Экскурсия

Это произошло, но, к сожалению, не со мной, а с моим знакомым, осенью 2002 года…
Прохладный московский вечер окутывал город, когда я в спешке подбежал к массивным дверям Государственного музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. До закрытия касс оставались какие-то минуты, и я, запыхавшись, проскользнул внутрь, надеясь успеть хоть одним глазком взглянуть на знаменитую египетскую коллекцию.
Я сразу же ощутил контраст между суетой улицы и торжественной тишиной музейных залов. Умиротворяющий полумрак мягко окутывал старинные стены, словно приглашая к созерцанию. Сотрудники уже готовились к закрытию, приглушая свет и переговариваясь вполголоса. Я понимал, что шансы осмотреть что-либо, кроме гардероба, стремятся к нулю.
Я вихрем пронесся сквозь колоннаду Греческого дворика, залы коптского искусства и Трои в зал искусства Древнего Востока. Там, у решетки, преграждавшей двери в зал искусства Древнего Египта, моей цели, стояла невысокая, пожилая, элегантная женщина в синем рабочем халате поверх одежды и разговаривала с двумя посетителями музея.
— Простите, — робко обратился я, — я понимаю, что музей уже закрывается, но я так мечтал увидеть египетскую коллекцию…
— Действительно, скоро закрытие, — ответила она и, увидев мои горящие глаза, улыбнулась, — но давайте я вам кое-что покажу. У нас есть буквально 10 минут.
Я был поражен. Кто бы мог подумать, что кто-то согласится провести для меня, случайного посетителя, пусть и короткую, но экскурсию в последние минуты работы музея?
Войдя в египетский зал, я словно перенесся в другой мир. Древние саркофаги, загадочные статуи богов, иероглифы — всё это завораживало. Моя спутница спокойно и уверенно начала рассказывать об экспонатах. Она говорила об истории Древнего Египта, о его культуре и верованиях, о фараонах и богах, о жизни и смерти.
Она показала мне саркофаг Маху, земледельца храма Амона, рассказала о ритуалах мумификации и о загробной жизни, в которую верили древние египтяне. Мы останавливались у витрины с мумией птолемеевского периода в сетчатой оболочке и отдельно стоящей головой мумии женщины с серьгой, у витрины с косметической ложечкой в форме плывущей девушки из слоновой кости. Моя спутница своим четким тихим голосом вела меня по сокровищам этого зала. Каждое ее слово звучало как откровение, как ключ к пониманию великой цивилизации.
Время пролетело незаметно. Под руководством моей спутницы я словно совершил путешествие во времени, оказался в далеком прошлом, среди гробниц и храмов.
— К сожалению, наше время истекло, — сказала она, взглянув на часы. — Но я рада, что смогла хоть немного познакомить вас с египетской коллекцией.
Я был переполнен благодарностью.
— Огромное спасибо! Это было невероятно интересно! Вы потрясающий экскурсовод!
Она скромно улыбнулась.
— Всегда пожалуйста. Приходите еще.
Я вышел из музея, ощущая себя окрыленным, но в то же время думая о том, как бы этой милой женщине не попало от руководства за такое своеволие. Только позже, случайно увидев документальный фильм о музее, я узнал, что та самая женщина, которая провела для меня эту импровизированную экскурсию, была Ирина Александровна Антонова, директор Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.
Я был поражен и восхищен. Директор, лично проводящий экскурсию для случайного посетителя под самое закрытие, — это было невероятно. Этот случай навсегда остался в моей памяти как символ настоящей любви к искусству и готовности делиться этой любовью с другими. А египетский зал музея Пушкина стал для меня особенным местом, хранящим не только древние артефакты, но и теплоту и внимание Ирины Александровны Антоновой.
11.05.2025