Экспресс

«Идёт скелет, за ним другой,
Кости пахнут анашой…»
(песня 1960-х годов)

 Кофе был с молоком.
В этих тёплых помоях не хватало кофе.
Или молока.
Или и того и другого.
Зато было очень сладко, так что слипалась… зачёркнуто… слипались губы.
Гранёные стаканы несли на себе несмываемый налёт и запах хозяйственного мыла. Чего налёт? А всего, к чему прикасались стенки стакана.
К сгущённому молоку, к жёлудям в кофейном напитке, портвейну № 33, жжёному сахару и соде при приготовлении чая, чтобы он был чёрным, как флотские бушлаты курсантов Сливы и Жорика, рукавами которых курсанты обтирали столы в кафе «Экспресс» на Суворовском, дом 2. Или на Невском, дом 126.
А вернее, в двухэтажной стекляшке кафе «Экспресс», которая притулилась к дому 14 по 1-й Советской улице. Чувствуете «запутку» с адресами?
У заведения общественного питания три разных адреса.
Вход в само кафе, которое находилось на втором этаже дома вместе с небольшим баром, располагался прямо над столовой № 28 Смольнинского треста столовых.

Давным-давно, в 1940–50-х годах, здесь был ресторан, который тихо переделали в столовую. В 1962 году открыли кафе «Экспресс». Над столовой было кафе с небольшим залом, кухней и баром, а к дому пристроили двухэтажную стекляшку-кафетерий.
Сперва было всё чинно — столы, стулья, мороженое в креманках, шампанское, сухое вино. В 1970-х кафе стали перепрофилировать — в стекляшке на первом этаже уже торговали пышками, кофе с молоком, всякими коржиками. На втором этаже стекляшки можно было выпить кофе эспрессо и запить его «Бурым медведем». Нет. Наоборот. Сперва «медведь», потом «кофе с какавой»
Постепенно убрали столы и стулья. Приволокли «стояки» — столы, за которыми питаться можно было только стоя.
Для быстроты смены «пассажиров».
Для бОльшего объёма нетрудовых доходов от товаров с небольшими ценами нужна была большая проходимость. Проходимость в «стекляшке» появилась вместе с проходимцами. Или сперва появились проходимцы, которорые устроили проходимость?
Так или иначе, место превратилось в гашишный рынок. Или в анашишный рынок?
Здесь встречались продавцы из солнечных мест СССР, которые прибывали на Московский вокзал и сразу шкандыбали в Эрмитаж… зачёркнуто… в «Экспресс».
В «Экспрессе» как бы невзначай им попадались покупатели «дури», «плана», «пластилина».
А на вопрос пароля:
- У вас продаётся славянский шкаф? - следовал ответ:
- Шкаф продан. Нужен эмалированный унитаз!
- А может и я на что сгожусь?
- Может и сгодишься если рот пошире откроешь…
Рот пошире открывался и пробовался контрольный «косяк» в ближайшем парадняке или подворотне.
Бруски, шарики или прямоугольные плитки гашиша напоминали тёмно-коричневый пластилин из которого можно было слепить даже ворону. А к ней сыр и карапуза дворника.

…Жорик смотрел, как питерский ветер швырял ошмётки дождя с мокрым снегом или мокрый снег с ноябрьским дождём в огромное стекло кафетерия. Эти ошмётки медленно сползали по стеклу, освобождая место для новой волны.
Слива сюрпал напиток под названием «кофесмолоком» и краем глаза наблюдал за парочкой невзрачных мужиков, которые выглядели как обыкновенные работяги с завода «Муть Ильича» или инженеры из НИИЧАВО. Они договаривались о купле-продаже одного килограмма гашиша, который продавцы и покупатели называли анашой.
Один из мужиков, парняга по кличке Небуди предложил курсантам Сливе и Жорику подстраховать его при покупке гашиша. Откуда был продавец — неизвестно.
Грамм гашиша в то время стоил 1 рубль. Из одного грамма можно было забить три косяка. Некоторые умудрялись и пять. Но таким косяком было трудно «обмануть голову».
Почём Небуди покупал килограмм гашиша — неизвестно. Известно только то, что курсантам было обещано 50 рублей после сделки, что для 1974 года было неплохо.
Здесь же, в «Экспрессе», можно было купить «корабль» или «сухогруз» — спичечный коробок с сухой коноплёй. Цена зависела от плотности «загрузки корабля» — 5–10 рублей. В 1980-х цена уже была около «четвертного» за «сухогруз».
Да, Саша Небуди получил кличку от наколки на веках глаз. Когда он закрывал глаза, можно было прочитать на обоих веках — НЕ БУДИ!

…В самом кафе внутри дома собирались фарцовщики из гостиницы «Октябрьская».
А также работники отдела кадров СПБО УПКО — Специализированного производственно-бытового объединения Управления предприятиями коммунального обслуживания Исполкома Ленгорсовета, которое находилось в доме 8 по 1-й Советской улице.
Там ещё во дворе во времена царя Гороха и позже были бани.
1892 - Бани Викторовой Марии Степановны
1902 - Бани Дегтярева Иллариона Викторовича
1924 - бани Трудартели "Строитель"
1928 - Бани Товарищества "Строитель"
1940 - Бани Смольнинского района
1965 - Бани № 58 Смольнинского района
1974 - Бани № 9 Смольнинского района
Там же в кафе можно было встретить тихих и вежливых директоров питерских кладбищ и начальников участков, которые трудились в этом самом СПБО, мать его УПКО.
В тихой и малоизвестной кафешке под столами шныряли пачки советских денежных купюр, полученных за место на кладбище, за памятник из «габра» или «лабрадора» без очереди, за пару грузовиков «левых» гробов.
А фарцовщики делились производственными успехами, брали на себя повышенные обязательства, делились «кишками»… зачёркнуто… опытом с молодёжью и обещали поднять целину… зачёркнуто… «пятихатку» в три дня.

Однажды в середине 80-х, когда «стекляшка» «Экспресс» превратилась в полный свинарник, когда «обкурки» смешались с «бухариками», в баре кафе над столовой фарцовщики и мажоры играли в «шмен» на яйца.
Проигравший покупал победителю шоколадное яйцо Kinder Surprise фирмы Ferrero за 5 рублей.
Продавец яиц с лоснящейся мордой сидел тут же, в баре. Он где-то надыбал партию этих яиц и успешно ими торговал.
Внутри яиц были пластиковые сборные самураи и рыцари. Кстати, сейчас такой пластиковый самурай того времени стоит около US$100. Ценятся у коллекционеров.
В самом кафе, в зале, можно было ещё съесть шницель или шашлык и запить это всё «водовкой» или портвейном.
Но «Экспресс» уже на всех парах грохотал по ржавым рельсам к конечной станции Кердык.


https://www.facebook.com/share/p/1Q76uuxNy4/