Флейта позвоночника. Ч. 1

ФЛЕЙТА ПОЗВОНОЧНИКА. ЧАСТЬ 1

Смотрю на обложку рукописной книжки, которую оформили Владимир Маяковский и Лиля Брик в голодном 1919 году друг для друга и с общей целью — подзаработать на пропитание, продав её в скором будущем. Он — автор текста и рисунков на обложке, она — редактор, корректор, каллиграф.

Не могу понять, откуда взялось то расхожее название «Флейта-позвоночник». Открыла первое издание поэмы, которое было поименовано самим автором в рукописи как «Стихи». Оно было издано под наименованием «Флейта позвоночник» в январе 1916 года в Петрограде в смешанной орфографии на 16 страницах.

Маяковский, Владимир Владимирович (1893–1930). … Флейта позвоночник : [Поэма] / В. В. Маяковский. — Петроград : Взял, 1916. — 16 с.; 24 см.

Важно понимать, что «Взял» — это не наименование издательства, а марка, под которой издавались произведения футуристов на средства, собранные Осипом Бриком — продюсером того времени. Его законная супруга была редактором всего того, что выходило в люди на книжных страницах благодаря денежным вливаниям со стороны супруга. Узнали бы мы спустя сто лет о том, что когда-то писал художник и поэт-патриот до мозга костей, правдолюб и жизнелюб — Владимир Маяковский, если бы эта чета не обратила на него внимания тогда, на рубеже 1915–1916 годов? Полагаю, что нет. Это так же, как благодаря трудам Василия Андреевича Жуковского по изданию полного собрания сочинений достоянием русской культуры стало собрание сочинений Александра Сергеевича Пушкина — пусть с его собственными правками и видоизменениями в некоторых текстах.

Лиле Брик пришлось потрудиться над рукописью молодого поэта, потому что в ней не было ни разбивки на строки, ни знаков препинания, ни заглавных букв, а был сплошной поток сознания. Зато было очень значимое для неё посвящение на титульном листе: «Лиле Юрьевне Б».

Прошло 111 лет с тех пор, как 22-летний поэт Владимир Маяковский начал писать произведение, которое вошло в русскую историю как «Флейта-позвоночник». И его читаю я. Мне не нравится то, как были раскиданы по строкам его слова, и поэтому я расставила их по-другому, так как они сами просятся, — и знаки препинания поправила. Ведь я не «Лиля Юрьевна Б», а скорее полная её противоположность. Я не извлекаю материальную выгоду из беззащитного поэтического слова, придавая ему моднячую вычурность, — я просто служу этому самому слову, пропущенному через каждый нерв, переплетённому в ткань костного мозга внутри позвоночного столба — простой музыкальной флейты с дырочками, — автору с ранимой и беззащитной душой. Кажется, что для того, чтобы скрыть свою нежность, красивейшую лирику и глубочайший смысл, открывающийся только ему по воле Божьей, в те суровые годы Империалистической войны, молодой поэт замаскировывал их басистым громовым голосом, используя неверные интонации и проставляя паузы не там, где я их оставлю здесь и сейчас.


ФЛЕЙТА ПОЗВОНОЧНИКА

Пролог

За всех вас, которые нравились или нравятся,
Хранимых иконами у души в пещере,
Как чашу вина в застольной здравице,
Подъемлю стихами наполненный череп.

Все чаще думаю — не поставить ли лучше
Точку пули в своём конце.
Сегодня я, на всякий случай,
Даю прощальный концерт.

Память! Собери у мозга в зале
Любимых неисчерпаемые очереди.
Смех из глаз в глаза лей.
Былыми свадьбами ночь ряди.

Из тела в тело веселье лейте.
Пусть не забудется ночь никем.
Я сегодня буду играть на флейте -
На собственном позвоночнике.

1.

Вёрсты улиц взмахами шагов мну.
Куда уйду я, этот ад тая?!
Какому небесному Гофману
Выдумалась ты - проклятая?!

Буре веселья улицы узки.
Праздник нарядных черпал и черпал.
Думаю. Мысли - крови сгустки
Больные и запекшиеся лезут из черепа.

Мне,чудотворцу всего, что празднично,
Самому на праздник выйти не с кем.
Возьму сейчас и грохнусь навзничь
И голову вымозжу каменным Невским!

Вот я богохулил - орал, что Бога нет,
А Бог такую из пекловых глубин,
Что перед ней гора заволнуется и дрогнет,
Вывел и велел: "Люби!"

Бог доволен под небом в круче, -
Измученный человек одичал и вымер.
Бог потирает ладони ручек.
Думает Бог: "Погоди, Владимир!"

Это ему, ему же,
Чтоб не догадался, кто ты,
Выдумалось дать тебе настоящего мужа
И на рояль положить человечьи ноты.

Если вдруг подкрасться к двери спаленной,
Перекрестить над вами стёганье одеялово,
Знаю — запахнет шерстью паленной,
И серой издымится мясо дьявола.

А я вместо этого до утра раннего
В ужасе, что тебя любить увели,
Метался и крики в строчки выгранивал -
Уже наполовину сумасшедший ювелир.

В карты бы играть! В вино
Выполоскать горло сердцу изоханному.
Не надо тебя! Не хочу! Всё равно
Я знаю, - я скоро сдохну.

Если правда, что есть ты - Боже, Боже мой!
Если звёзд ковёр тобою выткан,
Если этой боли, ежедневно множимой тобой
Ниспослана, Господи, пытка, -
Судейскую цепь надень!
Жди моего визита. Я аккуратный,
Не замедлю ни на день!

Слушай, Всевышний Инквизитор!
Рот зажму - крик ни один им не выпущу
Из искусанных губ я.
Привяжи меня к кометам,
Как к хвостам лошадиным, и вымчи,
Рвя о звёздные зубья.

Или вот что: когда душа моя выселится,
Выйдет на суд твой, выхмурясь тупенько,
Ты, Млечный Путь перекинув виселицей,
Возьми и вздёрни меня, преступника.

Делай что хочешь. Хочешь, четвертуй.
Я сам тебе, Праведный, руки вымою.
Только слышишь, — убери проклятую -
Ту, которую сделал моей любимою!

Версты улиц взмахами шагов мну.
Куда я денусь, этот ад тая?
Какому небесному Гофману
Выдумалась ты, проклятая?!
            (Владимир Маяковский, Петроград, 1915 г.)

Как чётко он прочувствовал тогда, в ноябре 1915 года, ту пропасть, в которую затягивала его невидимыми нитями новая знакомая — хозяйка литературного квартирника для футуристов, о которой он на полном серьёзе писал как о «проклятой», — Лиля Брик, в Петрограде на улице Жуковского в доме № 7, в квартире № 42, в которой он 22 июля имел неосторожность читать вслух своё произведение, написанное с натуры под наименованием «Облако в штанах»...

Светлана Федорова, Казань, 15 ноября 2026 г.