Рюриковичи 14

Отъезд короля Стефана Батория держался в строжайшей тайне  из-за опасения нападения.  Царевич Дмитрий, благодаря перехвату вражеских  гонцов, и точного знания маршрута движения королевского эскорта до того, как он укроется за стенами Острова, мог рассчитывать на успех.
Донесение Василия(его человека в стане лагеря Батория), конные разъезды, захватывающие пленных для допроса, и вожи - местные проводники, которые  хорошо знали дороги, броды и тайные тропы, были его помощниками.

Вся  система пограничной и войсковой разведки  на Руси  была официально упорядочена в 1571 году, когда боярин Михаил Воротынский составил первый воинский устав — «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе».
Её и взял за основу  царевич Дмитрий.  Кроме медицины, он увлекался военным делом, верховой ездой и фехтованием на саблях. А вот охоту – любимое занятие Ивана Грозного и царевича Ивана, он не любил. Ему жаль убивать животных ради забавы, только волков, которые стаями нападали на людей – не жалел. Как не испытывал жалости к  двуногим волчарам -  Баторию и его наёмникам. Пощады им не будет.
Дмитрием был  создан свой  ертуальный полк -  лёгкий передовой конный отряд. Он двигался впереди основных сил, искал противника и завязывал первые стычки.
В Порхове, в ожидании царевичей стояла конница, численностью в десять тысяч всадников. Половина ушла на Псков вместе с царевичем Иваном, другая половина  присоединилась к конному отряду царевича Дмитрия.
Внезапный удар по замыкающим частям растянутой колонны  Батория вызвал переполох. Основные силы начали разворачиваться, тратя на это время и силы. А когда развернулись,  из-за флангов и с тыла вылетала легкая русская конница. Быстрый налёт, обстрел из луков, удар саблями и отход. Русские поскакали через реку, не ввязываясь в затяжной ближний бой с тяжелыми панцирными всадниками.
Баторий, понимая, что такая кусачая тактика будет продолжаться, пока сей отряд существует, отдал приказ польским гусарам догнать русских наглецов и уничтожить. Всё равно они в этом узком, похожем на  бутылочное горлышко, месте, где с одной стороны пролегали  буераки и тёмный лес, а с другой  - замерзшая река. Польские гусары оказались не способны к своему излюбленному таранному, сомкнутому удару.  Им мешал сам обоз, с провиантом и награбленным добром на дороге.
Венгерская кавалерия, замыкающая обоз, приняла на себя основной удар хорошо обученных всадников, которые умело отсекли их от остальных. Из леса  в венгров полетели стрелы, а раненных изрубили саблями. 
Видя гибель своих соплеменников, Баторий приказал вернуть гусар, но ему доложили:
- Гусар больше нет.
- Где они?
- В полынье, – последовал ответ.
Оказалось, что малочисленный русский отряд, заманивший поляков на лёд, благополучно перебрался на тот берег, где и подрубили лёд. Польские  крылатые гусары оказались в ледяной воде, где их тяжелые кирасы потянули на дно. Не выплыл никто. Те, кто пытался плыть, держась за лошадь, получали стрелы. И, захлёбываясь кровью, шли на дно. 
Всадники, убедившись, что дело сделано, отсалютовали неизвестному главному преследователю Батория. Повернув лошадей, умчались прочь. Они направились в сторону Пскова.
Стефан Баторий понял в какую ловушку он сам себя загнал. Всё из-за телег с провизией, которая  для него дороже награбленных ценностей.  Оберегая провиант, он поставил в арьергард верных венгров, а польских гусар отправил возглавлять обоз. Нынче же лишился и тех, и других.
Русские, уничтожив самые боеспособные части, оставили их в покое. Надолго ли?
Наличие сильного русского отряда в тылу отрезало ему дорогу назад, если бы он захотел вернуться. Но почему русские  больше не нападают, а растворились в сером тумане, словно призраки? Тлела слабая надежда, что гетман Запольский выслал помощь, которая заставила тех отступить. Но шло время, а из тумана так никто и не показался.  Это могло означать лишь одно -  одновременно с засадой на пути к Острову, псковский  гарнизон князя Ивана Шуйского  нанёс удар в тыл осадного лагеря, чтобы сковать главные силы Яна Замойского и не дать им прийти на выручку королевскому отряду. 
Это было действительно  так, вот только одновременно с этим последовал  мощный удар свежих новгородских полков извне.   Взяв людей Замойского в клещи, они с двух сторон принялись  уничтожать поляков. Капкан захлопнулся.

Обоз вновь двинулся в путь к захваченной ими летом крепости Остров, которая стояла  посреди реки Великой.  Баторий уже мечтал очутиться там за крепкими каменными стенами и башнями, где находился польский гарнизон.  За счёт солдат гарнизона он собирался частично возместить свои людские потери, а оттуда, передохнув,  двинуться дальше.
Может и хорошо, что большинство его  мадьяр полегло, так и не узнав, что Австро-Венгрия вероломно напала на Польшу. Не будет дезертирства, а денег, чтобы их удержать, у него больше нет.  Только бы добраться до моста и по нему перебраться в крепость. Напасть могут во время переправы. Главное проскочить повозкам его, его племянника Бальтазара и племяннице через этот мост.
Однако, когда подъехали к переправе, то почувствовали запах гари и карканье ворон. Вместо моста остались одни головешки, и как назло, лёд вокруг крепости был настолько тонкий, что по нему не перебраться и человеку. Гарнизон в крепости оказался изолирован.
Баторий не удивился, увидев вновь конный отряд русских. Те не отпустили их, а шли по пятам.
Вперёд выехал молодой всадник, одетый ненамного богаче остальных.
- Стефан Баторий! Ты вызвал моего отца на поединок, хуля его бранными   словами. Я, царевич Дмитрий, его старший сын и наследник,  принимаю твой вызов. Биться будем на саблях, конными. Здесь и сейчас.
Баторий вспомнил вызов московскому царю, в котором насмехался над ним, всячески понося Ивана Грозного.
Не принять вызов он не мог. Его люди устали. И хотя их достаточно много, большинство из них  - его свита, многие из которых не держали ничего тяжелее пера. Ещё венгерские телохранители, почти восемьсот всадников из личной гвардии. И слуги, от которых мало пользы в сражении. Да несколько  тысяч измученных и деморализованных пехотинцев.
Его победа позволит его отряду перевести дух и воодушевит. Царевича он не станет убивать. Выбьет из седла и погонит саблей, как щенка. Такого пленника можно будет обменять на весьма выгодных условиях.

Стефан Баторий являлся хорошим наездником и опытным фехтовальщиком. Саблей он владел прекрасно, поэтому не сомневался в собственной победе.
- Я согласен на поединок.  Он пересел на своего верного скакуна Турняна – гнедого жеребца с белой отметиной на лбу. Это был крупный конь неаполитанской породы  с горбоносым профилем.  Баторий предпочитал испанских и итальянских лошадей. И сейчас его выбор пал на итальянского жеребца – более тяжёлого, массивного и упрямого, по сравнению   с лёгкими и податливыми испанскими сородичами. Хотя его племянница Елизавета Батори предложила своего вороного испанца – Винара, на котором любила скакать по ночным Карпатам, польский  король отклонил её заботу.

Когда противники стали сближаться, Баторий обратил внимание на посадку царевича. Тот не сидел в седле, а словно парил над ним. В отличие от Батория, сидящего глубоко в седле, как на стуле, с вытянутыми ногами, царевич, упираясь носками  стоп, привстал на узких стременах, обтянутых кожей.  И сабля в его  руках  казалась игрушкой по сравнению с массивным, широким и слегка изогнутым на конце клинком,  оснащённым к тому же расширением в нижней части  для усиления рубящего удара. 

И вот противники, пустив лошадей вскачь,  сблизились для сабельного удара. Баторий, с вытянутой вперед тяжелой саблей, и царевич Дмитрий, виртуозно управляющий конём корпусом и ногами. 
Баторий первым нанёс удар, ожидая услышать звон стали от соприкосновения скрещённых клинков, но его не последовало.  Царевич просто уклонился от вражьего клинка.
Замах короля пропал втуне. По инерции Турнян промчался вперёд, и царевич воспользовался этим для нанесения одного единственного смертельного удара. Стоя на стременах, нанёс рубящий удар сверху вниз, вкладывая в него вес всего тела. Ударил  с оттяжкой, уводя клинок после удара по шее Батория особым кистевым движением назад и вбок, чтобы на скорости случайно не ранить собственного коня.
Голова польского короля слетела с плеч и покатилась по мёрзлой земле.
Царевич подъехал к ней. Лицевые мускулы отрубленной головы  спазматически дёрнулись и застыли в вечном безмолвии.  Дмитрий подхватил её кончиком сабли и поднял высоко над головой, демонстрируя всем свой боевой трофей.