Совпадение

  Автобус на Дубраву отправлялся поздно. Катя Резникова и Шура Залесская были последними, кто садился на конечной остановке в сторону лесного городка. Они ехали с разговорами о предстоящем детском утреннике в клубе "Строителей", где обе работали с разновозрастными отрядами юных пионеров. Не доезжая одну остановку до Дубравы, вышла у частного сектора Шура, махнув рукой подруге на прощание. Последний вечерний автобус свернул в лесополосу. Вот уже и Катя спускалась по ступеням из салона. Все, кто был на этот момент в автобусе, быстро рассеялись по переулкам, Резникова остановилась. Она высматривала в темноте лесного пространства своего мужа, который обычно приходил её встречать на остановку, а теперь его, почему-то, не было видно.

   Катя быстро шла на окраину посёлка, её каблуки гулко стучали по асфальту. Миновав частный сектор она вышла к гаражам, отсюда были видны пятиэтажки сталинской постройки с покатыми крышами, эркерами и высокими подъездными дверями. Нужно было миновать сквер и она - дома! На углу детского сада, её кто-то окликнул. Или показалось?! Будто тихий шёпот ветра пробежал где-то рядом, назвав её по имени. Катя остановилась.
  Она не поняла, не услышала, как рядом сзади оказался незнакомый человек и ухватил её за шею. Это произошло стремительно, неожиданно, Резникова успела лишь вскрикнуть. Ей зажали рот крепкой рукой, оттащили подальше к скверу, кинули на землю, придавив каблуком жёсткого ботинка... Дальше был удар по голове. Она плохо помнит, что происходило, всё тонуло в зыбком красноватом тумане. Лишь одно запомнила, как рука с обручальным кольцом рвала на ней одежду, срывала плащ, обрывала пуговицы на кофточке...
 
  Она очнулась в густых зарослях сквера за детским садом. Мутным пятном плыла в небе луна над макушками деревьев, небо промокло блёклой зелёнкой, близился рассвет. Всё тело болело и казалось чужим. Катя огляделась, подняв голову. Её голое тело было нечувствительным, нога как-то неестественно вывернулась, подогнулась в колене и лежала бревном на отброшенном измятом плаще. Под ней была сырая осенняя земля, отдающая ночным холодом. Женщина дрожащей рукой провела по лицу... Рука поднялась, теперь надо было как-то встать, как-то почувствовать свои озябшие ноги. Резникова со стоном села на пожухлую листву. Она поняла, что с ней произошло, её как током ударило такое озарение. Это произошло всё с ней, это не снится в страшном кошмаре? За что?! Как она признается в этом у себя дома? Мужу, как расскажет о ночном насилии?! У них крепкая семья, трое детей, младшему сыночку недавно исполнилось всего полтора годика, старшим девочкам восемь и шесть лет... Ужас! Ей всего тридцать, мгновения жизни проскочили секундным потоком, когда на неё напали, казалось, что в тридцать лет жизнь оборвётся, не успев начаться. Но она, к счастью, осталась жива!.. Нога зашевелилась, к ней вернулась чувствительность, Катя со стоном поднялась. Сперва сев на колени, потом согнувшись пополам, Резникова поползла в сторону тропинки, собирая по пути свою разорванную одежду...

  Встревоженный муж встретил её на пороге с малышом на руках:
- Где ты была?! Мы тебя искали всю ночь? - его волнение в голосе быстро уступило место накатившему шоку от увиденного.
  Он пропустил вперёд жену, отнёс сына в кроватку, потянул её в кухню за рукав мятого плаща. Он сразу всё понял, глядя на её истерзанный вид, на синяки и порезы на подбородке. Пока женщина приходила в себя, муж вызывал милицию, громко крича в телефонную трубку о своём горе.

  Электричка медленно выползла из метротоннеля, замедляя ход. Был ранний вечер в Москве, весна только сейчас набирала свои обороты, сбрасывая зимние оковы. Здесь в районе Замоскворечья Алексей Егоров, будучи в столице по неотложному делу, встречался на станции, на платформе метро с другом своего погибшего отца, Василием Свешниковым.
  Увидев Алексея, узнав его карие глаза, отцовский взгляд, Свешников обрадованно протянул ему руку, улыбнувшись в приветствии:
- Алексей, а я ведь помню тебя мальчонкой. Видеть тебя доводилось ещё до войны, - начал радостно Василий Авдевич. - Очень рад нашей встрече!
- Она бы и сейчас не состоялась, если бы не вы, - признался Егоров, пожимая руку этому солидному человеку. - Я не хотел ехать на этот громкий процесс, плохо мне при одних только воспоминаниях. Но узнал, что вы являетесь членом комиссии по сбору документов по делу Кузьменко, и решился... Я не один, мы с Женей приехали.
- Я знаю... Не передать всего того кошмара, с чем мне пришлось ознакомиться, когда дело передали нам из архива после выдачи этого упыря Румынией. Вы очень важное дело делаете, ребята... Понимаю, как вам тяжело. Евгений уже нужные показания дал. Следователь, который ведёт это дело, вся его рабочая группа, изумлены тем, что он рассказал. Теперь дело за малым, нужно чтобы его слова услышали не только в рабочем кабинете следственной группы. Судебное разбирательство будет идти долго, мы вас тут держать не будем, но пока, прошу остаться для протокола. Это необходимо для следствия. Будут новые свидетели. Но таковых из Казачки ещё только двое, кроме вас - это семья Плешакова Фёдора, им удалось бежать в горы, когда Кузьменко с бандой спустились к вам в село. Самого хозяина нет в живых, он скончался ещё до начала процесса, остались его дочь, которая тогда была малолетней, и жена Ульяна. Но они лишь косвенно могут подтвердить информацию на банду, они видели со стороны, когда бежали, людей в немецких и чёрных со свастикой формах. Это всего лишь детали, но и они необходимы для следствия, как подтверждение даты нападения, а её Ульяна Плешакова помнит точно. Она совпадает с названной вами, - Свешников был ровесником отца, выглядел моложаво, Алексей представил, каким бы мог теперь быть его родитель. Василий Авдеевич понял это по его грустному взгляду, и добавил: - Я хоронил Михаила, помню тот день.
- Мы с сестрой были у него на могиле совсем недавно, - опустив голову, произнёс Егоров. - Как будто не он это... там... в могиле лежит. До сих пор не могу поверить. Стою у памятника, смотрю на его фото, и не понимаю, как это его с нами нет... Уже давно нет.
  Свешников, одетый в строгое пальто и чёрную широкополую шляпу, с белым повязанным на шею шарфом, выглядел очень статно. Его добрый взгляд был предельно ясен, открыт, что всегда импонировало в беседе, настраивало собеседника на доверительный разговор, вот и Егоров сейчас был с ним откровенен, ему хотелось дружеского тепла, хотелось узнать от коллеги отца побольше о последних днях жизни родителя, но чтобы сразу не втягиваться в волнующую тему, он стал спрашивать Свешникова о семье, о работе, о том чем жил, что волновало этого мудрого человека.
- Я как раз сейчас еду к моей старой матери, навещу её. Не был давно, - говорил Василий Авдеевич. - Потому и назначил тебе встречу тут, по пути... Знаю, что вы остановились в гостинице, а потом переехали к Капустину, у которого ты стажировался.
- Да, он теперь одинок, к сожалению. Развёлся с женой, - Алексей улыбнулся. - Свободен, как ветер, и не жалеет ничуть. Бывает!
- А ты как, что? Семья, дети?
- У меня всё в порядке. Живу в Приморске, женат, дочка растёт... Всё путём!
- Молодец. С кем-нибудь виделись, кроме Капустина? С Нащёкиным, тоже стажёром был, помнишь такого?
- Митька?! Как же помню, - обрадовался Алексей. - Но не виделись, даже не знаю, где он теперь работает.
- А я знаю, так, по случаю... Он работает в Пушкинском районе Подмосковья, возглавляет райотдел милиции в одном из поселковых советов. Им там дельце попалось запутанное с серийным насильником. Всё осенью началось. И за пол года уже девятнадцать эпизодов, - подняв брови, говорил Свешников. - Опыта ещё мало, потому как он сам недавно из помощников вышел, самостоятельная работа только год над ним висит. Он со своим немногочисленным составом уже не знает куда кидаться, в какую пропасть залезть, чтобы увидеть дно, или хотя бы какой-то просвет. Все ниточки ведут к ним в посёлок, но быстро обрываются, потому как не только лишь у них такие дела происходят.
- Как бы мне хотелось его увидеть?
- Дам адрес. Придёшь ко мне в следующий раз, я приглашаю? Уже встретимся в домашней обстановке. Это теперь мы всё на бегу, да на ходу, когда буду дома со своими бесконечными поездками, даже не знаю, но... Всё наладится, и мы с тобой ещё поговорим, сидя за домашним столом. Принимаешь моё приглашение? - Свешников радостно улыбаясь, смотрел на Алексея.
- Конечно, принимаю с удовольствием. Если только это можно? Ведь вы член комиссии по нашему делу. Вдруг такие домашние встречи в вашем цеху не приветствуются? - осторожно спросил Егоров.
- Да, ты прав, но это лишь в том случае, если бы ты был моим подчинённым, работал в нашем аппарате в Москве. Вот тогда бы наша с тобой связь могла быть расценена, как сговор заинтересованных лиц. В успехе предприятия можно было бы усомниться, имея сведения, что мы с тобой встречаемся на моей стороне. Для дела всё должно быть чисто, ты правильно задаёшь такой вопрос. Но не в этом случае, тем более, твой отец был моим сослуживцем, я имею право встречаться с его сыном, - пояснил Свешников.

  Они расстались, когда совсем стемнело, яркие городские огни засветились на Москве-реке праздничными, серебряными дорожками.
  Возвращаясь на квартиру к бывшему московскому сослуживцу, начальнику над стажёрами, Алексей вспоминал весёлое, румяное лицо Нащёкина. Надо было рассказать Женьке о проблемах этого парня, поехать в это Пушкино, помочь ему разобраться с ситуацией.
  Так и сделали на утро, вместе уехали в ближнее Подмосковье, пользуясь удобным случаем временного перерыва в рассматриваемом деле.

  Митька Нащёкин будто законсервировался, совсем не изменился за прошедшие годы, ничто его не старило. Он с радостным визгом набросился на Егорова, тискал, мял его, трепал за чёрные, цыганские вихры. Женька обалдело стоял в сторонке, наблюдая этот неописуемый гвалт радостной встречи.
  Когда закончилась эта бурная церемония, страсти немного улеглись в озорной душе Нащёкина, приступили к разговору о текущих делах.
- Мы приехали потому, что Свешников рассказал о твоих проблемах, - начал Алексей, усаживаясь за широкий стол.
- Свешникова знаешь, откуда?! - кинул удивлённый взгляд на приятеля, Митька.
- Он был другом моего отца, вместе служили когда-то, ещё до войны. Знаю его давно. А теперь он заседает в комиссии, по делу о предателях Родины. Мы с Евгением приехали в Москву на судебный процесс... Но, опустим этот факт. Расскажи лучше, с чем приходится теперь работать? Какая проблема возникла в ходе следствия? Дело про маньяка, так?
  Женька настороженно повернул голову в сторону сидевшего старлея. Нащёкин подскочил на месте, подбежал к шкафу с папками, вытащил самую увесистую, бросил её на стол, в порыве гнева закатив глаза к потолку:
- Вот, тут все девятнадцать случаев, объединённых в одно дело. Нападения на женщин происходят периодически последние пол года. Всё сводится к тому, что преступник местный, или же где-то совсем по близости обитает к местам происшествий. Таковых много, они имеют весьма своеобразный разброс. Но... все случаи нападений находятся в радиусе Пушкинского и Мытищинского районов. Все похожи, по почерку почти одинаковы. На след выйти не можем, потому что никто не может дать описание этого ублюдка. Он нападает на женщин, бьёт по голове, когда теряют в темноте сознание - насилует. Ничего не забирает, все вещи остаются у потерпевших. Наносит тяжкие увечья: душит, режет, колет шпильками, булавками, ножницами... Одним словом, оставляет значительные повреждения на теле у жертвы. Все, как правило, попадают потом в больницу. И это лишь выявленные случаи, когда жертва пишет заявление в милицию, а ведь бывает и так, что пугается гражданка, боится лишней огласки, никуда не обращается, замыкается в себе. Как таких выявишь? А надо бы, ведь кто-то из них может дать ценные сведения относительно ублюдка в штанах!..
- Ой, так ли? - возмутился Алексей. - Если почерк один и тот же, то он никогда перед жертвой не засветится, умеет себя не выставлять.
- Можно ознакомиться с делом? - протянул руку к папке Султанов.
- Да, пожалуйста! - подпрыгнул Нащёкин, двигая документы по столу в сторону сидевшего Евгения. - Все девятнадцать нападений с изнасилованием и нанесением тяжких повреждений...Одно со смертельным исходом.
- Даже так?! - поднял брови Султанов.
- Да, к сожалению... Напал на девушку ранней осенью, она с учёбы из Москвы поздно ехала домой, а ей всего семнадцать... Шла от платформы Клязьма, стала переходить через мост над речкой к себе в дальний посёлок, а он... схватил её сзади, стали бороться. Она вырвалась, побежала, от отчаяния закричала, тут выскочила женщина на двор, у которой дом прямо у реки стоит, видела всю картину... Два силуэта бежали по мосту в темноте - высокого роста мужлан, и эта девчушка. Он начал догонять, сил ей не хватило, она от страха кинулась с моста в воду. А тут течение сильное, но мелко. Ударилась головой, при падении о камни, потеряла сознание, и водой её подхватило, понесло... Пока женщина-очевидец, за помощью бегала, девчушка утонула. Вот такой неутешительный итог, - заключил свою речь старлей Нащёкин.
  Евгений слушал, листал страницы дела, внимательно вчитывался в протоколы. Егоров подключился тоже, внимательно рассматривал фотографии жертв, читал результаты многочисленных экспертиз, сравнивал, разложив на столе карточки, но сходства между женщинами не находил.
- И всё же, я думаю, - произнёс Евгений после беглого изучения дела, - что этот гад действует весьма избирательно.
- Это как?! Объясни, - не понял Алексей.
- Ну, во первых, это время после полуночи, что весьма логично. В темноте его личность рассмотреть будет трудно. А во вторых, в нападениях фигурирует транспорт, дорога, автобусы, ночные рейсы. Жертвы идут с работы, приехав на  электричке, или же приезжают на автобусе на конечную остановку. Одним словом, они возвращаются откуда-то домой, поздно, когда встретить некому. Все в протоколе указывают на тот факт, что в этот вечер их никто не встретил, вопреки прошлому опыту, когда приходили встречать. Могу предположить, что этот нападавший, знает маршрут своих жертв, а значит - едет с ними в транспорте. Потом, выходя вслед за ними из автобуса, электрички, он наблюдает со стороны, придут ли встречать?! Если понимает, что никого нет рядом, находит опасную точку сближения и действует. Судя по всему, вы правы, Дмитрий, когда предполагали, что преступник местный житель. Ему, скорее всего, с жертвами по пути. А то, что радиус всё же большой, могу предположить, что этот тип имеет разъездную работу. Может возвращаться из разных точек, но населённый пункт всегда один. Ему не далеко идти до дома после совершённого злодеяния, или ехать... Он выбирает места, зная, где можно укромно расположиться, так, чтобы его никто не мог в самый неудобный момент побеспокоить. Знает местность, как свои пять пальцев.
- А с чего всё началось? Какой был первый случай? - поднял голову к Нащёкину, Алексей, снова взяв папку в руки.
- Началось всё с нападения на нянечку детского садика в Дубраве осенью прошлого года, а потом спустя несколько дней на гражданку Резникову напали, там же у этого самого сада. Женщине тридцать лет, троих малолетних детей имеет, прекрасная семья, и вот такое случилось. Очень сильно психически пострадала. Долго не выходила из дома, боялась. И все зимние нападения потом, были так или иначе связаны с этим садиком. Или воспитатели были жертвами, или родители детей, которые туда ходят. Молодые мамочки, примерно одного возраста. Но вот воспитатели попадались разные по возрасту в большой разброс. И если изучить дела как следует, выходит, что все жертвы так или иначе имеют к этому 12 саду какое-то отношение, пусть даже косвенное.
- Интересно, это надо взять себе на заметку, потом выводы делать, - задумчиво говорил Евгений, снова изучая материалы из папки.

   В кабинет вошёл помощник Нащёкина, маленького роста сержант с бегающими глазками и таким же весёлым выражением лица, как у его начальника. Он остановился у стола, потрясая конвертом в руке:
- Пришёл ответ на наш запрос из Пушкино, по повод схожести в делах годичной давности. У них было одно нападение по почерку схоже с нашим в пределах самого города. Два года назад напали на продавщицу в магазине цветов.
  Нащёкин протянул руку к конверту.
- Позвольте спросить, - поднял Султанов глаза от папки, - утонувшая девушка, какое отношение имеет к детскому саду в Дубраве? Ведь это платформа Клязьма. Совсем другой район, если не ошибаюсь, - он взглянул глазами на висевшую на стене карту местности.
- Это так, но... У неё отец работает кочегаром в Дубраве, на местной котельной, а подрабатывает сторожем при 12 детском садике. Иногда в ночную смену остаётся, а с утра уже приступает к своим обязанностям кочегара. Котельная стоит напротив сада, - пояснил Нащёкин. - Так что все жертвы, как я говорил, так или иначе имеют связь с этим объектом. Что весьма странно!.. У каждого прослеживается по цепочке такая связь.
- Это хорошая зацепка, - невозмутимым голосом произнёс Султанов. - Она пока одна, больше нет совпадений?
- Нет, больше ничего такого не прослеживается, но и она очень шаткая, - Нащёкин скрестил руки на груди. - Как она может нам помочь, даже не представляю!.. Уже пол года идёт расследование, ищем на пустом месте, а находим лишь тень или смутный силуэт на фоне густых кустов ракиты. Больше ничего из примет не наблюдается, кроме того неясного описания, что дала женщина-свидетель, там на Клязьме. Высокий ростом мужчина бежал по мосту, а вот одна из первых жертв, описывает его, как коренастого, крепкого мужика, невысокого роста. Именно таким она запомнила его силуэт, промелькнувший между деревьями перед нападением.
- В таком случае, это разные люди, - произнёс Алексей свою версию событий. - Вы никогда не рассматривали задействованную группу лиц?
- Нет, всегда был один нападавший, но... Не совсем ясно тут, ведь жертвы изнасилования теряли сознание, всё возможно, что там был ещё и второй нападавший, который позже подключался. Это ещё не доказано, но вполне может быть принято, как версия, - добавил сержант, помощник Нащёкина.
- Мне бы хотелось поговорить с одной из жертв для установления белее весомых подробностей, - попросил Евгений. - Это можно организовать?
- Вполне, есть одна женщина, готовая давать показания в любое время дня и ночи. Очень она злая на преступника, спит и видит, как бы его наказать, отрезать ему всё, что торчит, - громко рассмеялся Митька на свои же слова.
- Отлично, с неё и начнём, - отложив папку в сторону, вставая, произнс Султанов. - Едем к ней, прямо сейчас. Она где проживает?
- В Пушкино, недалеко от станции, - ответил сержант, - гражданка Ружич, Валерия. Мне с вами прокатиться?
- Нет, будь на звонках, мало ли что!.. - снимая своё пальто с вешали, кинул ему на ходу Нащёкин, толкая впереди себя Егорова на выход к двери.

  ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.