Та, что не смогла уйти. Глава 6 ч. 5

На негнущихся ногах я сползла с постели, будто тело вдруг стало чужим и слишком тяжёлым. В голове лихорадочно стучала одна-единственная мысль: «Я должна найти тебя!» — она крутилась, как застрявшая пластинка, и заглушала всё остальное.

Дрожащими руками я вытряхивала из шкафа какую-то одежду, путаясь в рукавах и штанинах, кое-как натянула на себя брюки и рубашку, которые обычно носила на тренировках. Быстрее! Быстрее! Будто, если я буду двигаться достаточно быстро, то успею догнать то, что уже ушло.

Я металась по полигону в поисках Джин Ёна, заглядывая во все уголки, в помещения учебной и тренировочной базы, спрашивая о нём каждого встречного. И всё безрезультатно. Каждый «не видел», каждый «не знаю» впивались в грудь, как мелкие осколки. Уже собираясь наведаться к Главе — уж он-то не может не знать, — я вдруг вспомнила о Нам Гиле.

С безумным взглядом я ворвалась к нему в кабинет. Да, он сразу всё понял. Не нужно было ничего объяснять: по моим глазам, по тому, как я дышала, будто после долгого бега, по тому, как пальцы сжимались в кулаки и тут же разжимались, не находя, за что ухватиться. Осторожно обняв за плечи, он просто сказал: «Поплачь, Эл. Тебе сейчас нужно выплакаться».

Я опустилась в кресло, чувствуя, как внутри всё сжимается от одной только мысли, что если я сейчас заплачу, то признаю: это правда. А признавать не хотелось.

— Нам Гиль, ты ведь знаешь… Ты всё знаешь… Скажи, где он, умоляю!

— Я не знаю. Клянусь даром, Эл, я правда не знаю! — тихо проговорил лекарь. Он не смотрел мне в глаза, и от этого становилось ещё страшнее. Значит, правда. Значит, никто не знает. — Он утром заходил ко мне. Сказал, что на Парадиз больше не вернётся, и просил присматривать за тобой. Эл, я понимаю, что тебе сейчас больно. Но, может, это и к лучшему? Он принял единственно верное решение в этой ситуации. Смирись. Всё пройдёт… Когда-нибудь пройдёт… — и, сам не веря в эти слова, он в отчаянии стукнул кулаком по столу. Звук был резким, чужим, будто даже мебель здесь не хотела принимать эту правду.

— Скажи, а Мин Хо не объявлялся? — В голосе уже не было силы, только последняя, тонкая надежда, которая держалась на одном вдохе. — Может, они где-нибудь вместе…

— Нет, Эл, он уже вторую неделю по заданию Главы на Фениксе, там какое-то муторное расследование... Так что он нам сейчас не помощник, — печально произнёс Нам Гиль.

Тишина повисла между нами. Она, словно, забирала остатки воздуха.

— Что ж… Прости за истерику… Я пойду, — вставая, произнесла я и направилась к выходу из кабинета.

— Эл! — раздалось мне в спину, но я только махнула рукой, не оборачиваясь. Если обернусь — заплачу. А если заплачу — не смогу идти дальше.

В течение нескольких дней я пыталась пробиться к Главе мортоэртов, и каждый раз терпела неудачу. То его не было, то он отказывался говорить под любым предлогом. Проклятая мужская солидарность!

Оставался последний шаг. Отправиться на Люцис. И я знала: если и там не найду ни следа, ни намёка, ни тени его пути, тогда придётся поверить, что он действительно решил вычеркнуть себя из моей жизни. А эта мысль была страшнее самой лютой смерти.

***

Отправляясь на Люцис, я даже приблизительно не знала, где там можно найти Джин Ёна. Но я знала, где находится дом его родителей, и первым делом направилась туда. Дом располагался в южной части Хання, столицы этого мира, неподалёку от живописной реки Хан-Сэ, чьи воды текли так спокойно, будто мир не собирался рушиться ни сегодня, ни завтра.

Дом выглядел нежилым. Краска на воротах облупилась, а по трещинам в каменной кладке вился сухой плющ, будто время уже успело стереть этот адрес из памяти.  Я долго стучалась в запертые ворота, но ответа так и не последовало. Звук ударов эхом уходил в тишину, и от этого становилось только страшнее -  будто я стучу не в дверь, а в пустоту.

Присев на корточки возле изгороди, я обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. В голове метались обрывки мыслей, цепляясь друг за друга, как острые крючки. «Нет, пробиться во дворец — не вариант. Куда же ещё? Местная база мортоэртов… Да, пожалуй, туда и отправлюсь».

Полигон и базы занимали огромную площадь — в несколько раз превышающую их территорию на Парадизе. Здесь всё было крупнее, громче, безжалостнее. «Где же мне тебя искать?.. Здесь народу — как в муравейнике. И никого знакомых…» — тоскливо подумала я и просто пошла вперёд, наугад, не разбирая дороги. Полдня я бродила по полигону, спрашивая встречных о Джин Ёне, но ничего не добилась.
 
— Эл! — послышался за спиной такой родной голос, что я на секунду перестала дышать.

— Джин Ён! Я всё-таки нашла тебя! — я кинулась к нему на шею и уже не сдерживала слёз. Они лились сами, горячие и злые, потому что наконец-то можно было позволить себе эту слабость.

Джин Ён напрягся. Его тело словно одеревенело. Он аккуратно расцепил мои руки и отстранился, будто боялся, что если задержится хоть на миг, то сломается.

— Эллис. Я же просил не искать меня. Между нами всё кончено, — начал он тихо, почти шёпотом, как будто каждое слово причиняло ему боль.

— Я не верю, Джин Ён! Ты же не можешь взять и просто так уйти! — закричала я, и мой голос сорвался, стал чужим, надтреснутым.

— Эллис, всё бесполезно. Я не вернусь! Не жди! Слышишь?! Не вернусь! Что мне сделать, чтобы ты наконец это осознала?! — срываясь на крик, произнёс он. Лицо его исказилось, будто он боролся не со мной, а с самим собой. — Уходи… Не мучай ни себя, ни меня… Уходи… — уже как-то устало, почти без сил добавил Джин Ён.

Слова звучали холодно. Каждое слово резало, как остро заточенный клинок. Но в его глазах стояли слёзы. И от этого было больнее всего -  он не был равнодушен. Он просто решил, что так будет правильно. Даже если это неправильно для меня.
Он развернулся и ушёл, не оборачиваясь, таким быстрым шагом, как будто боялся передумать и вернуться.

Я осталась стоять в одиночестве. Слёзы застилали глаза, его удаляющийся силуэт дрожал и расплывался, будто я смотрела сквозь мутное стекло. Время будто застыло, и весь мир сжался до одной точки — до его спины, которая становилась всё меньше.
Когда он исчез за поворотом, я медленно опустилась на землю, не чувствуя ни холода камней, ни ветра. В груди было так тяжело, что казалось, будто туда налили расплавленного свинца.

Но потом я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и заставила себя поднять голову. Боль была настоящей, острой, и именно она напоминала, что я жива.

— Ну что ж… — прошептала я, и собственный голос прозвучал глухо, как издалека. — Ты хочешь, чтобы я отпустила. Но я не умею отпускать так просто. Если ты решил, что должен исчезнуть ради моего спасения, что ж... Ты больше не увидишь моих слёз...

Я поднялась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнула. Воздух на Люцисе пах дождём, металлом и чужой жизнью. В этот момент я чётко осознала, что в этом мире мне места нет. И больше никогда не будет.

Открыв портал, я, не оглядываясь, шагнула обратно на Саран.

***

Я сидела и тупо смотрела на кинжал в своих руках. Единственным желанием было вонзить его себе в сердце и покончить разом со всем. Но что-то останавливало. И, нет, это не был страх смерти. В моей голове вдруг вспыхнула злая мысль: «Я не могу допустить, что бы этот бл*дский Оракул оказался прав! Сейчас - не могу... Да, конец неизбежен, но если я  сейчас поддамся слабости и покончу с собой, Джин Ён этого не переживёт. Он будет уверен, что сам подтолкнул меня к этому шагу».

А этого я допустить не могла.

Когда-то я наивно думала, что больше чем собственную мать, я уже никого не смогу ненавидеть. Как же я ошибалась. Что мать... Она, всего лишь, убила меня. В то время, как эта мерзкая гадина, этот проклятый Оракул, по сути, убил нас обоих. Того, что сейчас переживает Джин Ён, я ни за что не прощу этой языкастой твари. И если представится случай - уничтожу не дрогнувшей рукой. Пусть праздник Ночи Ха-Нэль Кван-Хви останется без своего обязательного аттракциона.

К сожалению, это были мечты... Оставалась лишь надежда, что сила бесконечно повторяемого божественного проклятия когда-нибудь настигнет эту неуязвимую сущность.

Значит придётся имитировать жизнь, ведь без него настоящая жизнь невозможна.  Нужно идти дальше. Идти ради надежды, что он вернётся. Ради того, чтобы однажды, когда мы снова встретимся, он увидел перед собой не ту, что сломалась, а ту, что выстояла.