Я хочу её так, как не смеет хотеть никто

Я хочу её так, как не смеет хотеть никто:

Не как призрак, не как отраженье в стекле,
А как огнь, что способен всю землю согреть,
Как безумную клятву на голой руке.
Я хочу с ней сделать то, чего никто не делал,
То, о чём даже полночь боится шептать,
Чтобы утром она покраснела от одной лишь мысли,
Что ночью нам было позволено всё.

Но её тело — не первый пункт моего списка,
Не единственный берег, куда я хочу приплыть.
Я хочу её душу — до самого дна, до дрожи,
Её сердце, где спят все её чудеса.
Её мысли, что вьются, как птицы во тьме,
Всю её без остатка — со всеми её грехами,
С её страхами, фобиями, злыми ночами,
С болезнями, странностями и немыми мечтами.

Я хочу быть центром её Вселенной,
Той точкой, вокруг которой вращается свет.
Знать каждую секунду, о чём она думает,
И что её сердце стучит только мне в ответ.
Нуждаться во мне, как в глотке кислорода,
Как в единственном слове, что спасает от тьмы.
Быть для неё наркотиком — сладким и страшным,
Без которого она не сумеет жить.

Чтобы нити, связавшие нас, завязались в узлы,
В такие тугие, что не развязать, не разрезать,
Чтобы даже судьба, примеряя свои ножницы,
Отступала, не смея дыханье прервать.
Я хочу её ревность, её тишину,
Её слёзы, что пахнут моим именем,
Её шёпот во сне, её крик наяву,
И ту бездну, в которой мы оба утонем.

Я хочу, чтобы утром она улыбалась одна,
Вспоминая не слово, а жар наших рук,
Чтобы румянец на щеках был моим отпечатком,
Чтобы ночь оставалась на коже, как друг.
Я хочу быть её самым смелым секретом,
Её первой молитвой и последней строкой,
Её болью, что лечит, её тихим светом,
Её небом, которое стало стеной.

Я хочу её всю — без остатка, без маски,
С её странной улыбкой и злым языком,
С её фобиями, что цепляются к каждой реснице,
С её сердцем, которое бьётся моим.
Пусть она не сумеет дышать без меня,
Пусть во мне она ищет и рай, и огонь,
А я буду её горизонтом, её тишиной,
И узлом, что не сможет развязать никто.

Я хочу её ночь превратить в океан,
Где мы тонем друг в друге без лишних слов.
Я хочу её утро держать на ладони,
Как единственный плод среди мёртвых садов.
Я хочу её смех, что звенит как металл,
Её шёпот, что лечит больнее ножа.
Я хочу, чтобы мир для неё стал мал,
А моё имя — её последний этаж.

Я хочу знать её мысли до самого дна,
Каждый вдох, каждый взгляд, каждый страшный секрет.
Чтобы ей без меня становилось темно,
Чтобы я был её и рассвет, и запрет.
Я хочу её ревность, как острый кинжал,
Её нежность, что плавит железо в кровь.
Я хочу, чтобы каждый её шаг дрожал,
Когда рядом со мной просыпается любовь.

Я хочу быть её самой дикой мечтой,
Её самой святой и греховной строкой,
Её первым и последним глотком кислорода,
Её зимним огнём и её же весной.
Пусть она без меня не находит покой,
Пусть во мне она черпает силу и страх,
Чтобы нити связали нас крепче, чем сталь,
И узлы не сумел развязать даже сталь.

Я хочу её всю — и не знаю совсем пощады,
Ни себе, ни судьбе, ни немому огню.
Пусть она будет центром, где сходятся взгляды,
И единственным миром, в котором я живу.