Куда мы идём от Возрождения до города без власти

Социально-философское эссе с элементами футурологической антиутопии

В этой работе я хочу кратко показать читателю прошлое, настоящее и будущее. Конечно, я не стану пересказывать всю историю человечества — вместо этого выделю основные события, которые привели нас к современному состоянию общественных отношений, экономики и культуры и во многом предопределили будущее — в сочетании с процессами, происходящими сегодня.

Прошлое: три взрыва, которые нас создали

Возрождение (XIV–XVI века)

Всё началось в итальянских городах — Флоренции, Венеции, — где торговые республики, разбогатевшие на восточной торговле, вдруг увидели: человек интереснее, чем икона. Античность вернули из забвения, а вместе с ней — идею, что земная жизнь не просто тёмный коридор перед спасением души, а самоценность.
Итог: гуманизм, наука как способ познания мира (а не служанка теологии) и главное — мысль, что человек сам, своим разумом и волей, устраивает свою судьбу. Власть церкви над умами дала первую трещину.

Реформация (с 1517 года)

В октябре 1517 го монах Мартин Лютер прибил к дверям виттенбергской церкви 95 тезисов. Формально — против продажи индульгенций, фактически — против всей посреднической роли Рима.
Суть Реформации проста и революционна: спасение — дело личное, между человеком и Богом, без священника как обязательного проводника. Отсюда — право каждого читать и толковать Писание, а значит, и мысль о том, что каждый человек — суверен. И отсюда же, как показал Вебер, — этика труда и накопления: успешная работа в мирском деле стала знаком благодати. Так родился дух капитализма. Церковный монолит раскололся — и вместе с ним рухнул средневековый порядок.

Просвещение (конец XVII–XVIII век)

Вольтер, Руссо, Монтескьё, Дидро — поколение, поставившее разум на место откровения. Их идеология собрана из трёх идей: суверенитет принадлежит народу, а не помазаннику; власть должна быть разделена, а не быть единой; закон выше традиции.
Эти идеи оказались зарядом достаточной силы. Английская революция XVII века пробила первую брешь, Американская (1776) создала государство «снизу», а Французская (1789) отправила на гильотину короля — и с ним весь сакральный фундамент старой Европы. Монархии рушились, церкви теряли опору, мораль, лишившись вероучения, стала делом личного вкуса.

Итог трёх эпох: мир, где человек освободился от корпоративных и церковных оков — и остался наедине с собой, рынком и государством левиафаном. Капитализм, выросший из протестантской трудовой этики, усилил всё, что может усилить человек: и трудолюбие, и алчность.

Настоящее: трещины в здании Просвещения

Сегодня мир живёт в архитектуре, которую построило Просвещение: либеральная демократия, права человека, рынок, нация государство. Но в этом здании уже слышны те же трещины, что когда то раскололи Средневековье.
Глобализация размыла суверенитет: решения о ценах, ставках и судьбах стран принимаются далеко за их пределами — в корпоративных штаб квартирах и наднациональных структурах. Миграция столкнула в одном пространстве культуры, которые не сводятся к общему знаменателю, и «общие ценности» стали лозунгом без содержания.
Традиционные институты — семья, церковь, школа, армия — теряют авторитет. На их месте возникает индустрия удовольствия и тотального потребления, где человек всё чаще видится не гражданином и не сыном, а «пользователем» и «единицей данных». Алгоритмы знают о нас больше, чем мы о себе, и незаметно ведут нас туда, куда выгодно тем, кто эти алгоритмы покупает.
Капитализм прошёл путь от протестантской дисциплины до общества потребления. И на этом пути порок перестал быть пороком: он стал рыночным предложением.

Будущее: сценарий, к которому мы движемся

Дальше — не пророчество, а мысленный эксперимент. Если продолжить логику «каждая эпоха доводит свои идеи до предела», вырисовывается вот что.
Государство в его нынешнем виде — налоги, границы, законы, выборы — не переживёт конкуренции с наднациональными корпорациями, которые и так управляют большей частью экономики, информации и технологий. Демонтаж завершится тогда, когда деньги, право и религия как институты станут избыточными: их заменят алгоритм, платформа и «персонализированные правила».
Мир будущего, если довести нынешние тенденции до конца, выглядит так. Более 90 % мировой экономики будет ликвидировано как ненужное: производство, ориентированное на массового потребителя, исчезнет вместе с потребителем. Оставшиеся 10 % будут обслуживать элиту — как и наука, культура, образование и медицина: доступ к ним станет сословной привилегией, наследуемой, как когда то титул.
Искусственный интеллект возьмёт на себя функцию, которую государство выполняло тысячелетиями: надзор. Но если монарх и партия следили за толпами приблизительно, то ИИ будет следить за каждым — за поведением, речью, эмоциями, за лояльностью к режиму. Непослушание будет наказываться мгновенно и без суда: болевой импульс через вживлённый чип или отключение рациона — выбор средства уже вопрос техники, а не этики.

Город модель: 100 тысяч человек

Для наглядности — небольшой город, стандартная единица будущего, 100 тысяч жителей.
• Органов власти нет вовсе: их функции переданы ИИ и роботам патрулям, которые не спят, не устают, не берут взяток.
• Правила поведения вписаны каждому в мозг через чип: нарушить их физически невозможно.
• Личного транспорта нет. Есть редкий общественный, но и он постепенно отмирает: ездить некуда, а 5–7 км человек в состоянии пройти пешком.
• Производственные предприятия заброшены и разрушены: производить больше нечего и незачем.
• Раз в неделю жители получают продукты натурой, строго по норме. Собирать дикоросы и ловить рыбу разрешено — но по правилам ИИ: квоты, зоны, сезоны.
• Размножение — под контролем и только с разрешения системы: продолжение рода стало вопросом популяционной политики.
• Образования нет: знания нужны тем, кто управляет, а не тем, кем управляют.
• Развлечения — только виртуальные: суррогат, вырабатываемый алгоритмом под психометрию конкретного человека.
Человек в таком городе сыт, присмотрен и занят — ровно до того места, где заканчивается его функция.

Вместо эпилога: а вдруг всё будет совсем иначе

Всё, что написано выше о будущем, — не приговор и не карта местности. Это лишь одна из возможных линий, мысленный эксперимент: если человечество продолжит всё дальше уводить себя от простых основ жизни. Образа будущего ни у кого нет. Ни у транснациональных корпораций с их моделями данных, ни у фантастов, ни у нас с вами. Будущее всегда оказывается мудрее и страннее любых прогнозов — и чаще всего оно рождается не из расчётов, а из того, о чём никто даже не догадывался накануне.
И есть одна сила, о которой в наших схемах обычно забывают. Бог может поставить точку человеческому развитию — вообще или только техническому прогрессу — в тот миг, который сочтёт нужным. Никакой чип и никакой алгоритм не предпишут Ему сроки. Гностическая цивилизация, одержимая знанием ради знания и властью ради власти, может уйти в небытие, а человек — вернуться на пару тысяч лет назад: к земле, к семье, к ремеслу, к храму.
Тогда не будет больше мудрствовать над устройством мира. Будет в поте лица своего добывать хлеб [Быт. 3:19] — и это, как ни странно, счастье для человека. «Суета сует, — сказал ещё четыре тысячи лет назад автор Екклезиаста, — всё суета» [Еккл. 1:2]. Всё, что человек строит без Бога — империи, рынки, машины, — в глазах Его есть суета. А не суета только то, что было всегда: труд, хлеб, небо над головой и благодарность за прожитый день.
Может быть, поэтому настоящее не столько во имя будущего, сколько в верности простому: «Во все дни жизни своей… есть хлеб свой с весельем и пить в радости сердца» [Еккл. 5:17]. Если человечество вернётся к этому — у истории, как ни парадоксально, есть шанс на счастливый конец. Не финал прогресса, а финал суеты.