилюля!» Физрук выглядывает снова, долго смотрит, потом разражается хохотом и чуть не падает из окна.

Линейка сорвана на двадцать минут. Гога, наконец, замолкает. Двор постепенно стихает. Афанасий Иванович, утирая слёзы, подходит к Гоге, кладёт руку на плечо: «Пилюлин. Ты — талант. Но, пожалуйста... больше без... соло».

Сцена 18. Гога и доктор
Мать Гоги, Глафира Кузминична, снова ведёт сына к доктору. Доктор уже знаком с «синдромом Пилюлина», осматривает, качает головой: «Организм здоров. Это...» — он подбирает слова, — «это, я бы сказал, нервно-моральное явление. Лечить нечем. Пройдёт». Глафира Кузминична: «Когда пройдёт?!» Доктор: «Когда мальчик перестанет хотеть ябедничать». Глафира, тяжело вздыхая: «А если не перестанет?» Доктор: «Тогда... завидую. У вас в семье есть настоящий... — он подбирает слово, — барбос».

Гога, сидящий в кресле, обиженно: «Я не барбос!» — и тут же, на свою же обиду: «Гав!»

Часть 5. Выходные: театр, парк, приключения
Сцена 19. Большой театр
Волька, Женя и Хоттабыч идут в Большой театр на «Лебединое озеро» (билеты достал отец Вольки — по блату, через знакомую балерину). Хоттабыч наряжается в свой лучший халат, повязывает чалму шёлковым платком. Волька: «Хоттабыч, может, ты хотя бы без чалмы? А то на тебя будут смотреть». Хоттабыч, оскорблённый: «Чалма — символ достоинства! Я не появлюсь в храме искусств без чалмы, как... как какой-нибудь оголец!» Волька сдаётся.

В фойе Большого театра Хоттабыч вызывает сенсацию. Публика в пальто и шляпах оглядывается на старика в халате и чалме с бородой до пояса. Билетёрша тётя Паша, дородная женщина в форме, преграждает путь: «Гражданин! Вы куда? Это балет, не базар!» Волька показывает билеты. Тётя Паша разглядывает Хоттабыча: «Артист? Из цирка?» Хоттабыч, польщённый: «Да! Я — фокусник!» Тётя Паша: «Ну, фокусник, проходи. Только без фокусов в зале. Понял?» Хоттабыч торжественно кивает.

В зале Хоттабыч сидит между Волькой и Женей. Занавес поднимается. Оркестр начинает Чайковского. Хоттабыч замолкает, поражённый. Музыка, которую он никогда не слышал, проникает в него — и джинн, повидавший за три тысячи лет всё, впервые плачет. Слёзы текут по бороде. Женя шепчет: «Волька, он рыдает!» Волька: «Тише. Это нормально. Это — Чайковский».

На сцене — лебеди. Хоттабыч, не в силах сдержать восхищения, вырывает волосок. Женя хватает его за руку: «Не смей!» Но поздно — маленький, едва заметный магический импульс: одна из балерин, исполняющая лебедя, вдруг делает невиданной сложности прыжок — на три метра вверх, с идеальным приземлением. Зал ахает, потом аплодирует. Балерина, не понимая, как это у неё получилось, делает реверанс с таким изумлением, будто она сама себя не узнаёт. Хоттабыч шепчет, сияя: «Я лишь немного помог». Волька, сквозь зубы: «Хоттабыч! В театре — не колдуют!» Джинн, виновато: «Но она была так прекрасна... Я хотел, чтобы все это увидели».

В антракте Хоттабыч в буфете. Он берёт пирожное, мороженое, ещё пирожное, лимонад, ещё мороженое. Тётя Паша, наливающая лимонад, смотрит на гору сладостей: «Гражданин фокусник, вам не поплохеет?» Хоттабыч, с набитым ртом: «Великолепие! Нектар и амброзия!» — и тут же доедает четвёртое мороженое.

Сцена 20. Парк культуры и отдыха
Суббота. Волька, Женя и Хоттабыч в Парке культуры и отдыха имени Горького. Яркий осенний день, толпы гуляющих, музыка из репродукторов, воздушные шары, газировка с сиропом по три копейки.

Хоттабыч впервые видит карусель. Вертящееся колесо с лошадками поражает его — он уверен, что это «заколдованные кони», и пытается их «расколдовать». Волька еле успевает оттащить.

«Колесо обозрения». Хоттабыч, Волька и Женя садятся в кабинку. Поднимаются. Хоттабыч смотрит вниз — и бледнеет: «Я... не могу...» Волька: «Что?» Хоттабыч, хватаясь за перила: «Я летал на ковре-самолёте три тысячи лет, но это... это хуже! Это медленно! Когда летишь — быстро, и не страшно. А тут — медленно, и видно, как высоко...» Женя хохочет: «Джинн, который боится колеса обозрения!» Хоттабыч, стиснув зубы: «Я не боюсь! Я... не привык!» На самом деле он до смерти напуган. Волька, смеясь, берёт его за руку: «Хоттабыч, это просто колесо. Через пять минут спустимся».

Сцена 21. Комната смеха и страха
В парке — «комната смеха» с кривыми зеркалами. Хоттабыч входит, видит себя в кривом зеркале — толстым, коротким, с огромным носом и крошечной бородой — и замирает. Потом — вырывает волосок, чтобы «исправить отражение». Зеркало вздрагивает — и отражение Хоттабыча становится нормальным, но отражения Вольки и Жени — нет. Волька в зеркале — с огромными ушами, Женя — с короткими ногами. Реальные Волька и Женя нормальные. Зеркало, «исправленное» Хоттабычем, теперь показывает только его одного нормально, а всех остальных — карикатурно. Остальные посетители комнаты смеха в ужасе: «Что это с зеркалом?!» Волька хватает Хоттабыча за рукав и тащит к выходу: «Бежим!»

Они выходят. Хоттабыч, виновато: «Но я хотел, чтобы моё отражение было достойным!» Волька: «Твоё отражение и так достойное! Зеркало просто... ну... шутит!» Хоттабыч, поражённый: «Зеркала шутят?!»

Дальше — «комната страха». Тёмный коридор, подвешенные на нитках скелеты, фантомы из папье-маше, резиновые пауки, вой из динамика. Женя идёт первым, бодро: «Чепуха! Это всё бутафория». Волька — за ним. Хоттабыч — замыкающий.

Хоттабыч, повидавший настоящих демонов и джиннов за три тысячи лет, идёт спокойно — картонные страшилища его не впечатляют. Но тут из-за угла выпрыгивает механическое «привидение» — и Хоттабыч, startled, машинально вырывает волосок и «защищается»: все картонные монстры в комнате страха оживают, скелеты начинают танцевать, пауки — бегать по стенам, привидения — летать под потолоком, а из динамика вместо заунывного воя раздаётся настоящий хор джиннов (которого никто, кроме Хоттабыча, слышать не может, но все слышат — потому что магия).

Паника. Посетители с криками бегут к выходу. Дедушка, работающий в комнате страха — единственный, кто остаётся. Он сидит в углу, смотрит на танцующего скелета, снимает очки, протирает, надевает: «Ну иди ж ты... Сорок лет работаю, а такого...» — и достаёт из кармана бутылку.

Волька и Женя вытаскивают Хоттабыча из комнаты страха. Джинн, не понимающий, что натворил: «Но они нападали на меня!» Волька: «Это игрушки! Они не живые! Они не нападали!» Хоттабыч, оскорблённый: «В моё время игрушки не нападали на людей! Ваш мир опасен!»

Женя, вытирая слёзы: «Волька, я не переживу этот день. У меня всё болит от смеха».

Сцена 22. Аттракцион «Американские горки»
Волька и Женя решают, что Хоттабычу нужно «окупиться» — и ведут на американские горки. Хоттабыч, наученный опытом колеса обозрения, садится в вагонетку с видом мученика: «Я готов к испытанию. Я переживу».

Вагонетка трогается. Подъём — медленно, стук-стук-стук. Хоттабыч вцепляется в поручень. Вершина — мгновенная пауза — и падение. Хоттабыч вопит нечеловеческим голосом. Его борода развевается, как знамя. Чалма слетает. Волька и Женя орут от восторга. Хоттабыч — от ужаса.

На «мёртвой петле» Хоттабыч, в отчаянии, вырывает волосок — и вагонетка отрывается от рельсов, делает дополнительную петлю в воздухе, и мягко приземляется обратно на рельсы. Все пассажиры в шоке. Оператор аттракциона, молодой парень в кепке, роняет пульт управления и стоит с открытым ртом.

Хоттабыч, вылезая из вагонетки на ватных ногах, поправляет чалму: «Великолепно. Я хотел ещё раз. Но, кажется, достаточно». Волька, бледный: «Хоттабыч. Ты. Отрываешь. Вагонетки. От. Рельсов. Это — нельзя». Джинн: «Но ведь приземлился мягко!» Волька: «А если бы не приземлился?!» Хоттабыч, пожимая плечами: «Я бы поймал». Волька: «А если бы не поймал?!» Пауза. Хоттабыч, честно: «Не знаю. Я бы... наверное, поймал бы».

Сцена 23. В парке аттракционов — вторая часть
Хоттабыч, приходя в себя на скамейке, ест эскимо. Женя рядом — тоже. Волька ушёл за газировкой. Хоттабыч, наблюдающий за толпой, замечает маленькую девочку, которая плачет — потеряла маму. Джинн, растроганный, вырывает волосок — и над девочкой появляется светящийся шарик, который плавно ведёт её через толпу к маме. Мама, увидевшая дочь, бросается к ней, обнимает. Девочка, счастливая: «Мама, шарик меня привёл!» Мама, не понимая: «Какой шарик?» — шарик уже исчез.

Волька возвращается с тремя стаканами газировки, видит Хоттабыча, который тихо улыбается в бороду: «Хоттабыч, что ты сделал?» Джинн: «Маленькое чудо. Без вреда. Просто... ребёнок плакал».

Волька садится рядом, берёт Хоттабыча за руку: «Вот так — можно». Хоттабыч смотрит на него, не понимая. Волька: «Вот так — правильно. Маленькое, тихое, для одного человека. А не слон в спортзале». Хоттабыч, задумавшись, кивает — но Волька видит: до полного понимания ещё далеко.

Сцена 24. Каток
Зима. Волька, Женя и Хоттабыч на катке в Парке культуры. Волька и Женя на коньках. Хоттабыч — в валенках (мать купила), пытается идти по льду. Валенки скользят — джинн падает, встаёт, падает, встаёт. Борода на льду — мокрая. Дети катаются мимо, хихикают.

Хоттабыч, наконец, вырывает волосок — и валенки превращаются в идеальные фигурные коньки. Джинн, никогда не стоявший на коньках, мгновенно обретает мастерство олимпийского уровня — делает фигуру, прыжок, вращение. Весь каток замирает. Музыка из репродуктора — вальс — подхватывает его. Хоттабыч скользит по льду, как лебедь по воде.

Тренер детской спортивной школы, наблюдающий с бортика, хватает за рукав своего коллегу: «Видишь деда?» — «Вижу» — «Где он тренировался?» — «Нигде. Он из цирка». — «Из какого цирка? Он — Чемпион!»

Хоттабыч, закончив круг, подъезжает к Вольке и Жене, чеканит лёд носком конька: «Это — как полёт на ковре. Только — по земле. Красиво». Волька: «Хоттабыч, ты опять применил магию на людях!» Джинн, невозмутимо: «Но я не мог упасть перед детьми. Это было бы недостойно».

Часть 6. Хоттабыч учится — медленно, но верно
Сцена 25. Хоттабыч и очередь
Ноябрь. Мать посылает Хоттабыча в гастроном за маслом. Очередь — человек двадцать. Хоттабыч встаёт в конец. Стоит минуту, две, пять. Потом — не выдерживает: в его время не было очередей, султан получал всё мгновенно. Джинн вырывает волосок — и все очереди в гастрономе мгновенно обслуживаются: каждый получает свой товар, кассы звенят, продавщицы не успевают моргнуть.

Продавщица тётя Нюра, женщина с крашеной чёлкой и взглядом уставшего от жизни человека, стоит, не понимая: очередь, которая была — исчезла. Масло на прилавке — кончилось. Денег в кассе — много. Она берёт расчёты, считает — всё сходится, до копейки. Тётя Нюра медленно садится на табурет: «Вот так и работай сорок лет — а тебе заменят за пять секунд».

Хоттабыч возвращается домой с маслом, довольный. Мать, увидев масло: «А очередь?» — «Какая очередь? Я — обслужил всех». Мать, хватаясь за сердце: «Гассан Абдуррахманович! Нельзя! Люди должны стоять в очереди! Это... это...» — она подбирает слово, — «это порядок!»

Хоттабыч, ошарашенный: «Но они стояли долго! Я помог!» Волька, пришедший из школы, объясняет: «Хоттабыч, если ты будешь так «помогать», тебя заметят. Придут люди в штатском. Будут спрашивать. Тебе этого не надо». Джинн, наконец, понимает: «То есть... я не должен делать так, чтобы это видели?» Волька: «Именно». Хоттабыч: «А незаметно?» Волька: «Незаметно — лучше вообще не делать». Джинн, грустно: «Тяжело жить в вашем мире». Мать, гладя его по плечу: «Привыкнете, Гассан Абдуррахманович. Привыкнете».

Сцена 26. Хоттабыч и пионерский значок
Волька потерял пионерский значок. Расстроен — завтра торжественная линейка, а значок — где-то на улице. Хоттабыч: «Я найду!» Волька: «Только не колдовством на людях!» Хоттабыч, подумав: «А если... вот так?» — он вырывает волосок, шепчет заклинание, и значок тихо, незаметно, «проявляется» в кармане Вольки — без фейерверков, без молний. Просто — значок, который был потерян, теперь в кармане.

Волька достаёт его, смотрит — родной, его. Хоттабыч, робко улыбаясь: «Я учусь. Незаметно». Волька обнимает его: «Хоттабыч, ты — гений». Джинн, растроганный: «За три тысячи лет никто не говорил мне этого. Только ты».

Сцена 27. Хоттабыч и коммуналка
Соседка по лестничной клетке, бабушка Клава, жалуется матери: что-то стучит в батареях — то ли воздух, то ли ещё что. Мать зовёт сантехника — ждёт неделю. Хоттабыч, слышавший разговор, тихо, когда никого нет, прикладывает ладонь к батарее и шепчет. Батареи перестают стучать, начинают греть лучше — во всём подъезде. Бабушка Клава, трогая батарею: «Ну слава те господи! Дождалась!» — и несёт Хоттабычу банку варенья в благодарность, не зная, кому обязана. Мать подсказывает: «Это Гассан Абдуррахманович похлопотал». Бабушка Клава: «Ой, и тихонько как! Даже не слышно было!» Хоттабыч принимает варенье с достоинством: «Досточтимая, это — пустяк». — и впервые по-русски, выучив от матери: «Спасибо большое».

Сцена 28. Хоттабыч и газета
Хоттабыч, по совету Вольки, начинает читать «Правду». Читает медленно, водя пальцем по строкам. Статья о строительстве ГЭС. Джинн, возбуждённый: «Волька! Люди сами, без магии, поворачивают реки! Это — великая магия!» Волька, гордо: «Это не магия. Это — труд». Хоттабыч, задумчиво: «Труд... Значит, труд — сильнее магии?» Волька: «Иногда — да». Хоттабыч, после паузы: «Тогда я хочу... трудиться. По-настоящему. Не только в цирке».

Сцена 29. Хоттабыч на заводе
Хоттабыч напрашивается на завод к отцу Вольки — «посмотреть, как люди поворачивают реки». Отец, снисходительно, устраивает экскурсию. Хоттабыч в цеху, в borrowed рабочий халат (маленький, не налезает — борода мешает), ходит между станками, разглядывает. Видит токаря, вытачивающего деталь — долго, сложно. Хоттабыч: «Я могу помочь!» — и вырывает волосок. Деталь вытачивается мгновенно — идеально, до микрона.

Токарь дядя Вася, стоящий у станка, смотрит на деталь, потом на Хоттабыча, потом снова на деталь: «Гражданин... как вы это?» Отец Вольки, подскочив: «Хоттабыч! Мы же договаривались — только смотреть!» Джинн, виновато: «Но я хотел... трудиться!» Отец: «Трудиться — это самому. Не за других». Хоттабыч, расстроенный: «Я не понимаю. Я хочу помочь — но везде говорят «не надо». Почему?» Отец, подумав, говорит мягко: «Потому что человек должен сам. Если ты за него сделаешь — он не научится. И не получит радость от того, что сделал. Понимаешь?» Хоттабыч, тихо: «Понимаю... Но это... долго». Отец: «Да. Долго. Но это и есть жизнь».

Хоттабыч стоит у станка, молчит, потом берёт в руки заготовку — настоящими руками. Дядя Вася показывает, как держать резец. Криво, неуклюже — но джинн, впервые в жизни, делает что-то руками. Резец скользит, деталь портится. Дядя Вася: «Нормально, деда. Бывает. Давай ещё раз». Хоттабыч, сжимая резец: «Ещё раз».

Часть 7. Гога-Пилюля — второй акт
Сцена 30. Гога на физкультуре
Урок физкультуры. Гога, который не силён в спорте, стоит последним в шеренге. Физрук Григорий Михайлович даёт задание — бег на 60 метров. Гога бежит, пыхтит, доходит до финиша последним. Одноклассники не смеются — все уже знают, что с Гогой шутки плохи (может залаять). Но Коля Синичкин, не удержавшись: «Пилюля, ты не бегал, ты шёл, как черепаха!» Гова сжимает зубы, краснеет, открывает рот — и: «ГАВ-ГАВ-ГАВ!»

Но на этот раз — не только лай. От возмущения Гога вдруг берёт старт и пробегает 60 метров за рекордное время — быстрее всех в классе. Ошарашенный Григорий Михайлович держит секундомер, смотрит, переводит взгляд на Гогу, снова на секундомер: «Это... это рекорд школы». Гога, сам не понимающий, что произошло, стоит, тяжело дыша. Волька шепчет Жене: «Хоттабыч! Это он?» Женя: «Нет, Хоттабыч в цирке». Волька: «Тогда что это было?» Женя: «Адреналин от лая».

Григорий Михайлович, всё ещё держа секундомер: «Пилюлин. Ты когда так бегать научился?» Гога, честно: «Я не научился. Я просто... разозлился». Физрук, массируя подбородок: «Ну, злись чаще. Будешь чемпионом».

Сцена 31. Гога и собака
Гога идёт домой из школы. Навстречу — дворняжка, обычная московская дворняга, рыжая, с одним ухом. Собака смотрит на Гогу. Гога смотрит на собаку. Собака — и вдруг виляет хвостом, подбегает, лизает руку. Гога, растроганный, садится на корточки, гладит. Собака лает. Гога, не выдержав, лает в ответ — и они «разговаривают»: собака — гав-гав, Гога — гав-гав-гав, собака — вуф-вуф, Гога — вуф-вуф-вуф. Проходящая мимо женщина с авоськой останавливается, смотрит на мальчика и собаку, качает головой и идёт дальше, бормоча: «Вот ведь... времени свободного много у детей».

Собака бежит за Гогой домой. Глафира Кузминична, открыв дверь: «Это что?!» Гога: «Это... моя собака». Мать: «Ты же аллергии не имеешь?» Гога: «Нет». Мать: «Тогда — пусть. Только гуляй с ней сам». Собака, почуяв, что принята, виляет хвостом и лает. Гога, не удержавшись: «Гав!» — и они оба лают в унисон. Глафира Кузминична, закрывая дверь: «Господи, два барбоса в доме».

Часть 8. Новые приключения
Сцена 32. Хоттабыч в библиотеке
Волька ведёт Хоттабыча в библиотеку имени Ленина (показать здание). Хоттабыч в восторге: «Сотни тысяч... нет, миллионы книг! Это — сокровищница!» Он берёт том Пушкина, читает — и плачет над «Сказкой о рыбаке и золотой рыбке». «Волька, — шепчет он, — этот Пушкин — великий джинн! Он описал мою судьбу: и я был запечатан, и я был освобождён, и я узнал, что желания — опасны!»

Библиотекарша тётя Роза, пожилая дама в очках, видит плачущего старика с бородой: «Гражданин, что случилось?» Хоттабыч, держа Пушкина: «Этот человек... он — гений!» Тётя Роза, растроганная: «Да, Пушкин — наше всё». Хоттабыч: «Я хочу прочитать всё. Всего Пушкина». Тётя Роза приносит полное собрание сочинений — Хоттабыч берёт все тома, стопку до подбородка. Волька: «Хоттабыч, ты всё это прочитаешь?» Джинн: «За три тысячи лет я не читал ничего лучше. Я прочитаю за ночь».

И читает — всю ночь, при свете луны, сидя в бабушкиной комнате, водя пальцем по строкам. К утру — все тома прочитаны, борода в чернилах (заснул, уронив лицо в открытую книгу). Мать, заходя утром: «Гассан Абдуррахманович, у вас... всё лицо в чернилах». Хоттабыч, просыпаясь: «Пушкин... это... велико».

Сцена 33. Хоттабыч и новогодний утренник
Декабрь. В школе — новогодний утренник. Хоттабыча приглашают в роли Деда Мороза — «настоящего», как шутит Волька. Джинн, впервые в жизни играющий роль, относится к ней серьёзно: он учит стихи Деда Мороза, репетирует «хо-хо-хо» (у него получается «хо-хо-хо» с восточным акцентом, что приводит детей в восторг).

Утренник. Хоттабыч в шубе Деда Мороза, с бородой (своей собственной, к которой привязали ещё вату — борода получилась невиданной длины). Дети садятся вокруг ёлки. Хоттабыч, по сценарию, должен «зажечь» ёлку. Вместо того чтобы дотянуться до рубильника, он вырывает волосок — и ёлка загорается не электрическими лампочками, а настоящими живыми огоньками — безопасными, тёплыми, не обжигающими. Каждый огонёк — маленький светящийся мотылёк, порхающий между веток. Дети ахают. Зинаида Павловна, стоящая у стены, крестится (хотя она комсомолка).

Дальше — подарки. Хоттабыч, вместо того чтобы вынимать конфеты из мешка, вырывает волосок — и из мешка, в дополнение к стандартным мандаринам и конфетам, каждый ребёнок получает то, о чём мечтал: один — настоящий набор юного химика, другой — куклу, третий — коньки. Афанасий Иванович, наблюдающий из-за кулис, хватается за сердце — бюджет утренника не предусмотрен на такие подарки. Но дети в таком восторге, что он не решается прервать.

После утренника — разговор с Волькой. Волька: «Хоттабыч, подарки — это было... хорошо. Но в следующий раз — давай я буду говорить, что можно, а что нельзя. Договорились?» Хоттабыч, обиженно: «Дети были рады!» Волька: «Рады. Но завтра родители пойдут в школу — спрашивать, откуда коньки». Хоттабыч, задумавшись: «И что говорить?» Волька: «Что — спонсор. Какой-нибудь завод». Хоттабыч: «Спонсор? Это — волшебное слово?» Волька: «Хуже. Это — бюрократическое».

Сцена 34. Вечерний чай. Разговор о будущем
Вечер. Квартира Костыльковых. За столом — вся семья: мать, отец, Волька, Хоттабыч. Женя в гостях (бывает часто — его родители знают Хоттабыча и не против). Чай, варенье бабушки Клавы, печенье.

Хоттабыч, размешивая сахар в блюдечке (больше не бороздой, а ложкой — научился), говорит:

— Я прожил на свете три тысячи семьсот тридцать два года и пять месяцев. Я видел падение империй и рождение новых. Я видел, как люди убивали друг друга за золото, и как люди отдавали последнее — друг другу. Но я никогда... никогда не жил так, как сейчас. В семье. За столом. С чаем.

Мать, растроганная, подкладывает ему печенье. Отец кивает. Волька смотрит на Хоттабыча — и видит не древнего джинна, а старика, который впервые в жизни нашёл дом.

Женя, тихо: «Волька, а он... останется?» Волька: «Куда он денется? Он — наш». Хоттабыч, услышав, поворачивается к Вольке, и в его глазах — слёзы. Он говорит, тихо: «Я — ваш. Это — сильнее любого заклинания».

Отец поднимает чашку: «За Гассана Абдуррахмановича. За нового члена семьи». Мать, Волька, Женя поднимают чашки. Хоттабыч — с трудом, неумело, но — поднимает.

Чокаются. Звон чашек. За окном — снег, Москва, огни. Радио тихо играет вальс. Кот Барсик, который наконец привык к Хоттабычу, спит у него на коленях.

Часть 9. Эпилог
Сцена 35. Цирк — вечернее представление
Зал цирка — полный. Хоттабыч на арене, в фраке поверх халата (компромисс), с бородой, в чалме. Он показывает финальный номер: из пустого кувшина (того самого, склеенного Волькой) — появляются цветы, потом птицы, потом — снежинки, настоящие, летящие над залом, тающие на ладонях детей.

Зал аплодирует. Волька и Женя — в первом ряду, с матерью и отцом. Мать плачет (от гордости). Отец аплодирует, сдержанно, но видно — тронут.

В седьмом ряду — Гога Пилюлин с матерью и собакой (собаку тайно пронесли в сумке, она молчит, но когда зал аплодирует — тихо тявкает). Гога, не удержавшись, тявкает в ответ. Мать шипит: «Гога!» — но смеётся.

В финале Хоттабыч кланяется — касается бородой арены. Зал встаёт. Овация.

Сцена 36. Финальная сцена
После представления. Хоттабыч, Волька и Женя выходят из цирка. Зимняя Москва. Снег. Фонари. Очередь за мороженым (да, зимой — советская традиция). Хоттабыч покупает три порции эскимо.

Женя: «Хоттабыч, а помнишь, как ты отправил меня в Индию?» Хоттабыч, смущённо: «Я... уже просил прощения». Женя: «А помнишь, как ты заглушил двигатели самолёта?» Хоттабыч, ещё более смущённо: «Это... тоже...» Волька: «А помнишь, как ты сделал ворота на футболе резиновыми?» Хоттабыч, закрывая лицо руками: «Дети! Хватит!»

Все трое смеются. Хоттабыч, наконец, смеётся вместе с ними — громко, по-стариковски, от души, борода трясётся. Прохожие оглядываются на странную компанию — два мальчика и старик в халате, хохочущие посреди заснеженной Москвы.

Камера медленно поднимается. Москва с высоты — огни, крыши, дым из труб, снег. Где-то внизу — три фигурки, удаляющиеся по улице Горького.

Голос Хоттабыча за кадром: «Я прожил три тысячи семьсот тридцать два года и пять месяцев. Но жить — я научился только сейчас. У двух мальчиков. За чаем».

Титры.

Отступления и примечания к сценарию
Тон фильма — тёплый, ностальгический, с лёгкой грустью. Не пародия, а продолжение в духе оригинала: чудо и быт, магия и советская повседневность.
Главный мотив — постепенное освоение Хоттабычем нормальной жизни. Каждый эпизод — шаг: от хаотичной магии к осторожной, от эгоистичного «осчастливить» к тихому «помочь».
Гога-Пилюля — комический рельеф, но и линия исправления: лай — это не наказание, а метафора неумения сдерживаться. К концу он учится — не идеально, но учится.
Музыка — вариации на темы Чайковского, Дунаевского, лёгкие восточные мотивы. Вальс на катке — музыкальная кульминация.
Съёмочные локации: Москва (Большой театр, парк Горького, набережные), Ленинград (павильоны «Ленфильма»), Одесса (натурные сцены «Индии» — если нужны флешбэки).
Визуальные эффекты — в духе 1950-х: кукольная анимация для летающих предметов, реверсная съёмка для «дождя из мячей», механические эффекты для «живых» декораций, совмещённые съёмки для полётов. Но для продолжения можно мягко усилить — в меру, не нарушая очарование времени.