Человек и его социальное окружение

Человек и его социальное окружение: биосоциальная природа личности и механизмы её формирования

Аннотация. В статье рассматривается человек как единство биологического и социального начал, анализируется структура его потребностей, соотношение понятий «индивид», «индивидуальность» и «личность», а также ключевые процессы, опосредующие связь человека с социальным окружением: познание, общение, совместная деятельность и групповая динамика. Особое внимание уделяется образованию как конституирующему праву и механизму социализации, а также роли малых групп в становлении личности. Отдельный фокус — цифровая социализация как новая реальность формирования личности.

Ключевые слова: биосоциальная природа человека, потребности, индивидуальность, личность, социализация, цифровая социализация, познание, общение, малая группа, право на образование.

Введение
Человек — единственное существо, чья природа не задана ему целиком от рождения. Ребёнок появляется на свет с минимальным набором врождённых программ, и почти всё, что делает его человеком, — речь, мышление, мораль, даже привычка есть ложкой — формируется только в контакте с другими людьми. Именно поэтому вопрос о человеке всегда оказывается вопросом о его социальном окружении: вне общества человеческое в человеке не разворачивается. Классические описания случаев «детей-маугли» показывают, что биологическая зрелость сама по себе не производит личность, — хотя сами эти случаи редко бывают документально чистыми, поэтому корректнее говорить о них как об аргументе, а не как о строгом доказательстве.

Методологическая рамка статьи. Работа выполнена в жанре аналитического обзора: на основе сопоставления классических и современных концепций (культурно-историческая психология, теория деятельности, социология знания, социальная психология малых групп, концепция цифровой социализации) рассматривается, как социальное окружение через потребности, деятельность, познание, образование, общение и групповые отношения формирует личность. Ограничение обзора: он опирается преимущественно на теоретические источники и хрестоматийные эмпирические исследования; собственная эмпирическая проверка тезисов не предполагается.

1. Биологическое и социальное в человеке
Дискуссия о соотношении биологического и социального в человеке — одна из старейших в философии и науке. Крайние позиции — натуралистическая (человек прежде всего биологический организм, а общество лишь надстройка над инстинктами) и социологизаторская (человек есть «чистый лист», целиком формируемый средой) — сегодня сменяются интегративным взглядом.

Биологическое в человеке представлено тремя уровнями:

организмическим — строение тела, обмен веществ, работа нервной системы;
видовым — наследуемые задатки, темперамент, безусловные рефлексы, потенциальные способности;
популяционным — принадлежность к определённой группе с её генетическими особенностями.
Однако задатки — лишь возможность. Как справедливо отмечал Л. С. Выготский, высшие психические функции формируются сначала как внешние, совместные, «интерпсихические» действия, и лишь потом интериоризируются, становясь внутренним достоянием человека. Культура не добавляется к биологии — она перестраивает саму биологическую основу психики.

Социальное в человеке охватывает все формы совместной жизни: труд и разделение обязанностей, язык и знаковые системы, нормы и ценности, институты. Животное адаптируется к среде, человек — преобразует её, и делает это, прежде всего, сообща.

Отдельного комментария требует классическая схема Ф. Энгельса («совместный труд породил потребность в речи, а речь — сознание»). Она сохраняет историческое значение как первая систематическая попытка объяснить антропогенез социальной активностью, однако в современной антропологии не считается установленной: конкурирующие модели происхождения языка — жестовые гипотезы, гипотезы кооперативного воспитания, концепция мимикрии и музыкальной коммуникации — предлагают иные сценарии. Поэтому в настоящей статье эта схема используется как одна из классических позиций, а не как общепризнанный вывод науки.

Таким образом, человек — не «биология плюс социология», а их нерасторжимое единство: биологическое выступает материальным субстратом, социальное — способом его организации и развития.

2. Потребности человека
Потребность — состояние нужды в том, что необходимо для существования и развития. Продуктивной представляется трёхуровневая схема:

Биологические (естественные) — пища, вода, сон, безопасность. Они присущи и животным, но у человека очеловечены: голод утоляется по культурным правилам, за столом, приборами, в обществе.
Социальные — потребность в общении, труде, принадлежности, признании. Они не даны от рождения в готовом виде, а формируются обществом.
Духовные (идеальные) — познание, творчество, самореализация, смысложизненные ориентации, эстетическое переживание.
Классическую иерархическую модель предложил А. Маслоу: от физиологических нужд через безопасность, любовь/принадлежность и уважение к самоактуализации. Модель критикуют за жёсткость последовательности — творческая личность способна писать стихи, забыв о хлебе, — но она полезна как рабочий ориентир: неудовлетворённые базовые потребности, как правило, деформируют и высшие.

Важно свойство потребностей, отличающее человека: они не насыщаемы окончательно. Удовлетворённая потребность порождает новые — не только потому, что голод возвращается, но и потому, что само общество непрерывно создаёт новые предметы нужды. Потребности, в отличие от нужды (объективного состояния), всегда опосредованы культурой: человек нуждается в том, что научился хотеть.

3. Индивид, индивидуальность, личность
Три понятия, часто смешиваемые в обыденной речи, обозначают разные срезы человеческого бытия:

Индивид — единичный представитель человеческого рода, носитель общих родовых свойств.
Индивидуальность — неповторимое сочетание природных и социальных качеств: темперамент, характер, способности, стиль деятельности.
Личность — социальное качество человека, совокупность его общественных отношений, воплощённая в сознании, ценностях и деятельности. К. Маркс называл личность «ансамблем общественных отношений»; А. Н. Леонтьев видел её ядро в иерархии мотивов, складывающейся в деятельности.
Личность не наследуется вместе с генами — она формируется в процессе социализации: усвоения норм, ценностей, ролей и образцов поведения. Агентами социализации выступают семья, школа, группы сверстников, средства массовой коммуникации и, в последние десятилетия, цифровая среда. Концепция цифровой социализации, разработанная Г. У. Солдатовой и А. Е. Войскунским, определяет её как опосредованный цифровыми технологиями процесс овладения и присвоения социального опыта, приобретаемого в онлайн-контекстах, и воспроизводства этого опыта в смешанной онлайн/офлайн-реальности. Ключевые измерения этого процесса — гиперподключённость к интернету, переживание смешанной реальности и формирование «расширенной», технологически достроенной цифровой личности как части личности реальной. Иначе говоря, цифровые технологии сегодня — не вспомогательный инструмент социализации, а часть самой её структуры.
elibrary.ru +2

Диалектика понятий такова: каждый индивид уникален, но уникальность эта произведена обществом; личность существует только в отношении к другим — изолированная личность такая же абстракция, как язык без говорящих.

4. Деятельность: цели, мотивы, результат
Понятие личности неотделимо от деятельности — специфически человеческой формы активного отношения к миру, направленной на его преобразование. В структуре деятельности выделяют:

цель — осознанный образ желаемого результата;
мотив — то, ради чего деятельность предпринимается;
средства и действия — способы достижения цели;
результат — продукт деятельности.
Ключевой психический механизм — мотивационно-волевая регуляция: между возникновением потребности и её удовлетворением человек способен выбирать способы и даже переоценивать сами желания. Именно здесь действует воля — способность удерживать намерение вопреки препятствиям.

Базовыми видами деятельности считаются игра, учение и труд. Игра осваивает ролевой репертуар, учение передаёт накопленный опыт, труд стал фактором антропогенеза — правда, в какой именно форме (см. оговорку в разделе 1), остаётся предметом дискуссии.

5. Познание человеком мира и самого себя
Познание — процесс отражения и осмысления действительности. Его уровни: чувственное познание (ощущение, восприятие, представление) и рациональное (понятие, суждение, умозаключение). Научное познание добавляет гипотезы, эксперимент, теорию.

Познание человека принципиально социально. Язык, на котором мы мыслим, дан нам обществом; категории времени, числа, причинности — культурно опосредованы. И. Кант показал, что познание всегда активно: субъект не копирует мир, а конструирует его через априорные формы. Социология знания (К. Манхейм, П. Бергер и Т. Лукман) дополнила: даже сама реальность для человека «конструируется» в процессах повседневного взаимодействия.

Особую область образует самопознание. С. Л. Рубинштейн описывал сознание через единство «Я познал» и «Я переживаю». Самосознание развивается через механизм рефлексии и через отношение к значимым другим: как писал Ч. Кули о «зеркальном Я», представление о себе складывается из того, какими нас видят окружающие. Отсюда парадокс: чтобы познать себя, человек нуждается в обществе как в зеркале — и одновременно должен быть способен выйти за его пределы, чтобы не раствориться в нём. В цифровую эпоху это «зеркало» усложняется:;;;; и онлайн-самопрезентация превращают самопознание в непрерывную работу с чужими оценками, а эксперименты с идентичностью переносятся на профильные площадки интернета.

6. Право человека на образование
Если социализация — механизм становления личности, то образование — её институционализированная форма. Всеобщая декларация прав человека 1948 года (статья 26) закрепила право каждого на образование, направленное «к полному развитию человеческой личности и к увеличению уважения к правам человека и основным свободам». В Конституции Российской Федерации (статья 43) гарантируются общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования, право на бесплатное высшее образование на конкурсной основе.

Значение права на образование выходит за рамки индивидуальной пользы:

гносеологическое: образование — главный канал передачи опыта между поколениями, механизм сохранения культуры;
социальное: доступ к знаниям — ключевой фактор социальной мобильности и снижения неравенства;
гражданское: образованность — условие осознанного участия в общественной жизни и способности критически оценивать информацию;
экономическое: человеческий капитал становится главным ресурсом развития в постиндустриальном обществе.
Гарантированное право, однако, не тождественно равной реализации. В современной российской и международной дискуссии о качестве реализации этого права обсуждаются как минимум три проблемы. Во-первых, неравенство образовательных возможностей: итоги школьного пути в значительной мере коррелируют с экономическим и культурным капиталом семьи, что воспроизводит социальное неравенство через образовательную систему. Во-вторых, противоречия стандартизации: единые процедуры оценки (в российском контексте — ЕГЭ) обеспечили прозрачность доступа к вузам, но породили критику за смещение школьной мотивации от понимания к натаскиванию на формат. В-третьих, цифровизация образования: она расширяет доступ (онлайн-курсы, цифровые библиотеки), но одновременно обостряет цифровой разрыв между регионами и семьями и требует от учителя и ученика новых компетенций — в том числе критической оценки информации.

Право на образование порождает и встречную обязанность: общество обязано создавать доступную образовательную среду, а человек — осваивать её. В современных условиях задачей становится не только всеобщность, но и качество образования, а также непрерывность обучения на протяжении жизни — обучение, растянутое на всю жизнь, продиктованное скоростью технологических изменений.

7. Общение
Общение — процесс обмена информацией, эмоциями и смыслами, а главное — способ установления и поддержания связей между людьми. В общении выделяют три взаимосвязанные стороны:

коммуникативную — обмен информацией (вербальной и невербальной);
интерактивную — организацию совместных действий (сотрудничество и соперничество);
перцептивную — восприятие и понимание партнёра, которое неизбежно включает стереотипы, установки и эффекты первого впечатления.
Здесь необходима методологическая оговорка. В популярной литературе широко распространён тезис, будто невербальные каналы (мимика, жесты, интонация) несут «до половины» и даже «до 93%» смысла сообщения. Он восходит к экспериментам А. Мехрабиана 1960-х годов, но сам автор неоднократно указывал, что его выводы относились к узкому случаю — конфликт между словами и тоном при передаче информации о чувствах — и не могут быть экстраполированы на общение в целом. Корректная формулировка такова: невербальные каналы существенны, особенно в эмоциональной коммуникации и в ситуациях рассогласования слов и выражений лица, но универсальных процентов не существует — их значимость зависит от контекста, культуры и содержания сообщения. Впрочем, сама социальная весомость невербального сигнала сомнений не вызывает.

Функции общения шире обмена данными. М. И. Лисина показала: без общения в сензитивные периоды развития полноценная психика не формируется — этот вывод был сделан на материале детей, выросших в условиях депривации. Общение — не приложение к жизни, а её конституирующий процесс: в нём формируется самость человека.

Пространство общения задаётся культурой: Э. Холл выделил «зоны дистанции» (интимную, личную, социальную, публичную), различающиеся у разных народов. В цифровую эпоху общение переживает трансформацию: опосредованность экраном ускоряет и расширяет контакты, но меняет их качество. Дж. Твенге на материале многолетних американских данных описывает поколение, выросшее при смартфонах, как более связанное и одновременно более тревожное, чем предыдущие когорты — хотя перенос этих данных на другие культуры требует осторожности, что отмечают и российские исследователи цифровой социализации. Российские популяционные исследования 2010–2018 годов подтверждают: для подростков социальные сети стали важнейшими площадками самопрезентации, освоения ролей и экспериментирования с идентичностью, а жизнь всё реже делится на «онлайн» и «офлайн», переживаясь как смешанная реальность. Тем самым вопрос о качестве, а не только количестве коммуникации остаётся открытым.
ozon.ru +2

8. Отношения в малых группах
Малая группа — небольшая по численности общность (условно от 2 до 20–30 человек; верхняя граница в социальной психологии дискуссионна, поскольку критерий выделяемости группы — не столько число, сколько возможность прямых контактов между всеми участниками), члены которой непосредственно взаимодействуют и связаны общими целями. Примеры: семья, школьный класс, трудовая бригада, спортивная команда. Именно в малых группах человек проживает основную часть социальной жизни — здесь социализация становится конкретной, осязаемой.

Ключевые характеристики группы:

статусно-ролевая структура — распределение позиций и ожидаемого поведения;
групповые нормы — правила, разделяемые участниками, и санкции — механизмы их поддержания;
сплочённость — степень эмоциональной и ценностной привязанности к группе;
лидерство — феномен влияния; классическое исследование К. Левина и Р. Липпитта выявило три стиля — авторитарный, демократический и попустительский, — различающиеся по продуктивности и атмосфере.
Группа предъявляет человеку противоречивые требования. С одной стороны, конформизм обеспечивает интеграцию: эксперименты С. Аша (давление большинства в оценке длины отрезков) и С. Милгрэма (подчинение авторитету) показали, сколь сильна социальная зависимость индивидуального поведения. С другой стороны, зрелая личность сохраняет автономию: критическое мышление и способность к ненормативному поведению — не дефект, а условие развития самой группы и общества.

Конфликты в малых группах не обязательно деструктивны: по Г. Зиммелю и Л. Козеру, конфликт выполняет и интегративную функцию, если имеет предметный, а не личностный характер. Умение разрешать конфликт через переговоры и уточнение позиций — один из показателей социальной зрелости. Отдельная новая реальность — виртуальные малые группы (команды в онлайн-играх, рабочие чаты, студенческие сообщества): в них воспроизводятся статусные структуры, нормы и лидерство, но сглаживаются традиционные маркеры статуса, а сплочённость держится на общем деле и регулярности контакта сильнее, чем на физическом присутствии. Эмпирическое изучение таких групп — одна из наиболее динамичных областей современной социальной психологии.

Заключение
Проведённый анализ позволяет сформулировать несколько выводов.

Во-первых, человек — биосоциальное единство: биология даёт субстрат и задатки, но человеческое в человеке рождается только в обществе.

Во-вторых, личность формируется через систему опосредований: потребности, очеловеченные культурой, реализуются в деятельности; деятельность невозможна без общения; общение укоренено в группах; а образование легитимно закрепляет право каждого на полный доступ к этому механизму становления.

В-третьих, социальное окружение — не внешний фактор, а условие существования личности. Зрелая личность одновременно усваивает нормы и сохраняет способность к их критике и творческому преобразованию.

В-четвёртых, сегодня к традиционной социализации добавляется цифровая: формируется «гиперподключённая, технологически достроенная» личность, для которой смешанная реальность — норма существования. Это требует не только обновления теорий, но и обновления самих институтов социализации — семьи, школы, малых групп.

Перспективными направлениями дальнейшего исследования представляются: (1) трансформация механизмов социализации при посредничестве систем искусственного интеллекта и взаимодействии человека с неживыми собеседниками; (2) функционирование малых групп в онлайн-среде без привычных маркеров статуса и присутствия; (3) эффективность образования как права в условиях цифрового неравенства; (4) изменение структуры потребностей человека по мере цифровизации быта.

Список литературы
Всеобщая декларация прав человека (1948), ст. 26.
Конституция Российской Федерации (1993), ст. 43.
Выготский Л. С. Мышление и речь. — М.: Лабиринт, 1999.
Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. — М.: Смысл, 2005.
Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. — СПб.: Питер, 2002.
Маслоу А. Мотивация и личность. — СПб.: Питер, 2008.
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. — М.: Медиум, 1995.
Холл Э. Как понять иностранца без слов. — М.: Вече, 1995.
Андреева Г. М. Социальная психология. — М.: Аспект Пресс, 2008.
Лисина М. И. Формирование личности ребёнка в общении. — СПб.: Питер, 2009.
Козер Л. Функции социального конфликта. — М.: Идея-Пресс, 2000.
Солдатова Г. У. Цифровая социализация в культурно-исторической парадигме: изменяющийся ребёнок в изменяющемся мире // Социальная психология и общество. — 2018. — Т. 9, № 3. — С. 71–80.
Солдатова Г. У., Войскунский А. Е. Социально-когнитивная концепция цифровой социализации: новая экосистема и социальная эволюция психики // Психология. Журнал Высшей школы экономики. — 2021. — Т. 18, № 3. — С. 431–450.
Твенге Дж. Поколение I. Почему поколение интернета утратило бунтарский дух, стало более толерантным, менее счастливым и абсолютно не готовым ко взрослой жизни. — М.: РИПОЛ классик, 2019.
Примечание к списку: выходные данные классических изданий (п. 3–11) даны по распространённым русским публикациям и перед сдачей работы стоит сверить по каталогу (например, РГБ), если статья готовится для официальной аттестации.