Аксиоматика стихосложения

    АКСИОМАТИКА СТИХОСЛОЖЕНИЯ


          Этот текст – переработка моей “Математический теории стихотворного размера”. Главные изменения касаются второй части, посвященной дольникам и сходным вопросам.

     “Теория” писалась не столько для того, чтобы изложить   суть дела для других, сколько с целью помочь автору  разобраться в вопросе самому.  Отсюда некоторые метания из стороны в сторону, пара тупиков, из которых пришлось выбираться на задней передаче,  и общая  расхлябанность  изложения. Здесь я попытался сгладить  углы и убрать –  по рецепту Гаусса  –   строительные  леса вокруг  законченного  здания.   

       Одолевший первую часть сможет без труда относить сочиненные по правилам   стихи к тому или иному классическому размеру. Вторая часть, как мне кажется, проясняет запутанный вопрос формального определения дольника. Текст  также может помочь начинающему стихотворцу, но хорошие поэты пишут правильные стихи и  без всякой теории. Маяковский, подобно   Онегину, не знал разницы между ямбом и хореем, но все же превосходно различал размеры  на слух. 




               Введение

     Первый вопрос, на который не мешало бы ответить, прежде чем браться за дело: имеет ли вообще смысл какая-то еще теория стихотворных размеров после стольких существующих. Я займу пару страниц объяснением моей мотивации. 

     Неофит полагает, что определить  размер стиха – дело нехитрое. Есть схемы, наподобие диаграмм для вязания крючком. Расставь ударения, сравни со схемой … Однако, читатель с улицы, желающий  самостоятельно определить как именно  написано то или иное стихотворение,   скорее всего потерпит крах. Первопричина состоит в том, что одни  ударения для сравнения со схемой надо из строчки убрать, а другие, на первый взгляд отсутствующие, поставить. Причем, от положения этих убираемых / вставляемых ударений может коренным образом зависеть классификация. Одна и та же строчка в зависимости от добавленных ударений («иктов») иногда  может звучать и как ямб, и как амфибрахий, скажем — ее можно употреблять в стихотворениях, написанных обоими размерами, и определить, какой именно для строчки «родной» может быть весьма непросто. Примеры таких стихов приведены далее в тексте.  Гуру классификаций утверждают, что операция стирания/добавления ударений очевидна каждому знатоку, однако зачастую на трех гуру имеется пять классификаций сложных случаев, в которых один и тот же стих идет под разными именами, а иногда и под разными схемами расстановки недостающих ударений и удаления лишних...

        Известный филолог Гаспаров, много лет потративший на изучение русской поэзии, пишет: “Когда школьнику или студенту предлагается определение: “Ямб – это стихи, в которых на четных слогах стоят ударения, а на нечетных отсутствуют”, – а потом перед такими строками, как “Бой барабанный, клики, скрежет”, делается оговорка, что на четных слогах ударения иной раз пропускаются, а на нечетных иной раз появляются, то после этого трудно не почувствовать себя перед лицом хаоса.”

          Чуть более близкое знакомство с состоянием дел в современной науке о размерах показывает (с моей дилетантской точки зрения, разумеется), что на самом деле хорошо понятны и разобраны лишь классические времена русского стиха –  от примерно Пушкина и до примерно Тютчева или А.К. Толстого; после начинается прерия с индейцами. Нет даже согласия относительно того, что именно характеризует русский стих – силлабика (слога независимо от ударений), тоника (ударения независимо от слогов), либо же силлабо-тоника (сочетание обоих). Силлаботоника превосходно объясняет классику 19 века, но в двадцатом хронически сбоит и буксует. Я встречал  в некоторых недавних статьях утверждения, что не существует общепринятой классификации логаэдов (стихов, написанных повторяющимся, но неклассическим сочетанием стоп, как у Цветаевой и Мандельштама), или что нечетко определено понятие дольника ( способа стихосложения , обычного у Есенина, Блока, Гумилева... ).

       Именно  ощущение, что я стою перед  лицом  хаоса,  побудило меня попытаться применить к стихосложению методы, привычные для ученого-естественника – четкая формализация и аккуратное сравнение моделей  с реальностью.

           Цель этой работы –   построить теорию размера с минимальным количеством произвола, в идеале пригодную для того, чтобы размер стиха определял компьютер, не отягченный  интеллектом вообще  в какой бы то ни было  форме. Такая теория должна быть аксиоматической, то есть включать в себя несколько простых положений из которых логически  выводится все остальное,  включая классификации.    

          Я не претендую на то, чтобы предлагать какие-то новые идеи: старых в науке о размерах больше чем достаточно — скорее, мне  хочется свести множество различных терминологий и классификаций к некому единству, организованному на базе минимального количества как можно более ясных постулатов. Изучение  размеров развивалась параллельно со стихосложением,  терминологии устаревали (часть их восходит к античности), и каждое следующее поколение  теоретиков  тянуло за собой хвост  прежних названий. В результате скопился огромный груз нечетких понятий, которые скорее затемняют суть дела, чем проясняют ее. Я стараюсь пользоваться установившейся  терминологией где ее понимаю и где она не мешает с моей точки зрения  существу, но сам подход «с чистого листа » подразумевает частичное дублирование и называние старых вещей новыми словами, что, разумеется, не может не вызывать раздражение  привыкших  к стандартным названиям. Мне хочется верить, что непривычные термины вызваны не столько моим невежеством, сколько желанием более четко определить, что я имею в виду.

         Идея предлагаемого подхода состоит в том, что для классификации надо учитывать лишь сильные, словарные ударения, и вообще убрать из строчки все сомнительные. Разумеется, оставшихся часто   не хватит на то, чтобы однозначно определить размер по ЕДИНСТВЕННОЙ строке. Но стихотворения из одной строки чрезвычайно редки — обычно там несколько (а то и очень много) строк, написанных по сути одним размером. Мы будем называть такие строки эквивалентными. Сразу замечу, что эквиаалентность  строк  в коем  случае не означает, что схема ударений для них одинакова, как это неявно подразумевает стандартная теория. Для дольника это даже не означает, что в таких строках одинаковое количество слогов (хотя в классических размерах это выполнено). 

       В этой работе  описан  несложный  свод правил расстановки ударений и сравнения схем, который позволяет определить, принадлежат ли  одному размеру строки,  которые мы подозреваем в эквивалентности,  а если да, то какому. Для пяти классических размеров и логаэдов это делается сравнительно легко, хотя есть нюансы и тонкости. Во второй части  показано как можно  модифицировать процедуру для того, чтобы классифицировать значительный пласт того, что называют дольниками, хотя само понятие дольника в литературе крайне  нечеткое. 


           Если пытаться указать основное отличие предлагаемого метода от других, можно сказать, что в нашей  классификации размер — это свойство не каждой отдельный строки, но согласования оных. Не строка принадлежит размеру, но размер образуется взаимодействием строк,  участвующих  в его создании, как армия создается взаимодействием военных. Сотня  бойцов --  еще  не войско;  взаимодействие воинов отличает отряд от толпы.  Подобная  разница  особенно заметна для дольников, где классические классификации  отдельных строк размыты,  но строки тем не менее образуют  единство, описываемое не слишком сложными формальными правилами.   




 2  Элементарные сведения о размерах.


             Мы считаем, что ключ к стихотворным размерам находится в порядке расположения ударных и безударных слогов строки, наш подход по сути силлаботонический. В ряде случаев порядок легко находятся — он связан с правильным чередованием. Если обозначить безударный слог маленькой буквой «а», а ударный — большой «А», то строчку Онегина «Смыч-кУ вол-шЕб-но-му пос-лУш-на » можно записать в виде аАаАаааАа. (Такое представление строки мы будем в дальнейшем для краткости называть «записью».) На первый взгляд, в расположении ударных слогов не видно особенной закономерности, но присмотревшись можно обнаружить, что все ударные слога в девятисложной строке стоят на четных позициях : 2,4,8. Шестая ударная позиция, однако, пропущена. В предыдущей строчке «БлистАтельна, полувоздУшна» всего два ударения, но и они стоят на четных позициях 2,8. Если не полениться и прошерстить всего Онегина, то обнаружится, что подавляющее большинство ударений романа стоят на четных позициях, а там, где это неверно, есть сильные резоны переместить ударение на четный слог. В силу этого обстоятельства говорят, что «Онегин» написан ямбом. Ямб получается, когда все ударные слоги стоят на четных местах (но не все четные места обязательно заняты). Если ударные слоги стоят только на нечетных местах, размер называется хореем. («Горные вершины/Спят во тьме ночной» – это хорей).

        Если бы возможности русского стихосложения ограничивались ямбом с хореем, жизнь теоретика, полагаю, стала бы лучше (не знаю, насколько веселее). Но множество явно ритмически организованных стихов и не ямбы, и не хореи. «Я си-дЕл у ок-нА в пе-ре-пОл-нен-ном зА-ле/Где-то пели смычки о любви » (Блок) — это ааАааАааАа, ударные слога 3,6,9. Здесь два нечетных и одно четное ударение. Находчивый читатель, конечно, сразу же догадается, что просто здесь период повторения не два, но  три, а в остальном  все устроено так же,  как в Онегине. Такой размер называется «анапест». Еще более находчивый читатель догадается, что никто не мешает сделать ударным каждый второй слог из трех аАааАааАаа...., а то и (страшно сказать) каждый первый: АааАааАаа... такие размеры тоже  существуют, по ним пишут стихи, и они называются соответственно амфибрахием и дактилем. Возникает немедленный вопрос, а что если четыре? АаааАаааАаа -скажем? Такой трюк представляется не слишком перспективным — двухсложные слова будут стремиться ставить лишние ударения, а совсем не употреблять двухсложных слов при нашей жизни довольно тяжело. Не то, что подобный размер невозможен, но он явно принадлежит к области стихотворного гурманства. Такие четырехсложные сочетания, разумеется, рассматривались, они называются “пеонами”, но школа, которая ими увлекалась, имеет теперь скорее историческое значение.

       Необходимо еще одно маленькое дополнение — рифма. Тот слог, который рифмуется, обязательно ударен. Поэтому стихотворная строчка может кончаться лишь на А (мужская рифма), либо на Аа (и тогда она женская). Для особо торжественных случаев существует и так называемая дактильная: Ааа («Я матерь божия ныне с молИт-во-ю/ Не о спасении, не перед бИт-во- ю». (Лермонтов)) . Более длинные безударные хвосты в рифмовке крайне редки (хотя в принципе возможны). Ударение в рифме зовется константным (постоянным) и оно в любом уважающем себя рифмованном стихе присутствует всегда.

            До этого момента в науке о размерах все идет хорошо и плавно. Каждое базовое сочетание длиной в период «аА», «Аа», «Ааа», «аАа», «ааА» называют стопой, и говорят, что в ямбе и хорее стопы запросто могут пустыми (пиррихий), а в исключительном случае и заполненными целиком («спондей»). Тогда ямбическая строка состоит (почти) лишь  из ямбических стоп и пиррихиев (и рифмы на конце, которая отдельно). А хорейная строка из хорейных стоп. И так далее. Иногда встречаются мелкие детали вроде спондея-другого («ШвЕд, рУсский колет, рубит, режет»  (Пушкин) -ААаАаАаА — это ямб с ударным шведом — первого ударного слога там быть не должно бы), но в целом пока мы ограничиваемся Пушкиным с Лермонтовым теория стоп с обозримыми модификациями работает вполне удовлетворительно. Описание трехсложных размеров выглядит более затейливо - там надо думать как можно пристыковывать стопы к рифме и как этого делать нельзя.

               Тем не менее в двадцатом веке выяснилось, что и трехсложные размеры вместе с двухсложными отнюдь не исчерпывают всех возможностей. «А ещё, несмотря на бритость/Сытость, питость (моргну — и трачу!)/За какую-то — вдруг — побитость/За какой-то их взгляд собачий “ (Цветаева) имеет строчки: ааАааАаАа/ АаАааАаАа / ааАааАаАа /ааАааАаАа. Это начинается как хорей, АаАа, но потом вдруг делает трехсложную стопу и оборачивается ямбом аАаА — ударные слога 1,3,6,8. Такое как следует не укладывается ни в правильный двусложный размер, ни в правильный трехсложный, но явно существует в природе. Попытки запихнуть подобные размеры (их, разумеется, существует много) в прокрустово ложе стоп напоминают укладывание жирафа в холодильник. Во-первых, приходится вводить правила согласования разных типов стоп. Во-вторых, ту же цветаевскую строчку можно разбить Аа Аа аАа Аа — хорей плюс амфибрахий посередине, а можно и на Аа Ааа аА аА — хорей плюс дактиль плюс два ямба, а можно и как Аа Аа а аА аА — переход от хорея к ямбу через неударный слог, и все запутывается настолько, что, полагаю, даже автор классификации не всегда может сказать какое стихотворение проходит по какому ведомству, и не проходит ли оно по двум сразу - или же просто принадлежит к неведомому подвиду.  В дольниках количнство подобных  строк может быть  больше, чем блох у уличного пса --  там принадлежность строки к классическому размеру — сколее исключение, чем правило.   Поэтому некоторые филологи считают, что стопы в нашем климате не приживутся; они начинают рассматривать всевозможные комбинации ударных и безударных слогов в строках определенной длины и искать в каких стихах те или иные появились. Учитывая, что в на 10 слогов математически существуют 1024 возможных комбинации, а при сравнении двух строк мы получим квадрат этого числа, что десяток пятистопных ямбов — на самом деле один размер, а также, что одна и та же строка может иногда входить в разные размеры - и еще неплохо бы куда-нибудь пристроить нестрогие  вроде дольника, такое занятие на практике оборачивается подобием китайской энциклопедии Борхеса, согласно которой животные делятся на : « а) принадлежащих Императору б) набальзамированных в) прирученных г) молочных поросят д) сирен е) сказочных ж) бродячих собак... »

 


3.  Механика определения размера, если он точный


            В предлагаемой здесь альтернативной теории размера, вместо того, чтобы говорить о том, какой стихотворная строка может быть, мы говорим о том, какой она БЫТЬ НЕ МОЖЕТ, и считаем, что все не запрещенное разрешено. Во-вторых, мы не приписываем определенного размера КАЖДОЙ строке: размер при таком рассмотрении оказывается свойством СОГЛАСОВАНИЯ строк. Оба свойства — дозволенности строки (когда она не запрещена) и согласованности («схожести» ) строк описываются простыми формальными правилами. Из этих правил следует достаточно ясное определение того, что можно считать строгим размером. При этом естественно получаются все пять классических размеров и много неклассических, встречающихся на практике и называемых порой «логаэдами» (мы тоже будем их так называть). 

       Идея “ разрешенности”  строки сохраняется и для дольников, но  простое правило согласования строк, пригодное для классических размеров,  для них  не работает.  Не то, что строки в дольнике совсем не согласованы, но  правило согласования для них  необходимо модифицировать по сравнению с классикой 19 века, что приводит к большему разнообразию возможностей.

         К математически-аксиоматической подоплеке работы не стоит относиться слишком серьезно. Вся математика состоит в нескольких определениях и пятке элементарных теорем. На самом деле, для практического применения теории читать математику вовсе не обязательно, так что я помещаю ее в качестве приложения — она нужна главным образом для уверенности в формальной непротиворечивости процедуры. Для практически  настроенного человека доказательство может заключаться просто-напросто в том, что теория сработает на стихах из хрестоматии, которые практически настроенный человек может сам выбрать. Хотя привлекаемая математика элементарна, это все-таки чуть более, чем просто арифметика, за рамки которой не выходят традиционные теории размера.
       


          Определение: Будем называть ЗАПИСЬЮ строки последовательность заглавных и строчных букв, в которых строчная буква “а» означает безударный слог, а заглавная “А” ударный.

     Вопрос о том, какие слоги ударные, а какие – нет, имеет решающее значение для дальнейшего. В стихе некоторые логичные для прозы ударения ослабляются, а некоторые подчеркиваются. Пытаться разобраться, исходя из звучания, какие ударения куда передвигаются, достаточно  сложно, во всяком случае, тому, кто не занимался этим пять лет на кафедре, посему мы собираемся вообще выкинуть все сомнительные, оставив лишь те, которые сдвинуть уж совсем невозможно.

          Во-первых, надо разобраться имеют ли односложные слова ударения. Во-вторых, как мы увидим, даже некоторые двухсложные слова в стихе иногда могут терять ударение или получать его вне нормального места. Эти два вопроса мы волевым способом решаем следующим сводом правил:

  I   Односложные слова считаются безударными, когда не попадают под рифму.
 
 II   Предлоги из одной согласной “в”, “с” , “к” за слог не считаются вообще.
 
 III  Двусложные существительные, прилагательные и глаголы имеют свои словарные ударения, но двусложные служебные слова наподобие «моя, наша, тебе, или, еще, это,  когда...» фиксированных ударений не имеют и считаются для записей безударными. Если они стоят в конце строки, им приписывается ударение соответствующей рифмы.

Последнее правило требует некоторого обоснования.

              Рассмотрим двустишие Блока: «Я сидел у окна в переполненном зале … Я послал тебе черную розу в бокале». Первая строчка - ааАааАааАааАа. Вторая, если ставить нормальное ударение в «тебе» : ааАаААааАааАа. Видно, что для анапеста, которым написан стих, слово «тебе» должно быть просто безударным. «На слух» оно в стихе действительно безударно. Попробуем заменить его существительным с ударением на первом или втором слоге. В качестве парочки для подобных упражнений мы будем использовать: «тапок-сапог». Эти два слова обладают сходным звучанием и разными ударениями. Подстановка «Я послал тАпок черную розу в бокале » звучит по ритму столь же отвратительно, как и «Я послал сапОг черную розу в бокале». То есть, слову «тебе» в контексте этой строчки не стоит приписывать ударения вообще. Теперь другой пример (Ахматова): «На стене его тонкий профиль/ГавриИл Или Мефистофель». Формально, ударение в «или» на первом слоге. Попробуем обувную подстановку: «Гавриил сапог Мефистофель» звучит (отвлекаясь от смысла ) вполне нормально. Второй же вариант: «Гавриил тапок Мефистофель» явно неправилен. Учитывая, что отсутствие ударения в нужном месте не является препятствием для восприятия размера (препятствие — только присутствие в ненужном), мы можем с чистой совестью заявить, что «или» тут или безударно, или перемещает ударение на другой слог. Для дальнейшего нам проще считать, что оно безударно, тем более, что это не столь радикальное решение, как смещение ударения. Точно такой же оказывается ситуация с другим двустишием из «Поэмы без героя»: «Меня в сумраке с этой рамой/Из который глядит тот самый ». Здесь «менЯ» имеет ударение на втором слоге, но «Тапок в сумраке с этой рамой » звучит «правильно», а «сапог» - нет, то есть «меня» здесь как минимум безударно. Еще один пример: «Послушайте, ребята / Страна наша богата» (А.К.Толстой). Это ямб, ударение в «наша» должно быть на втором слоге. Опять: «страна сапог богата» звучит нормально, «страна тапок» -увы.

     При нашем подходе лучше не  ставить хоть чем-нибудь сомнительного ударения. Лишь словарные фонетические ударения в глаголах, прилагательных, существительных, и никаких вообще ударений в односложных словах — вот наш девиз.


      Далее мы говорим, что запись ЗАКОННА, если в ней нет двух рядом стоящих ударных слогов. Строки, запись которых незаконна, попросту не могут по нашей идеологии встречаться в стихе вообще. Таким образом, мы запрещаем в стихах спондеи. Конечно, два ударных слога подряд довольно часто встречаются в поэтических текстах («Швед, русский колет, рубит режет»), или любой из четырех примеров предыдущего параграфа - но наши правила расстановки ударений такие случаи как спондеи не рассматривают. «Швед» односложен, а три остальных не проходят обувной тест.

      С этими поправками, спондей в русском стихе (неважно, классическом,  или дольнике) найти очень трудно.

           Те спондеи, которые мы разрешаем, делают стихотворную строку крайне уродливой: «ПлохОй мАльчик », «ВагОн тУт» (конец строки, односложное ударно ), «Сапог, тапок лежат» - за такие строчки в стихотворном тексте по головке, мягко говоря, не гладят. (Заметьте, что «Тапок, сапог лежат», «Ванюша, мальчик плохой», «Тут вагон» уже разрешено и куда более съедобно).


        Итак, чтобы быть частью стиха с размером, строке достаточно не иметь спондеев и не мазать ударением мимо рифмы (даже если строки и не срифмованы). Это « отрицательное» (“апофатическое”) определение, оно накладывает на строку саму по себе лишь минимальные  ограничения. Любая же не запрещенная строка считается разрешенной. По-видимому, это действительно так –  многообразие размеров достаточно для того, чтобы строка с практически любым разрешенным распределением ударений была частью какого-нибудь стиха, и особенно это верно для не очень длинных строк. Сама по себе стихотворная строка не очень существенна –  стихи получаются от их соединения.

            Рассмотрим строку «Полтавы», упомянутую Гаспаровым в качестве источника когнитивного диссонанса студентов: “ Бой барабанный, клики, скрежет ”. Если, как это инстинктивно хочется, считать «Бой» ударным, то мы получим АааАаАаАа  - и тогда у нас две проблемы в школьном определении ямба: первый слог ударен, а он должен бы быть безударным, а второй безударен, но в ямбе должен бы стоять под ударением. При принятом нами определении ударения (все односложные слова безударны), мы избавляемся от первой проблемы — «правильная» запись  строки : аааАаАаАа. Что делать со второй? По нашей идеологии, надо взять из «Полтавы» другую строку. Скажем «Страдая раной, Карл явился» Это: аАаАаааАа (Карл безударен!). Здесь до ямба тоже не хватает ударения. А теперь наложим две строки друга на друга. Образуем «сумму». В этой сумме будут отмечены все места, где есть хоть один ударный слог.

  аааАаАаАа
+аАаАаааАа
=аАаАаАаАа

Недостающий в первой записи второй ударный возьмется из второй строки, недостающий во второй записи шестой ударный возьмется из первой, остальные ударные слога просто совпадут. В результате мы получим полную строку ямба — все четные ударны, все нечетные безударны.  И мы получим законную запись, в которую больше нельзя вставить ни одного ударения так, чтобы она не стала незаконной. Такую запись, полученную сложением записей отдельных строк, мы будем называть МАКСИМАЛЬНОЙ записью или максимальной строкой. Именно она, но не конкретные строки, окончательно фиксирует размер.

        Естественно, все строки четырехстопного ямба « Полтавы » при чтении звучат примерно как аАаАаАаА(а), потому ни в какую сумму ударный слог на нечетном месте пролезть не может. И, разумеется, записи всех отдельных строк Полтавы можно получить, заменяя в этой максимальной записи некоторое количество ударных слогов на безударные.

 Определение: СУММОЙ двух стихотворных строк является строка, в которой ударны все те, и только те слога, которые ударны хотя бы в одной из строк суммы (а безударны те, которые безударны в обоих).
  Пример: АааАа + аАаАа= ААаАа

   Две стихотворные строки КЛАССИЧЕСКИ  СХОДНЫ, или КЛАССИЧЕСКИ СОГДАСОВАНЫ тогда и только тогда, когда их сумма законна. Идея состит в том, что двустишия можно образовывать сходными строками, и только ими — и это верно, как легко догадаться, не только для ямба, но и для любого правильного размера, который записывается любым чередованием стоп, включая как пять стандартных  размеров, так и логаэды. Это доказывается в приложении, хотя, если немного подумать, понятно и так.

           Почему именно сумма? Я подозреваю, что какие-то рудиментарные механизмы нашего мозга исследуют строчки на схожесть примерно таким способом — на самом деле над слогами осуществляется очень базовая компьютерная операция — логическое «или». Если после логического «или » мы получаем что-то, звучащее для нашего процессора наподобие логического «да», то он тихо радуется жизни, а если оно звучит как «нет», процессор огорчается. При нашей идеологии, смежные ударные слога в одной строке звучат скверно, и столь же скверно они звучат, когда появляются в результате наложения друг на друга двух связанных рифмой строк сходной структуры.


Теперь вернемся к полтавскому бою. Пушкинскую строку “ Бой барабанный, клики, скрежет ” аааАаАаАа можно дополнить до максимальной еще и как АааАаАаАа. Такая строчка порывается быть хореем или дактилем, но в результате не становится ни тем, ни другим. Это логаэд. У Пушкина ей не место. Но модернист или постмодернист запросто может вставить такую строчку в стих и в ее новом звучании.

Как (ритмически) читать этот стихотворный  ужас проще понять, разбив строки пополам и зарифмовав середину

В месяц туманный
           Кошку режут
Бой барабанный
            Клики, скрежет.

        Полагаю, Александр Сергеевич переворачивается от такой поэзии в гробу, но чисто ритмически в 20-21 веке таким звуком никого уже не удивишь. И так оно слышится в логаэде АааАаАаАа.

Еще один пример. В «Онегине» (ямб), строчка «Блистательна, полувоздушна» (аАаааааАа) рифмуется с ямбом же «Смычку волшебному послушна» (аАаАаааАа). Но ее можно зарифмовать и с амфибрахием:

Смычку виртуоза послушна  (аАааАааАа)
Блистательна, полувоздушна.

Итак:

Смычку виртуоза послушна / Блистательна, полувоздушна -  читается нормально (амфибрахий)
Смычку волшебному послушна / Блистательна, полувоздушна -  читается нормально (ямб)
Смычку виртуоза послушна / Смычку волшебному послушна -  нарушение согласования и так классические стихи делать нельзя.

Естественно, амфибрахию не месте в ямбе, и произносится эта строка на чужом месте не так, как в поэме. Заметим также, что «Смычку волшебному послушна» можно прочитать исключительно в ямбе — эта строка дополняется лишь до ямба, и только до него.

         Мораль последних  параграфов  состоит в том, что если законную строку можно дополнить до максимальной несколькими способами, то у такой строки есть превосходные шансы поучаствовать в нескольких различных размерах. Отсюда и мое несколько неортодоксальное утверждение, что размер в целом проявляется лишь от взаимодействия строк, не заключаясь полностью в каждой отдельной. Естественно, для некоторых строк, принадлежащих к нескольким размерам, появление в чужом лагере будет не особенно желательно, но, похоже, они туда все-таки войдут, не ломая другой размер напрочь.

Итак,  для определения размера классического  стиха достаточно выполнить простой, но нудный алгоритм.

Первое: Сделать записи для зквивалентных  строк отрывка ( (обычно) зарифмованных строк одного размера), учитывая правила обработки ударений.

Второе: Сложить все строки вместе.

Третье: Если результат сложения - максимальная строка, то мы получили наш размер. Если не максимальная,  но законная запись, речь идет о ПОДМНОЖЕСТВЕ (обычно одного ) размера. “Подмножества” в установившихся теориях двухсложных размеров зовут “формами”, но у нас могут быть подмножества и логаэдов, и чисто трехсложных размеров, хотя последнее скорее маргинально, ибо потребует часто повторяющихся безударных интервалов не в три слога, а в пять. Если результат незаконен (либо если строки содержат разное число слогов), то  стих  может быть написан дольником, либо еще более вольным способом, а то  и попросту определённого размера в нашей терминологии не придерживается.


Четвертое: размеру присваивается номер по номенклатуре, изложенной в следующей секции. Некоторые номера соответствуют правильным размерам от ямба до анапеста.




4. Номенклатура



Есть пять КЛАССИЧЕСКИХ  РАЗМЕРОВ.
  Ямбом называется стихотворная строка, все ударные слоги которой четны, 2n+2  (аАаАаА....).
 Хореем :  все ударные слоги нечетны, 2n+1 (АаАаАа...)
 Дактилем :  все ударные слоги имеют формулу 3n+1 (АааАааАааА...)
 Амфибрахием: 3n+2 (аАааАааАа...)
 Анапестом: 1, или 3n +3, (АаАааАааАааА... )

 n=0,1,2...

Нетрудно видеть, что все классические  размеры — максимальные строки. В анапест, ааАааАааА... мы должны для максимальности вставить первое ударное А: АаАааАааА... Наличие первго ударного слога в анапесте случается довольно часто.
Например, известное  стихотворение Некрасова «одержИмый холОпским недУгом/ ЦЕлый гОрод с какИм-то испУгом» записывается как ааАааАааАа / АаАааАааАа — первая его строчка — чистый анапест, вторая имеет первый ударный слог. Замечу мимоходом, что это одно из исключений теории размера по стопам, имя которым — легион.

    Нетрудно догадаться, что в максимальной строке между ударными слогами помещается либо один безударный слог, либо два. Это вполне очевидно — если есть три безударных слога подряд, на среднем  можно поставить ударение и получить законную строку, что противоречит определению максимальности.

   Теперь мы можем выписать все возможные размеры (я буду их писать с мужскими рифмами, для женских или дактильных надо добавить «а» или «аа» справа ).


К примеру,

Семь слогов:

                аАаАааА  -  б.н.
                аАааАаА — б.н.
                АаАаАаА -  хорей
                АааАааА — дактиль

Восемь  слогов:

                аАаАаАаА  - ямб
                аАааАааА  - амфибрахий
                АаАаАааА  - б.н
                АаАааАаА  - б.н
                АааАаАаА  - б.н

Девять  слогов:
               
                аАаАаАааА  - б.н.
                аАаАааАаА  - б.н.
                аАааАаАаА  - б.н.
                АаАаАаАаА - хорей
                АаАааАааА  - анапест с первым ударным
                АааАаАааА  - б.н
                АааАааАаА  - б.н   

 и т.п.

         Для завершения картины нам остается только придумать короткое и ясное обозначение для размеров вместе со способом получения всех возможных.

Назовем цифрой 1 безударное «а» с начала строки.
Цифрой  2  Аа
Цифрой  3  Ааа

   Тогда размер записывается комбинацией типа 1232А = а Аа Ааа Аа А = аАаАааАаА, если он мужской, комбинацией типа 33Аа = АааАааАа, если женский, и типа 122Ааа в случае дактильной рифмы.

   Единица может стоять только первой или не стоять вообще. Сумма цифр в обозначении плюс количество слогов в рифме дает общее количество слогов в строке.

     Чистым ямбам отвечают размеры 12222..., чистым хореям 222..., 333.. - дактиль, 1333...-амфибрахий, 23333... - анапест с первым ударным слогом. Для остальных размеров, имеющих названия соответствие будет более хитрым. Так «сапфический одиннадцатисложник» - два хорея, дактиль, два хорея: АаАаАааАаАа — это у нас  2232(Аа). Часто стихи пишутся чередованием мужских и женских рифм с одинаковым цифровым началом, и я буквенную часть иногда буду отпускать там, где это не приводит к недоразумениям. С другой стороны, двойную анакрузу (безударное начало из двух слогов) в законной, но не максимальной записи иногда имеет смысл выписать явно. В частности, чистый анапест может иметь запись “аа333...”

В приложении 2 я коротко касаюсь других возможных номенклатур




 5. Автопробегом по 19 веку


    Теперь, вооруженные алгоритмом, мы можем начать смотреть как этот алгоритм работает на конкретных примерах. Самая нудная часть дела - расставить ударения. К счастью, в сети есть программы, которые это делают за нас. К несчастью, буковки набивать приходится самому...

Итак, «Онегин», первая строфа.
«Мой дядя самых честных правил...»

аАаАаАаАа
аАаАаааА
аааАаАаАа
аАаАаааА
аАаАаАаАа
аАаааАаАа
аАаАаааА
аааАаАаА
аАаАаааАа
аааАаааА
аАаАаааА
аАаааАаАа
аАаАаааА
аАаааАаА


 Для женской рифмы у нас есть:
аАаАаАаАа
аааАаАаАа
аАаааАаАа
аАаАаааАа

сумма: аАаАаАаАа — чистый ямб, 1222Аа, никаких спондеев, все строчки согласованы. Из 8 возможностей АС здесь использует лишь 4, но всего в 6 строчках. Не используются, как нетрудно догадаться, в основном строки с длинными словами, дающие лишь два ударения на строку, но дальше в романе встречается, натурально, и такое. «Блистательна, полувоздушна», напомню - аАаааааАа

Для мужской:
аАаАаааА
аааАаАаА
аааАаааА
аАаааАаА

Сумма аАаАаАаА — опять ямб, 1222А, и снова все в порядке. Мы находим бОльшую часть группы уже в первой строфе. Дальнейшее копание в «Онегине» может быть интересно лишь с точки зрения накопления разнообразных статистик вроде того, какая запись выпадает сколько раз, и какая с какой чаще рифмуется.

          В двух десятках просмотренных мной строф я не нашел никаких нарушений правил разрешенный строк и согасования — Пушкин держит размер как часовой у Мавзолея винтовку, не отдавая ее никому.

    Возьмем «Отцы пустынники и жены непорочны»

аАаАаааАаааАа
аАаааАаАаааАа
аааАаАаАаааА
….



         В женской рифме мы получаем сумму аАаАаАаАаааАа — это ПОДМНОЖЕСТВО ямба, немаксимальная запись, но она дополняется до ямба единственным возможным образом. Можно сказать, что здесь имеется пеон. В мужской, это почти так — есть лишь одна запись с ударением в позиции 10. Видимо, Пушкин здесь хочет большей строгости в размере, чем это обеспечивается онегинским ямбом.

Лермонтов «И скучно и грустно»

аАааАааАааАааА
аАааАааАа
аАааАааАааАааА
аАааАааАааАа...



Классический амфибрахий 1333А, все строки — максимальные, женские строки разной длины.

«Горные вершины», демонстрация хорея АаАаА, 22А(а).

АаааАа
ааааА
АаааАа
АаАаА



«К портрету»

аАааАааАа... Амфибрахий чистый


 Итак, классика приятна тем, что в ней обычно не нарушается ни правило законной строки, ни правило согласования размеров по сумме. То есть она допускает прямую, простую и четкую классификацию. Неприятна же она тем, что по большому счету не использует ничего, кроме классических размеров, и следовательно не представляет никакой особенной трудности с точки зрения разложения на стопы — ради нее одной не стоило бы городить огород.

          В целом, проверяя наш алгоритм классикой 19 века мы убеждаемся в экспериментальной пригодности двух его постулатов для правильных размеров: отсутствия спондеев (так, как они понимаются в нашем определении) и нахождения сильных ударений лишь на определенных местах строки, диктуемых некой определющей записью. Рассмотрение примеров (их рассмотрена  не одна сотня ) демонстирует, что наш алгоритм, хотя и пренебрегающий значительной частью рассматриваемых филологами тонкостей типа цезуры, вполне успешен для однозначной, быстрой и удобной сортировки стихов.


6. Логаэд

        Сочинения Цветаевой с точки зрения излагаемой теории   интересны тем, что она употребляет (наряду с классическими ) точные, но неклассические размеры.

        В литературе они иногда называются «логаэдами» (слово-песня с греческого), и описываются теорией как комбинация нескольких разнокалиберных стоп. Например, уже упомянутый «сапфический 11-сложник», представляет из себя два хорея дактиль и два ямба : АаАаАааАаАа. Само собой, его можно рассматривать и как хорей сначала, а ямб потом, сиречь «хориямб» - это зависит от личных вкусов классификатора.


Многие стихи Цветаевой укладываются в классические размеры, но уже упоминаемая нами «Хвала богатым»

«И засим, упредив заране,
Что меж мной и тобою — мили!
Что себя причисляю к рвани,
Что честно; мое место в мире:»

...




написана совершенно правильным, но не совсем классическим:

ааАааАаАа
АаАааАаАа
ааАааааАа
ааАааааАа
…

В стихе также встречаются ааааааааАа и аааааАаАа, то есть Цветаева использует уже известную нам схему замены  ударных слогов на безударные в максимальной строке  АаАааАаАа, 232А(а), просто сама максимальная строка теперь  не принадлежит ни к одному из пяти правильных размеров.



«Доблесть и девственность»:

«Доблесть и девственность!— Сей союз
Древен и дивен, как Смерть и Слава.
Красною кровью своей клянусь
И головою своей кудрявой —

Ноши не будет у этих плеч,
Кроме божественной ноши — Мира!
Нежную руку кладу на меч:
На лебединую шею Лиры.»

АааАааааА
АааАааааАа
АааАааАаА
аааАааАаАа

АааАааАаА
АааАааАаАа
АааАааАаА
аааАааАаАа

Размер АааАааАаА(а) -332А(а), строгий (нет никаких нарушений сходства), максимальный и неклассический (логаэд), он, однако, может без особой натяжки рассматриваться и как вариант дактиля.


     Надо сказать, в литературе, следуя Гаспарову, цветаевские логаэды иногда причисляют к дольникам. Мы, однако, увидим, что в  дольнике наше правило согласования “законная сумма” - обычно нарушается неким весьма специфическим образом. Посему я не вижу никакой необходимости рассматривать логаэды отдельно от трехсложников – они подчиняются сходным законам, но у трехсложников образующая строка немного проще. В частности, у логаэдов тоже могут быть подмножества.  Посмотрим, к примеру, на стихотворение Г. Иванова “Облако свернулось клубком”

«Облако свернулось клубком,
Катится блаженный клубок,
И за голубым голубком
Розовый летит голубок.»

      АаааАааА, все строки имеют эту запись. Ее можно достроить до полной единственным способом АаАаАааА, то есть это – подмножество (или форма) логаэда 223А,  точно в том же смысле, в котором “Отцы пустынники ” Пушкина – форма ямба. Но в смысле гаспаровской классификации написанное совершенно строгим размером стихотворение имеет скорее статус тактовика, ибо в нем имеются  три безударных между ударными – то есть формально оно должно быть очень “вольным”...







Приложение 1 ФОРМАЛИСТИКА

       Здесь будут даны формальные определения, следствия из них и некоторые комментарии.

      Определение 1

 Назовем ЗАПИСЬЮ строки  последовательность заглавных и строчных букв “а”, в которых строчная буква означает безударный слог, а заглавная “А” ударный.


             Определение 2

Запись ЗАКОННА, если в ней нет двух рядом стоящих ударных слогов.
 

               Определение 3

Строка СТИХОТВОРНА, если она имеет законную запись и правильное окончание. Правильным окончанием является Аа в случае женской рифмы, А для мужской и Ааа для дактильной.

          Определение 4

       СУММОЙ двух стихотворных строк является строка, в которой ударны все те, и только те слога, которые ударны хотя бы в одной из строк суммы (а безударны те, которые безударны в обоих). Складывать можно лишь строки одинаковой длины.
     Пример: АааАа + аАаАа= ААаАа

         Определение 5
Две стихотворные строки СХОДНЫ тогда и только тогда, когда их сумма законна.

Определение 6

      Максимальной строкой называется стихотворная строка, в которую невозможно законно вставить ни одного ударения, заменив безударный слог на ударный.

Определение 7

   Максимальная строка называется размером.

Определение 8

Есть пять ПРАВИЛЬНЫХ РАЗМЕРОВ.
  Ямбом называется стихотворная строка, все ударные слоги которой четны, 2n+2 .
 Хореем :  все ударные слоги нечетны, 2n+1
 Дактилем :  все ударные слоги имеют формулу 3n+1
 Амфибрахием: 3n+2
 Анапестом: 1,  или 3n +3,
 n=0,1,2...



 Определение 9

    Строка принадлежит размеру, если она получается из соответствующей максимальной строки заменой некоторого количества (начиная с нуля) ударных слогов на безударные.

    Теорема 1:

 Все строки, принадлежащие одному размеру, попарно сходны между собой.

 Действительно, складывая любые два представителя одного размера мы получим лишь те ударные слога, которые были в максимальном, и они не могут быть смежными.

Теорема 2:

Никакие две различные максимальные строки не сходны между собой.

В максимальную строку нельзя законно вставить ни одного А, следовательно если сумма двух максимальных строк законна, обе строки  должны совпадать.

Теорема 3.

Если в максимальной строке N ударных слогов, из нее можно образовать группу , включающую  2 в степени N-1 строчек, принадлежащих одному размеру.

 Это следует из того, что рифма обязательно должна иметь ударение, а остальные ударения на N-1 местах могут либо присутствовать, либо отсутствовать. Это эквивалентно двузначному числу из N-1 цифр, что как известно дает 2 в степени N-1 возможностей.

    Для трех ударных слогов  будет 4 комбинации, для 4 — 8, для 5 — 16. Естественно, эти комбинации будут математически включать и монстров наподобие ааааааааааааАа , которые на практике реализовать непросто. (Стосорокакилограммовый — это только аааааааАа, и годится в онегинский ямб - «Пугать отчяаньем готовым/ стосорокакилограммовым»).


      Теорема 4.

     Если у нас есть группа попарно сходных строк, то все они принадлежат одному размеру.

      Сложив их все, мы получим некую законную строку. Дополнив строку до любой возможной максимальной, мы получим размер, которому будут принадлежать все строки группы.

 Теорема 5.

     В максимальной строке между ударными слогами помещается либо один безударный слог, либо два.

     Если есть три безударных слога подряд, на среднем  можно поставить ударение и получить законную строку, что противоречит определению максимальности.

 
    Приложение 2
 О ВОЗМОЖНЫХ НОМЕНКЛАТУРАХ МАКСИМАЛЬНЫХ СТРОК

     Итак, у нес есть запись вида аАааАаАаАааА, или АаАааАа... где между ударными слогами может быть один или два безударных... Каким образом записать ее в более коротком виде?

         Наше предложение состоит в том, чтобы обозначить Аа=2, Ааа=3, а первый безударный, когда он имеется,  записывать как 1.

        Альтернатива, ранее предложенная автором «Стихов.ру» Рихардом Мором, состоит в том, чтобы строки с первым безударным записывать, используя аА =Я(мб) и ааА =А(напест). Соответственно, Аа и Ааа для разложения строк с первым ударным, он называет Х(ореем) и Д(актилем). Строки в его нотации обозначаются сочетаниями соответствующих букв. В его обозначениях чистые размеры записываются очень просто (за исключением амфмбрахия, конечно, который оказывается сочетанием ямба с анапестом);  скажем, пятистопный ямб будет чем-то вроде Я5, но запись длинных логаэдов представляет собой эзотерическую процедуру с таблицами. Приделывание рифмы также означает некую дополнительную рябь по воде.

     На самом деле, существует и третий, чуть менее очевидный вариант(который тоже рассматривался Мором) , когда за базовые элементы берутся Аа — хорей и аАа — амфибрахий. Тогда проблема переносится с начала строки на ее хвост. После некоторого размышления можно понять, что все максимальные строки, независимо от начала, запишутся некой последовательностью этих двух стоп, но так как их комбинация всегда кончается на Аа, то мы не можем получить никакой рифмы, кроме женской. Например, первая упомянутая выше строка будет аАа аАа Аа Аа — и   аА подвиснет. Для рифмы, однако, несложно придумать простые правила с дополнительными буквами.  Все вплоть до нее  разложится однозначно и беспроблемно. В этой записи ямб аАа Аа Аа... выглядит довольно экзотично, особенно если обзывать стопы буквами.

  Взвешивая преимущества и недостатки этой троицы, мой разум склоняется к моему же (о, сюрприз! ) варианту, что бы по этому поводу ни говорили ревнители традиций. В частности, у меня  мужскую и женскую  рифму можно легко «отстегнуть», сохранив остальное обозначение. Учитывая, что писать стихотворение одним размером, чередуя лишь мужскую/женскую — крайне распространенная практика, это очень удобно. Если для обозначения пятистопного хорея выписывать пять двоек подряд очень не хочется, то это можно сделать словами; описания же «сапфический одиннадцатисложник», «два хорея, дактиль и два хорея» и 2232Аа, обозначающие одно и то же, практически равнозначны по сложности.

  Приложение 3. Про наш способ расстановки ударений

         Наша договоренность относительно ударений, разумеется, далеко не исчерпывает суть дела. Двухсложные служебные слова наподобие “еще”, идущие у нас по ведомству безударных, а также односложные существительные вносят свою лепту, как и требуемые смыслом паузы и подчеркивания. Сама идея нашей классификации состоит в том, чтобы для легкого и однозначного распределения стихов по размерам отбросить все хоть сколько-нибудь сомнительное. Цезуры, деление на отдельные слова, нормальные ударения в двусложных служебных и односложные – все идет по ведомству “безударно”. Поэт лучше нас чувствует свою ритмику и учитывает эти особенности подсознательно –  поэтому мы можем рассчитывать на стихотворца  в деле воссоздания скелета динозавра по поврежденным остаткам трех других из той же породы.

     Подразумеваемая размером перекидка ударения относительно “слабого прозаического ” может происходить с неким скрежетом душевных шестеренок, создавая в стихе напряжение. В этом смысле довольно интересно сравнить два классических сочинения, формально написанных одним и тем же  пятистопным хореем с одинаковой рифмовкой и даже количеством четверостиший: лермонтовское “Выхожу один я на дорогу” и есенинское “Не жалею, не зову, не плачу”


Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;

Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.

ааАаАаааАа
ааАаАаааА
ааАаАаАаАа
ааАаАаааА

ааАаАаааАа
ааАаАаааА
ааааАаааАа
ааАаАаааА

ааАаАаааАа
ааАаАаааА
ааАаАаааАа
ааАаАаааА

ааааАаааАа
ааАаАаааА
ааАаАаАаАа
ааАаАаАаА

ааАаааааАа
ааАаАаАаА
ааааАаааАа
ааааАаааА

Просуммировав, получим ааАаАаАа+рифма, то есть запись законна, но не максимальна – имеем на самом деле подмножество хорея АаАаАа... Размер более строг, чем собственно хорей. По первым трем слогам – чистый анапест. Далее, пятый слог ударен практически везде – за одним исключением. Третий предпочтительно ударен (4 исключения на 20 строк), а седьмой предпочтительно безударен (тоже четыре исключения). Самая характерная по мелодии строка - это “ааАаАаааА “ -”сквозь туман кремнистый путь блестит”,  и она немного варьируется относительно неподвижного пятого ударения – третье иногда исчезает, а седьмое иногда появляется. При этом ни разу не делается так, чтобы третье исчезло, а седьмое появилось одновременно. То есть, кроме собственно хорея, у Лермонтова прибавлено изрядное количество дополнительной структуры. По сути, его размер – это легкие вариации на тему первой-второй строк, то есть подмножества с тремя ударениями, а не с пятью возможными. Лермонтовский стих обладает образцовой музыкальностью.

Теперь Есенин

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть.

ааАаааАаАа
ааАаАаАаА
ааАаАаааАаа
ааАаАаааА

ааАаааАаАа
АаАаааааА
ааАаАаааАа
ааАаАаааА

ааАаааАаАа
ааАаааАаА
ааааАаааАа
АаааааАаА

ааАаАаааАа
ааааааАаА
АаааАаАаАа
ааАаАаааА

ааааааАаАа
АаАаАаАаА
ааааАаааАа
ааАаАаааА

Первое, что бросается в глаза (скорее, ударяет в уши) - “увяданья золотом охваченный” , которое выбивается из строгого размера – дактильная рифма вместо женской. Видимо, для Есенина особенно важно подчеркнуть эту строчку (что он нарушения “не слышит” представляется совершенно невероятным). Так что дальше в целях классификации и инвентаря будем считать, что золото увяданья записывается без последнего слога. Далее, у Есенина первый слог в 5 случаях ударен, третий в 13, пятый безударен в 12, седьмой ударен в десяти. Всего у него 12 плюс-минус одно ударение на строфу (38 мест ), итого в среднем, с учетом свободных мест и использованных на рифму ударений, каждая вертикальная колонка должна бы быть заполнена ровно наполовину... По десять ударений в колонке. Что будет в пределах случайности? Мудрая наука статистика говорит нам, что плюс-минус корень из десяти,  то есть от 7 до 13 будет еще в пределах, а сильно больше или меньше уже попахивает злым умыслом. Судя по статистике, Сергей Александрович вполне случаен. А у Михаила Юрьевича первой ударной нет совсем, пятая отсутствует лишь раз, что случайностью быть может с вероятностью выигрыша в “Спортлото”, а третья встречается лишь четыре раза, что скорее всего есть умысел ставить мало. Соответсвенно, в седьмой образуется серьезный избыток. То, что если у Лермонтова есть третья ударная, то точно нет седьмой, запросто может быть и случайностью... Но общее заключение таково: Есенин использует пятистопный хорей на полную катушку, разок его откровенно нарушает, делает монструозный пробел “расшевеливаешь пламень уст”, и таким образом “расшатывает”, “огрубляет” слишком мелодичное для слуха начала двадцатого века звучание столетней давности.
             Два стихотворения настолько различаются “на слух”, что осознание одинаковости по сути их размеров оказывается для неспециалиста неким сюрпризом.
      Пересматривая текст, я обнаружил, что сделал ошибку в оцифровке, и в последней строке у Лермонтова первый слог ударен. Это единственная строка с ударным слогом. Завершающий аккорд.
          Разумеется, такого рода подсчеты и сравнения чрезвычайно популярны в филологической науке...







Честь вторая. Нестрогие размеры


   В “Математической теории” рассмотрение  для дольников и более  свободных стихов  строилось “от частного к общему, а потом от общего к частному”. Сначала  брались  отдельные примеры,  в которых делалась попытка вычленить закономерности, постепенно формулировались принципы, и эти принципы применялись к новым примерам. Путь к нахождению правила может быть интересен  тому, кто склонен искать закономерности  самостоятельно  –  остальным он скорее затемняет суть дела, как строительные леса заслоняют  здание, хотя и дают идею о его конструкции.     Здесь я сформулирую конечный результат, не обсуждая толком, почему он именно таков и каким путем к нему пришли,  а затем  покажу, как тот же самый   принцип  применим  к разным  стихам.  Результат рассмотрения состоит  том, что стихотворения, традиционно называемые дольниками  описываются модифицированной теорией почти так же хорошо, как  классические стихи описываются  теорией первой части. Попутно мы получаем классификацию дольников по размерам, вполне схолную с классификацией классики и логаэдов.   

   

      1.   Правило согласования для дольников

       В первой части было показано, что теория  классического размера может быть основана  на двух постулатах:  а.) каждая   строка должна быть законной ( то есть  не иметь спондеев в нашем понимании),  и б.) любые   две эквивалентные строки   должны быть согласованы по правилу разрешенной суммы.

      Первый постулат остается в силе и для дольников, но второй,  о согласовании, необходимо   модифицировать.  Это видно хотя бы   по тому, что в дольниках эквивалентные  строки не обязаны иметь одинаковое количество слогов.  “Классическая” сумма строк в  дольнике   может  быть запрещенной, либо, если  в двух сравниваемых строках количество слогов различно, не существует вообще.



      ОПРЕДЕЛЕНИЕ: в записи вводится операция “звездочка” (*), которая состоит в добавлении несуществуюшего безударного слога.               

        Пример:  если начальная запись была аАаАааА, то запись со звездочкой может быть аАа*АааА, и она  для последующего должна рассматриваться как аАааАааА.

         ОПРЕДЕЛЕНИЕ: Две строчки называются согласованными по дольнику, если классическое согласование достигается добавлением в каждую из двух строчек максимум одной зведочки. (Можно добавлять одну звездочку в одну строку, и не добавлять в другую, либо добавить по одной в каждую. Если ничего  добавлять для согласования  не надо, строки согласованы классически, но для дальнейшего в этом случае иногда имеет смысл добавить по одной в каждую, сохранив согласование.) 
         

Пример 1:

ааАааАаА  (8 слогов)
и
ааАаааааА (9 слогов )

не согласованы классически, но станут, если добавить звездочку в первую строчку

ааАааАа*А  (9 слогов) =ааАааАааА  классически  согласовано с  ааАаааааА, анапест без первого ударного.

Пример 2:

аааАааАаА (8 слогов)
и
аааАаАааА (8 слогов)

Здесь количество слогов одинаково, но сумма незаконна, аааАаААаА.
Чтобы классичски согласовать эти строки нам нужны две звездочки, по одной в каждую строку.

аааАааА*аА = аааАааАааА  (9 слогов)
аааАа*АааА=  аааАааАааА   (9 слогов)
 
Обе модифицированные  строчки  одинаковы, следовательно согласованы,  дактиль.
 На самом деле эти два примера взяты из стихотворений Есенина и Блока соответственно.

  Здесь  важно, что количество звездочек для согласования по дольнику не может быть больше одной на строчку.  Позволяя больше, мы слишком удалимся от того, что звучит как ритмически организованный стих.

    В разрешенной строке два ударных слога должны быть разделены как минимум одним безударным. Добавляя  безударный, мы обязатеельно  получим  в качестве модифицированной строки нечто, содержащее трехсложную  стопу, то есть логаэд, либо чисто трехсложный размер.

ОПРЕДЕЛЕНИЕ: Законная сумма двух модифицированных звездочками срифмованных  строк в дольнике называется определяющей.   

Пример 3 Для примера 1 определяющая сумма  ааАааАааА --  анапест, для второго -  аааАааАааА  эквивалентна дактилю  АааАааАааА .

Для дольников очень характерна картина когда срифмованные  строки с записями типа 23 -32-33 согласуются между собой в любом порядке, 23-32, 23-33, или 32-33. 

   Определяющая сумма для дольников играет роль законной суммы классического стиха.

   Мы постулируем, что в дольнике срифмованные строки согласованы друг с другом по правилу со звездочкой, а определящие строки для срифмованных согласованы  попарно, опять-таки по дольнику, так что существует единая максимальная  определяющая строка для всех определяющих строк. Это и есть то, что мы будем называть размером дольника. Часто  он совпадает с каким-нибудь трехсложным, но возможен и логаэд.

    Идея модифицированного  правила сравнения состоит в том, что один безударный слог на слух может не сильно  отличаться от двух безударных. Поэтому если в строке “неправильных” мест  немного,  она вполне успешно маскируется  под близкий к ней классичский трехсложный  размер, либо логаэд. Сходные рассуждения развивал  в свое время  Шенгели, которого   обвиняли   в волюнтаризме. Аксиоматика, замечу,  есть волюнтаризм в чистом виде. Рассел говорил что  преимущества у  постулирования такие же, как преимущества воровства перед честным трудом. Но если воровать дает нам  средства, и нас не поймали – почему бы и нет...   



2. Простой пример дольника
   

Есенин,  «Все живое особой метой». Я не беру первое четверостишие, ибо в нем правила дольника грубо, откровенно и намеренно нарушаются. Начинаем со второй строфы:

«Худощавый и низкорослый,
Средь мальчишек всегда герой,
Часто, часто с разбитым носом
Приходил я к себе домой.

И навстречу испуганной маме
Я цедил сквозь кровавый рот:
"Ничего! Я споткнулся о камень,
Это к завтраму все заживет".

ааАааааАа    аа32 или 23
ааАааАаА     аа32
аааааАаАа    аа32
ааАааАаА     аа32

ааАааАааАа  аа33
ааАааАа*А     аа32
ааАааАааАа  аа33
ааАаааааА    аа33

    Для связанных рифмой строк у Есенина могут быть три возможности.

-  аа33-аа33, с определяющей строкой аа33
-  аа32-аа33, с определяющей строкой аа33
-  аа32-аа32, с определяющей строкой аа32


аа33- анапест, классический трехсложный размер.   Дольник в данном случае достигается случайным — время от времени –  превращением в двусложную  всегда лишь  одной стопы анапеста –  последней.

Мы имеем таким образом определящие строки аа33 и аа32. Очевидно, аа33 получется из аа32 добавлением звездочки во вторую стопу, так что максимальная определяющая для определяющих – анапест аа33.

    Выбрасывание одной строки для подгонки под размер   — очень обычное дело. Поэты пишут на слух, и раз уж они решили не особенно беспокоиться насчет строгости, то часто не беспокоятся  всерьез. На самом деле, одна-единственная вываливающаяся из размера строчка имеет тенденцию особенно запоминаться. (Правда, если вываливаются десять, не запоминается никакая...) Примеры таких вываливающихся  строк: «Я на правую руку надела / Перчатку с левой руки», или «Там жду я Прекрасной Дамы», или «Увяданья золотом охваченный /Я не буду больше молодым» –  если вы не можете по ним определить автора, то вероятно   плохо учились  в школе.



3.   Трехиктовый дольник по Гаспарову


  Обычное определение дольника состоит в том, что в нем каждая  строка включает в себя одинаковое количество групп с ударением, но расстояния между ударными и безударными слогами не фиксрованы. В норме  между ударными стоит один или два безударных, но может быть ноль или три. Формально “ударный” слог может не иметь фонетического ударения, он просто подчеркивается при чтении, поэтому  говорят не об ударениях, но об “иктах”.

   Проблема подобного определения состоит в том, что оно  с одной стороны плохо отграничивает дольники от логаэдов, а с другой  плохо их отграничивет от более безалаберных форм. От одного лишь утверждения  “иногда может быть ноль или три” у математика может случиться небольшой инфаркт. Что в этом контексте значит “иногда”? 

  Трехударным или трехиктовым дольником Гаспаров называет стих, в строках которого три икта, между которыми имеется от одного до двух слогов.

   Легко видеть, что если ударных слогов три, то мы имеем следующие возможности:

1 АааАаА    32
2 АаАааА    23
3 АааАааА  33
4 АаАаА     22

По Гаспарову также возможна анакруза, то есть безударный слог в начале, либо двойная анакруза – два безударных.

Номер четыре – чистый ямб, или хорей в зависимости от анакрузы. Номер три дает в зависимости от анкрузы трехсложные размеры. Видно, что мы можем согласовать по дольнику пару 1-2 добавив по звездочке в каждую строку, а пары 1-3 и 2-3 согласуются при добавлении звездочки в соответствующую стопу более короткого размера. Согласовать двухсложный размер  с трехсложным  по нашей схеме невозможно, и они по Гаспарову не смешиваются. 4-1 и 4-2 согласуются добавлением зведочки в соотвествуюшую стопу более короткого размера, но в среднем вставлять в дольник ямбы-хореи не принято. Платье из х/б с рукавами из шелка выглядит странновато.


  Таким образом, то  что Гаспаров считает дольником,  в основном подходит  под наше определение тоже, но Гаспаров считает дольниками и то, что в нашей классификации – чистый  логаэд.      

    В частности,  в качестве примера трехударного дольника он приводит поэму Смелякова “Строгая любовь” , которая суть откровенный логаэд 232, а первая же ее строчка “В зыбком мареве кумача” - АаАааааА - демонстрирует при трех иктах  просто за счет явных фонетических ударений расстояние аж в 4 безударных между вторым и третьим иктами. Подобных строк у Смелякова более, чем достаточно. Насколько я понимаю, филолог трактует эту ситуацию в том духе, что здесь две анакрузы (первых безударных), но иногда первая безударная немного ударяется... Если я верно уловил, в  крайне интересной  статье 1963 года о статистике  трехударных дольников (на неимоверном материале 38 тысяч!! стихов - и это в докомпьютерную эпоху) утверждается, что первый ударной в двойной анакрузе ( БЕЗударном начале ) статистически точно так же част, как и в прозе просто. Так что гаспаровское понимание трехударного  дольника скорее приспособлено под мозг филолога, чем под мозг математика.
 
     Для иллюстрации   я разберу некоторые примеры  из статьи Гаспарова, добавив несколько стихотворений первой половины 20 века. 


Примеры трехиктовых дольников

 Блок.

“Черный ворон в сумраке снежном,
Черный бархат на смуглых плечах.
Томный голос пением нежным
Мне поет о южных ночах.

В легком сердце - страсть и беспечность,
Словно с моря мне подан знак.
Над бездонным провалом в вечность,
Задыхаясь, летит рысак.”

Такую красотень  даже жалко резать, но ноблес меня оближ...

АаАаАааАа  223
АаАааАааА  233
АаАаАааАа  223
ааАа*АааА   223

АаАааааАа  232
ааАааАаА   232
ааАааАаАа  232
ааАааАаА   232

   223 обычно рифмуется с 223 же, а 232 с 232. Из 8 пар точное согласование имеется в 6. Поэтому стихотворение звучит достаточно строго.

Здесь, в отличие от есенинского “Все живое особой метой”, кроме определяющих строк 233 и 232, есть также и определяющая строка 223.   Все три определяющих строки согласованы по дольнику и размер – анапест с первой ударной 233.





Опять Есенин (у Гаспарова отменный вкус)

“Ты такая ж простая, как все,
Как сто тысяч других в России.
Знаешь ты одинокий рассвет,
Знаешь холод осени синий.

По-смешному я сердцем влип,
Я по-глупому мысли занял.
Твой иконный и строгий лик
По часовням висел в Рязанях.”

ааАааАааА     233
ааАааАа*Аа   232
АааааАааА     233
АаАа*АааАа  223

ааАааАаА      232
ааАааАаАа    232
ааАааАаА      232
ааАааАаАа    232

Здесь первое четверостишие согласовывается по определяющей строке анапесту с первой ударной 233, второе согласовано как чистый логаэд 232. Размер дольника такой же, как у Блока предыдущего примера.



 Гумилев, «Наступление»

«Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня,
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.»

ааАааАаАа   232
АааааАаА    232
ааАааааАа   232
ааАааАаА    232

«Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.»

ааАа*АааАа   223
ааАааАаА     232 
ааАааАа*Аа  232
АаАааАаА     232

Часть согласований по чистому логаэду 232, а 223-232 согласуются по анапесту / дольнику 233.

Ахматова “Поэма без героя”


«Полно мне леденеть от страха,
Лучше кликну Чакону Баха,
        А за ней войдет человек...
Он не станет мне милым мужем,
Но мы с ним такое заслужим,
        Что смутится Двадцатый Век.»


АааааАаАа     232
АаАааАаАа    232
аа*ааАааА      223
ааАааАа*Аа   232
аа*ааАааАа    223
ааАааАа*А     232

Здесь в смысле размера то же самое, что у супруга  в “Наступлении”, но другая система рифмовки.






4.  Пример, который не является трехиктовым дольником по Гаспарову


Блок “Девушка пела в церковном хоре”

«Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.

Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.

И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.

И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.»

АааАааАа*Аа  332
аааАааА*аА   332
аааАааАа*Аа   332
аааАа*АааА   323

ааааАааАаАа 1332
*аааАаАааА   323
аАааАааАаАа 1332
аАааАаАааА   1323

аааАааАа*Аа  332
аАаАаааааА   1233
аааАааАааАа   333
*АаааааааА    233

аАааАааааАа   1323
аАааАааА*аА  1332
аАа*АаАааАа  1223
ааааАа*АааА   1323


“Девушка пела ”  основана на логаэдах, которые получаются урезанием на безударный слог амфибрахия 1333, такими как 333, 1332, 1233… Эти логаэды получаются после добавления не более одной звездочки в срифмованные пары строк. Казалось бы, образующая 332 из женской рифмы первой строфы не подходит под идею что ее можно получить удаляя лишь один безударный из 1333, но на самом деле эти две строчки можно согласовать и по 333, добавив по звездочке в последнюю стопу.    Таким образом, максимальная сумма для определяющих строк, размер, это амфибрахий 1333, а срифмованные имеют образующие суммы 333, 1332, 1233, 1323. Разнообразие отдельных строк еще больше:  добавляются  332, 233, 1223, 323. Заметим также, что чистый амфибрахий 1333, на котором стих собственно говоря и построен, отсутствует. Это также верно для “Поэмы без героя”, где анапест почти не встречается. 





5.  Другие варианты дольника.
 Чиннов

Следующим номером мы рассмотрим интересный пример, который приводит в своей статье Корчагин. Это стихотворение  поэта-эмигранта Игоря Чиннова.   

«Ночами едет сквозь зыбкий сон
За тенью клячи – тень телеги,
И тени ворон со всех сторон
В лучах луны, в налетевшем снеге.

Как будто душу мою везут
Из царства тЕней – в царство тЕней.
Змеиную тень бросает кнут,
Возница сам – не бросает тени…

Быть может, это и наяву
Меня везут, и страшно ехать,
И я напрасно тебя зову,
И голос твой – неживое эхо.»

аАааАааАаА  - определяющая строка для мужских рифм

аАа*АааАаА
аАаАа*ааАа
аАааАа*ааА
аАаАааАаАа

аАа*АааааА
аАаАа*АаАа
аАаа*ааАаА
аАааааАаАа

аАа*аааааА
аАаА*аАаАа
ааа*АааАаА
аАааааАаАа

аАаАааАаАа — определяющая  строка для женских


     Тонкость состоит в том, что вычеркивая из  аАаАааАаАа одну безударную, мы получим точно ямб — и этот ямб формально звучит в  «За тенью клячи – тень телеги»  Если посмотреть на запись для второй строки, наша звездочка оказывается  прямо  на месте тире. Поэт как бы  говорит недогадливому  читателю:  «Чувак, не руби  ямбом — сделай паузу. Дай отстояться слогу...»  Точно такое же тире стоит во второй ямбической строке «Из царства тЕней – в царство тЕней.» В третьей формально ямбической тире нет, но есть запятая. «Меня везут, и страшно ехать». Тире можно поставить и тут.   

        Корчагин  склонен интерпретировать этот пример в том духе, что в дольнике  тут серьезно  замешан ямб — что чертовски по Гаспарову  редко. Однако, видно, что ямб сопрягается с неямбической строкой — логаэдом, и скорее логаэд тащит ямб, чем наоборот — поэт   пунктуацией  показывает, что в этом месте слога в ямбе надо растянуть.

Таким образом, здесь две определяющие строки, которые согласованы по дольнику, и максимальня – амфибрахий 1232

Сходный прием виден в другом стихотворении Чиннова

«Пожалуй – жалость, «грусти жало»,
 И звук, как тени в ночном саду.
 Немое слово трепетало,
Я бредил словом на ходу.

Я не могу сказать яснее,
 Я не умею тебе сказать.
Как будто музыка во сне – и
Начало трепета опять.

Как будто жалость или скрипка
И даже – Муза поёт в луче.
И новый звук качнулся зыбко,
Не знаю – мой? Не знаю – чей.

И взмах крыла (несмелый, жалкий),
Как будто осенью свет весны,
И звуки флейты, как фиалки,
Пугливой свежести полны.»

аАаАаАаАа
аааАааАаА
аАаАаааАа
аАаА*аааА

аааАаАаАа
аааАааАаА
аАаАаааАа
аАаА*аааА

аАаАаааАа
аАаАааАаА
аАаааАаАа
аАаа*аАаА

аАаАаАаАа
аАаАааааА
аАаАаааАа
аАаА*аааА

аАаАааАаА — определяющая  в мужской рифме

Здесь женские рифмы согласованы классически  по ямбу, а в мужских имеется вариация на тему логаэда аАаАааАаА. Получается, что тут скорее стихотворение написано «почти ямбом», но временами в одной и той же стопе происходит «вставка» лишнего безударного звука. У Чиннова во всех четырех строфах такая вставка идет лишь во второй строке, то  есть здесь уменьшена вариативность дольника, при которой замены от пары к паре происходят в общем случайно.

С точки зрения нашего определения дольника проблем с классификацией нет и тут. Определяющие строки 1232, логаэд и 1222, ямб. Они согласованы по дольнику и максимальная строка  не трехсложный размер, но логаэд 1232.


  Заметим, что в обоих случаях у Чиннова не трехударные размеры (определяющие строки ), но откровенно четырехударные.

 

6.    Сравнение классического стиха с дольником

   Итак, мы видим, что в дольнике начала 20 века –  у Есенина, Блока, Ахматовой, Гумилева – для того, чтобы согласовать по определяющей записи зарифмованные строки нужна не операция суммы, но  менее жесткая операция “суммы со звездочкой”. Набор определяющих записей оказывается  для дольника, в отличие от классического стиха,  тоже не согласованным по классической сумме. Но он согласован по сумме со звездочкой. Любую пару определяющих записей дольника  можно согласовать, но  опять-таки лишь  со звездочкой.

      Для классического стиха можно образовывать простые суммы  любой пары эквивалентных строк. Все  пары  будут согласованы между собой и с максимальной записью. Для дольника  процедура разбивается на два шага. Сначала надо согласовать со звездочкой лишь зарифмованные пары. Определяющие записи для пар будут согласованы между собой  тоже лишь со звездочкой. В результате, для дольника можно тоже получить  максимальную запись, аналог классического размера,   которая будет в общем случае логаэдом.  Определяющие записи для пар будут получаться выкидыванием  из максимальной записи максимум  одного (и лишь одного !) безударного слога и  возможной замены ударных слогов  на безударные.  Индивидуальные записи строк получаются выкидыванием из определеяющей еще максимум одного безударного слога. Поэтому в дольнике такого типа наибольшая  возможная разница в длине строк с одинаковвм типом рифмы (мужской, например) – два слога.    Для многих дольников максимальная запись – попросту какой-нибудь трехсложный размер. Скажем, из анапеста 333 можно получить   логаэды 233, 323, 332, и потом на их основе индивидуальные строки 223, 232 и.т.д  Процедура подробно описана при рассмотрении “Девушка пела в церковном хоре” Блока.
 
       На практике, логаэды, которые являются “размером дольника” часто тяготеют к трехсложным.  Интересно отметить, что сам трехсложный размер, на основе которого сделан дольник, обычно в нем не фигурирует в чистом виде. 

     Разумеется, подвидов у дольника может быть гораздо больше, чем у ямба, например. Можно использовать только некоторые определяющие строки, дольник может быть более или менее приближен к строгому размеру, как у Чиннова и т.п.

    Таким образом, для классификации дольника надо указать его максимальную запись и, вероятно,  определяюшие строки, если используются не все возможные.
   


   
7. Упрощенный дольник

    Строгий дольник, как он у нас определен, подразумевает что срифмованные строчки должны отличаться по длине не более чем на слог от определяющей строки и друг от друга, а определяющие строки – не более, чем на слог от максимальной.   То есть индивидуальные строки могут быть максимум  на два слога короче максимальной строки. Мы можем смягчить требования, если заявим, что условие для дольника таково: добавив максимум две звездочки в любую строчку мы получим одну и ту же для всех максимальную запись. Понятно, что любой строгий дольник является также и упрощенным.  Но некоторые стихи, которые обычно  причисляют к дольникам,  не подходят под критерии строгого дольника, как он определен у нас,  однако проходят тест на упрощенный.


Ахматова

«Все мы бражники здесь, блудницы,
Как невесело вместе нам!
На стенах цветы и птицы
Томятся по облакам…»



ааАааааАа    232
ааАааАаА    232
*аАааАаАа  132
*аАааааА     132


Для этого стихотворения одной звездочки на строчку  не хватает для срифмованных строк.  В частности,  в предпоследней строфе в мужской рифме последняя строчка на два слога короче второй, чего при дольниковом согласовании быть не может.   Если мы отбросим анакрузу (или приведем ее везде к двойной) ,  то получим законный стандартный трехиктовый  дольник, но сама анкруза порой  одиночная, а порой  двойная. 

Видно, однако, что все стихотворение можно свести к анапесту аа33, добавив в каждую строку не более двух звездочек. То есть это упрощенный дольник.

Еще пример:

Брюсов

Грядущие гунны

«Где вы, грядущие гунны,           *аааАааАа 
Что тучей нависли над миром!     *аАааАааАа
Слышу ваш топот чугунный          аАааАааАа
По еще не открытым Памирам.      аааааАааАа

На нас ордой опьянелой           **аааАааАа   
Рухните с темных становий –       *АааАааАа
Оживить одряхлевшее тело         ааАааАааАа   
Волной пылающей крови.»            аА*аАааАа



Здесь есть срифмованные строки, которые отличаются двойной анакрузой. По правилу строгого дольника это невозможно. Однако, упрощенный работает. Размер – снова анапест аа33. В отличие от Ахматовой, Брюсов зажимает под строгое согласование последнюю стопу. Все строки без исключений кончаются   “аАааАа”. Опять, отбросив анакрузу, либо сделав ее везде двойной мы получим законный строгий дольник.

  Надо сказать, последние два стиха звучат  явно “расхлябаннее” (или свободнее – как кому больше нравится), чем девушка из церковного хора  Блока – классический пример строгого дольника в моем понимании.   


8. Пример из более близкого времени


“Прощайте, мадемуазель Вероника» Бродского. Я беру в каждой строфе две первых срифмованных строки. Строф много…

Если кончу дни под крылом голубки,
что вполне реально, раз мясорубки
ааАаа*а аАаАа       11  т ,  2232   
ааАа*Аа аааАа        11
          

то лет через двадцать, когда мой отпрыск,
не сумев отоварить лавровый отблеск,
ааАа*Аа аАаАа        11   д,   2332   
ааАааАа аАаАа        12

Это в сфере нравов сочтут прогрессом.
Через двадцать лет я приду за креслом,
ааАа*Аа аАаАа         11  т,  2232
ааАа*аа аАаАа          11

…



Числа справа от строк – количество слогов в строке, д – согласование по дольнику, т – точное, в стихотворении есть в двух местах специальный случай, добавленная двойная анакруза.

Строгим дольником стихотворение Бродского быть не может, ибо есть срифмованные строчки с разницей длины в два слога. Но это  упрощенный дольник по длиннному логаэду 2332. Я расставил звездочки в местах, где их не хватает.  По примеру  Брюсова в “Гуннах”, конец фиксирован, но  не как “аАааАа”- кусок трехсложного размера, а  как “аАаАа” – отрывок ямба.  Стихотворение, при всем его модернистском звучании и не очень формальной  лексике,  написано точно по тому же рецепту, как сочинение Брюсова столетней давности. Опять-таки, без анакрузы/первой стопы мы получим строгий дольник.

  Таким образом, в  примерах представлен  широкий спектр возможностей, но все  огранизованы по немногим  общим принципам.  Используя профессиональную аналогию, это напоминает переход от классической механики к квантовой – положение ударного слога и  длина строки уже не строго фиксированы, но могут  изменяться в неких небольших пределах. Интересно, что  квантовая механика и  дольники появились примерно в один и тот же период.      

9. О более сложных размерах

Гаспаров считал, что если между иктами имеется больше трех безударных слогов, то это даже не дольник, но еще более слабая форма, тактовик. В качестве эталонного   тактовика  интернет приводит Маяковского:

Дней бык пег.                ааА
Медленна лет арба.      АааааА
Наш бог бег.                ааА
Сердце наш барабан.    АааааА

В нашей классификации это классически согласованные строки разной длины:  первая и третья – хорей, вторая и четвертая – логаэд 23, или 32.

Уходи                ааА
Мне говорит она           аааАаА
А в груди                ааА
Рвется, звеня,  струна   АааАаА

Я извиняюсь за бессмыссленность сочиняемых мной  примеров и банальность рифм, но с точки зрения излагаемого здесь подхода первое и второе четверостишия написаны одинаковым размером. 

Если мы перемешаем строки одинаковой длины, вышедшее  четверостишие (отвлекаясь от смысла) будет звучать совершенно естественно, и звать его  тактовиком никому не придет в голову.    

Медленна лет арба        АааааА
Мне говорит она           аааАаА
Сердце наш барабан    АааааА
Рвется, звеня,  струна   АааАаА


Гаспаров  вероятно сказал бы, что это дольник, но по нашей классификации логаэд 32.

   С точки зрения проводимого тут подхода  безударный  интервал больше двух слогов может встретиться в стихе любого размера, и он может согласовываться много с чем.  Вспомним  “Блистательна, полувоздушна” из Онегина, написанного хрестоматийным ямбом.



Как же с точки зрения нашей теории размера писал Маяковский?

Товарищу Нетте

!Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор.        ааАаАаааАаА   
В порт, горящий, как расплавленное лето,          ааАаааАаааАа            
разворачивался и входил  товарищ «Теодор       ааАаааааАаАаааА
 Нетте».                Аа   
 
 
!Это — он.  Я узнаю его.                ааАаааАаА
В блюдечках — очках спасательных кругов.         ааАаАаАаааА
Здравствуй, Нетте!  Как я рад, что ты живой      ааАаааааааА
дымной жизнью труб, канатов и крюков.           АаАаааАаааА


…

В наших жилах —   кровь, а не водица.             АаАаааааАа
Мы идем сквозь револьверный лай,                ааАаааАаА
чтобы, умирая, воплотиться                АаааАаааАа
в пароходы, в строчки и в другие долгие дела.»    ааАаАаааАаАаааА


Как ни странно звучит подобное заявление, Маяковский написал “Теодора Нетте” попросту хореем. Если убрать лесенку и считать строки до рифмы, то все они классически эквивалентны хорею  переменной длины с женской или мужской рифмой. 22222…. Вся неровность  и слышимая раздерганность достигается неравномерностью длины строк и большими безударными интервалами, но все строки  безукоризненно ложатся на хорей.    

Обрубая строчки вокруг зарифмованных концов  мы получаем традиционные  хорейные двустишия.

Скажем:

“Я недаром вздрогнул. Не загробный вздор.   
---рАчивался и входил  товарищ «Теодор ”

Или

“В наших жилах —   кровь, а не водица.   
чтобы, умирая, воплотиться”

 “ Мы идем сквозь револьверный лай,    
   и в другие долгие дела.”   


Стихи о советском паспорте:

«Я волком бы выгрыз бюрократизм.            аАааАаа*ааА
К мандатам почтения нету.                аАааАа*Аа
К любым чертям с матерями катись           аАа*АааАааА
любая бумажка. Но эту...                аАааАааАа

По длинному фронту купе и кают            аАааАааАа*аА
чиновник учтивый движется.                аАааАа*Ааа 
Сдают паспорта, и я сдаю                аАааАаааА
мою пурпурную книжицу.»                аАа*АааАаа

         Снова строки переменной длины, но если отсчитывать от конца, то  хорошо согласовано по дольнику. В первом  четверостишии точное согласование по дольнику зарифмованных строк, во втором одна пара согласована точно, другая согласована на длину более короткой строки.  В целом   – дольник на мотивы амфибрахия.

Опять-таки двустишия выписаны дольником:

“чиновник учтивый движется. 
   мою пурпурную книжицу.” 

“К мандатам почтения нету
Любая бумажка, но эту”
 

            То есть  с точки зрения вышеизложенного  Маяковский  не отказывается от размеров  и не использует новых. Он идет от рифмы, хорошо согласовывает примыкающую к рифме часть по хорею, или дольнику, но время от времени  приделывет строкам головы примерно  такого же типа, как и хвосты – хорейные к хорейным дольниковые к дольниковым. В результате строки изрядно  разнятся по длине, но примыкающие к рифме части хорошо согласованы и в целом все стихотворение  придерживается одного размера, если не брать во внимание длину строки. Разумеется, у поэта строго соблюдается  первое требование к стихам – отсутствие спондеев. 
          Новации Маяковского с такой точки зрения – не изобретение  новых размеров, и не пренебрежение старыми,  но скорее широкое использование строк переменной длины и более свободное наложение на размер смысловой составляющей. 


Рецензии
Приветствую,

Какая радость, что нашлось Ваше творение! Как глоток воздуха! Никогда не могла разобраться “окончательно” с этим вопросом, да и некогда было. Согласна с приведённым выше мнением М. Гаспарова.

В. Маяковский меня восхищает, как и М. Цветаева. Но, хочется быть ближе А. С. Пушкину и М. Ю. Лермонтову.

Спасибо огромное за труд. Мою благодарность оформлю в баллы...

С уважением,

Ларо Хантер   16.11.2026 03:33   •   Заявить о нарушении
Спасибо, хотя баллы право слово излишне.

Если оно вам помогло разобраться, значит не зря написано. Хотя помогло разобраться и мне тоже, но мне было интересно разбираться...

Ritase   16.11.2026 03:52   Заявить о нарушении
Да, Вы правы, излишне. Возьму на заметку.
Я ещё не применяла Вашу теорию, в целом, менч рчень интересует точный, счётный подход к поэзии, потому как считаю её абсолютно свободной от всяких цифр...

Но, у меня есть книжечка дома о поэзии внутри математики...

Ларо Хантер   16.11.2026 04:36   Заявить о нарушении
Один известный математик, узнав что его бывший студент бросил науку и сделался поэтом, сказал: “Для математики ему не хватало воображения”.

В общем, применять теорию достаточно бесполезно. Хотя я попытался писать стихи на некоторые экзотические логаэды из 4 пункта, но большинство звучат просто как дольники. И скорее всего кто-то их когда-то уже пробовал. От знания что разговариваешь прозой сильно лучше не становится.

Ritase   16.11.2026 04:50   Заявить о нарушении
Да, точная фраза! Математики – люди другие, чудесные, я уверена.
В них есть, ощутима тайна. То же могу сказать и об экономистах.
Согласна с Вашей мыслью об ударениях, по-моему, это здраво:

“...лучше не ставить хоть чем-нибудь сомнительного ударения. Лишь словарные фонетические ударения в глаголах, прилагательных, существительных, и никаких вообще ударений в односложных словах — вот наш девиз.”

Попробую на днях что-то написать, давно назревает что-то.
Номенклатура похожа на нотацию в шахматах. Но, мир слова и шахматное поле – всё-таки, разное...

С интересом,

Ларо Хантер   16.11.2026 05:40   Заявить о нарушении