Страдание и вера

Когда санитарка привела новенького в палату, Фома Ильич разгадывал кроссворд, теребя усы карандашом.

— Добро пожаловать в камеру смертников! Фома, — протянул руку в приветствии.

— Ну и шуточки у вас, Фома Ильич, — покачала головой санитарка.

— Лазарь, — пожал руку новый пациент, при этом напрягшись, словно ему больно.

— Ого, вот это имечко! Я думал, до самого конца останусь с самым редким именем в этой палате. Вот тот, что дрыхнет напротив, — Ваня. Есть еще Сан Саныч, он сейчас на процедурах. Так что переплюнул, брат. Переплюнул, — растянул губы в улыбке Фома Ильич. Лазарь ничего не ответил.

Койка была застелена, вещи убраны в тумбочку, еда — в холодильник.

Лазарь сел на кровать, порылся в сумке, достал потертый Новый Завет в мягком переплете, открыл на закладке и принялся читать, склонив свою с жидкими клочками рыжих волос голову.

Фома Ильич, посасывая ластик на конце карандаша, с любопытством наблюдал за ним.

— Слышь, Лазарь, — отложив в сторону кроссворд, обратился Фома, — а ты с чем загремел к нам? Я вот последние легкие на перекурах выплевываю. Ваня печень пробухал. Сан Саныч с простатой. А ты с чем?

— С поджелудочной. Метастазы распространились в другие органы, — подняв голову, тихо ответил Лазарь.

— И что там в книжке твоей пишут? Почему с тобой все это случилось пишут?

— Она не об этом. Что случилось, то по грехам нашим.

— Ага, по грехам, говоришь, — заинтересовался Фома Ильич. Хмыкнул и продолжил:

— Я вот не говорю, что святой, но и грехов за собой особенных не вижу. Никого не убил, не ограбил, не изнасиловал. Всю жизнь отпахал на заводе от звонка до звонка. Все домой нес, все в семью. Так за что мне это наказание? До шестидесяти еще не дотянул, и на тебе — рак легких! А? Что ты на это скажешь?

— На все воля Божья.

— Воля, — процедил сквозь зубы Фома Ильич. — А я не хочу в это верить! Слышишь! Не хочу! Это несправедливо, черт возьми!

Но Лазарь ничего не ответил. Опустив голову, продолжил чтение Евангелие.

Ночью Фома Ильич неожиданно проснулся. На соседней койке мучился Лазарь. Между стонами он что-то бормотал. Фома Ильич прислушался:

— Слава тебе, Боже наш! Слава тебе! Благодарю тебя, за все, Господи!

— Идиот, — проворчал Фома Ильич и перевернулся на другой бок.

На следующий день Лазарь снова сидел с Евангелие на койке. Фома Ильич делал вид, что разгадывает кроссворд, а сам украдкой поглядывал на соседа. Не выдержал и спросил:

- Слышь, святоша. Зачем тебе все это? Хоть верь, хоть не верь, а скоро нас не станет и все - пустота. После ведь нет ничего!

- Есть. Я верую, что после смерти меня ждет жизнь. Вечная. Молюсь и надеюсь, что Господь дарует ее мне. Молю о прощении грехов, — твердо сказал Лазарь.

— Чушь это все, — отмахнулся Фома Ильич. — Нет после никакой жизни вечной. И Бога тоже нет.

— Каждый человек имеет свободу воли. Принимать Бога или отрицать Его. Мы часто в жизни делаем тот или иной выбор. И этот, на мой взгляд, самый главный, — с доброй улыбкой объяснил Лазарь.

— Да ну тебя, — с раздражением сказал Фома Ильич и уставился в кроссворд. Будто ответы там были более интересными.

Днем в палату пришел батюшка. Соборовал Лазаря, исповедал, причастил.

Фома Ильич стоял в сторонке и вполголоса возмущенно доказывал Сан Санычу, что не верит во все это с самого детства. Еще при Советах с малых лет родители воспитали его так.

Ночью Фома Ильич опять проснулся от стонов Лазаря на соседней койке. И снова его сосед благодарил Бога за все, читал «Отче наш» и другие молитвы. Слушая его, Фома Ильич снова не выдержал:

— Да хватит уже! Где твой Бог, когда ты так мучаешься? Почему заставляет тебя так страдать? А ты его еще и благодаришь за это! Ты сумасшедший!

— Все по грехам моим. Я принимаю с благодарностью все, что Он дает мне, — слабым голосом сказал Лазарь.

— Тьфу ты! Совсем сбрендил. Дело твое. Мазохист. Страдай и верь. Все равно там только тьма ждет, — и он, как и вчера, повернулся спиной к соседу.

Ночью Фома Ильич плохо спал, ворочаясь с боку на бок. А на рассвете открыл глаза. Блеклый свет пробивался из окна.

В нос Фоме Ильичу ударил сильный цветочный аромат с примесью каких-то благовоний.

Спустив ноги с койки, он огляделся. Напротив спят Ваня и Сан Саныч. Фома Ильич взглянул на Лазаря, и ему показалось, что он как-то странно лежит. Осенила догадка — Лазарь покойник. А еще Фома Ильич понял, что цветочный аромат исходит от соседа.

Позже тело Лазаря увезли в морг, но приятное благоухание еще долго наполняло палату и больничный коридор.

Фома Ильич сидел на койке, разгадывал кроссворд, но мысли путались: ничего не мог отгадать. Он все думал о том, что говорил Лазарь. Наконец, положив кроссворд на тумбочку, откинулся на подушку, заложил руки за голову и долго лежал так, глядя в потолок, вдыхая приятный аромат.