Шизанутая. Сага о настоящем феминизме

У меня есть подруга. В университете мы дружили компанией, и все считали ее шизанутой — кто-то больше, кто-то меньше, — а она считала себя феминисткой.

Ну какая она феминистка, если в храм в платочке ходит!

Еще она говорила, что первый феминист — это Христос, который, в отличие даже от своих учеников, свободно говорил с самарянкой, с Марией и Марфой. И что сожительство, и тем более свободные отношения (да кто вообще такие придумал?), возводимые сейчас некоторыми в ранг нормы, пропагандируемые общественностью,  подменяют понятие свободы вседозволенностью — тем, что совсем не выгодно женщинам, травмирует их психику и делает зависимыми. Почему женщины так мало себя ценят, почему соглашаются на эту убийственную подмену? На манипуляцию эфемерной нормой?

Женщины боролись за права голоса, за образование, за возможность самостоятельно выбирать мужа, но никак не за то, чтобы рисковать собой, своим физическим и психическим здоровьем и вступать в ненадежные и безответственные отношения без брака. Ну шизанутая, правда? Кто так сейчас делает? Никто же ее не воспримет всерьез с такими принципами.

— Очень плохо, — говорила она, — что женщины не ценят свои права и свободу и соглашаются на такое. Этим они подставляют других женщин, составляя им нездоровую конкуренцию, идя на уступки там, где не следует. Если бы все уважали свои права и свободы, то и те, кто их хочет нарушить, вынуждены бы были с этим считаться.

Когда мы все закончили вуз, она пошла в аспирантуру и сдавать на права. Мы вышли замуж, развелись, а она все продолжала всем отказывать, никто ей не нравился. По клубам она не ходила — ходила в консерваторию, в спортзал, ездила по миру. Однажды она притащила меня в Третьяковскую галерею, на первый этаж, где иконы, и давай рассказывать. И знаете что? Мне было интересно. Интересно рассказывала моя шизанутая подруга про иконы, потому что когда человек чем-то живет, он может рассказать почему ему это нравится.

Как-то один из ее ухажеров, который ей не нравился излишней настойчивостью и приступами газлайтинга, пообещал ей, что она умрет старой девой. А она через месяц защитила диссертацию и уехала отдыхать в Дубай.
— Знаешь, Ань, — звонила она мне из Дубая, — настоящая свобода — это когда ты сама выбираешь свою профессию, увлечения, друзей, круг общения и тысячу раз подумаешь, прежде чем дать кому-то подержать себя за руку. Понимаешь?
— Угу, — сказала я, попутно отлайкивая странные личности в приложении для знакомств. В чем-то она права, это точно.

Однажды, на прощеное воскресенье, она позвонила мне и спросила:
— Я же ничем тебя не обидела?
— Ничем.
— Тогда я просто скажу, что тебя люблю и ты моя лучшая подруга, а извиняться нужно вовремя, а не только на прощеное воскресенье.
— И я тебя люблю.
— Хочешь пойти со мной завтра в детский дом? Мы даем благотворительный спектакль.

По пути на спектакль она рассказала как недавно отказала семинаристу, который искал жену для скорейшего рукоположения.

- Сложно, конечно, целомудренному семинаристу в современном мире найти целомудренную девушку, но это его проблема, и никто же не должен соглашаться на брак из жалости. Есть же пословица про то, что прежде чем отрезать, нужно семь раз отмерить. А чтобы вступить в брак семижды семь.

Я только кивала.

— Ну это же не любовь совсем, понимаешь, он ищет функцию, он не видит меня, — сказала она. — Ты знаешь, я не согласна со многими священниками и теми, кто считает себя христианами, они сводят женщину к функции, многие ограничивают ее роль деторождением, поддержанием быта, забывая, что она — образ Божий. Практически во всех книгах, которые я видела в лавочке при храме, авторы пишут, что можно выйти замуж без любви, а потом «стерпится, слюбится». А сколько потом поломанных судеб!

Думаю, что в храме ее тоже считали шизанутой, почти уверена. Она не вписывалась в обе концепции. Сама зарабатывала, сама тратила, ей не нужно было кольцо на пальце, чтобы чувствовать себя состоявшейся, но она не соглашалась и на суррогаты, чтобы просто кто-то был. Она выбирала, кем ей быть, с кем ей быть или не быть, сама, свободно принимая решения. На свой день рождения она подарила себе  новую машину и абсолютно трезвая повезла нас кататься.

— Это, — говорила она, — настоящий феминизм. Женщина — это личность, образ Божий, а Бог создал всех людей свободными. В конце концов, каждый сам будет отвечать перед Богом, потому каждый сам принимает решения и несет за них личную ответственность. И зачем женщинам даны многие таланты? Неужели Господь хотел бы, чтобы они были закопаны в землю?

— А знаешь что? — сказала она мне однажды. — Настоящая женщина как личность уважает личность мужчины. Мне так жалко мужчин, чьи жены делают аборты, даже не поставив их в известность. Это же и их дети тоже, и они вправе знать о своем ребенке. И вообще, это чья-то жизнь, этот кто-то мог бы родиться, радоваться, расти, а ему просто не дали, и отцу не дали с ним познакомиться, представляешь? А вообще, если люди не хотят детей, то пусть и не вступают в отношения, чтобы потом не совершать убийство.

Через некоторое время я уехала на стажировку в США, а через полтора года получила приглашение на ее свадьбу.

— Ничего себе, — подумала я.

Мне было так интересно увидеть этого человека. Наверно, он какой-нибудь князь или принц. А может быть, он просто тоже шизанутый. В хорошем смысле. И знаете что? Я уверена, что если вдруг брак окажется для нее ловушкой, как для некоторых женщин,  терпящих агрессоров, то она, как свободная личность, покинет его незамедлительно при первых симптомах без какого-либо чувства вины.

Я задумалась, ну неужели все это время именно мы были шизанутыми, а она всегда была здоровой личностью? Ну почти.

15.11.2026