Я-прокурор ваша честь! Роман. Глава 11
Первые выборы в органы государственной власти Республики Крым запланировали уже осенью 2014 года.
Проблема была в системе управления, которую уже невозможно было реформировать. Требовалась кардинальная перестройка!
Крымская прокуратура участвовала в этом процессе в полном составе. Мы уже восстановились и реорганизовались под российские требования. Теперь, нужно было помочь республике обрести новый облик, - субъекта Российской Федерации.
- Наталья Владимировна! Сколько вы можете выделить людей из прокуратуры на организацию инфраструктуры выборов?
- Сергей Валерьевич, может мы прокуроров всё-таки используем по назначению? Инфраструктурой могут заниматься и просто люди. Туда необязательны прокуроры?
- Наталья Владимировна, во все остальные комиссии мы людей уже набрали.
«А вот это ошибка, Сергей Валерьевич, - подумала я. Однажды вы уже махнули рукой в одном важном вопросе. Потом пришлось аврально исправлять. Хорошо я была под рукой. А небыло бы меня?
Ну Наташ, ты себе возомнила. Нашли бы! Угу. Но ведь не нашли!».
- Хорошо Сергей Владимирович, я могу выделит человек пять из республиканской прокуратуры на помощь, - индифферентно кивнула я. Ничему людей жизнь не учит. Или это спешка?
Есть такая пословица в русском языке: «Спешка нужна только при лове блох». Жалко только, что пословицы вспоминаются в последнюю очередью.
Подготовка шла полным ходом, а мы продолжали свою кропотливую работу по выстраиванию законодательной базы для работы всех остальных органов власти региона.
Утром тринадцатого сентября я ещё не знала, что не лягу сегодня спать. В планах было уложить ребенка, проверить пару документов по надзору за избирательными комиссиями и лечь пораньше: четырнадцатого предстояло с утра объезжать участки, и я хотела встретить день свежей, выспавшейся. Свежей, впрочем, я встретила только вечер.
Звонок раздался около одиннадцати. Голос в трубке был ровный, но с той особой прокурорской ровностью, из-за которой внутри всё сжимается:
- Добрый вечер Наталья Владимировна. Простите что беспокою. У нас ЧП!
- Что именно?
Голос в трубке несколько задержался, наконец ответил:
-Типография. Там проблема с бюллетенями. Машина будет через двадцать минут. – он коротко описал проблему, обнаруженную только сегодня вечером, которая требовала срочного вмешательства прокуратуры.
- Хорошо. – расспрашивать дальше нет смысла, по дороге узнаю, сейчас умываться и одеваться.
В машине я успела перебрать в голове всё, что знала об этих выборах.
Первые выборы в Госсовет Крыма уже как российского региона. Первый единый день голосования после всего, что случилось весной. Страна смотрит на полуостров, и любое «почти» здесь тянется на всю страну. А «почти» как раз и сидело в типографии: где-то в оттиснутых сотнях тысяч листов обнаружилась ошибка. Не в фамилиях, хуже: формальная неточность, которая в наших законах о выборах весит как гиря. Такой документ, выйди он на участки, можно было бы оспаривать до бесконечности.
Голосование, которое вечером назовут волеизъявлением народа, к утру рисковало стать пустой процедурой с неопределённым результатом.
Тринадцатое сентября 2014 года клонилось к полуночи. В Симферополе стояла та особая крымская тишина начала осени - день ещё тёплый, но уже чувствуется, что лето ушло. По улицам возили урны для голосования, в участковых избирательных комиссиях дописывали последние протоколы, а где-то на окраине города горели окна типографии.
Именно там, за несколько часов до того, как первые избиратели должны были получить бюллетени, обнаружили ошибку. Мелкую на взгляд обывателя — и роковую с точки зрения закона: неточность в тексте бюллетеней могла стать поводом оспорить сами выборы, объявить их недействительными. Первый в новейшей крымской истории день голосования рисковал обернуться юридическим ничто.
- Когда обнаружили? – спросила я сопровождавшего молоденького сотрудника прокуратуры из выделенных в помощь комиссии по выборам.
- Два часа назад.
- Их что, никто не читает?
- Читают, корректоры, редакторы.
- А представители комиссии?
- Какой?
- Избирательной.
- Ну, тоже читали, наверное, – неуверенно ответил он.
- «Наверное»…
Я взяла из стопки листов готовых к упаковке верхний лист и прочитала: «Выборы депутатов Государственного Совета Автономной Республики Крым»
- Мда, сколько суеты, а всё бестолку.
- Что вы имеете в виду? – переспросил выпускающий редактор, который успел подойти к нам.
- Маленькая типография, отменяет политику Большого Крыма.
- Ну мы то откуда знали, что это неправильно?
- А вы, выпускающий редактор чего?
- Готовой продукции.
- Ну так вот ваша продукция. Вы её уже выпустили.
- А что не так, я не понимаю? – растеряно спросил он.
- Правильный заголовок должен быть такой: «Выборы депутатов Государственного Совета Республики Крым первого созыва».
- Ой йо! – хлопнул себя ладонью по лбу редактор, - Мы же использовали старое выборное клише, которое хранится на складе ещё с девяностых.
- Название то, вместе с государством поменялось. Мы теперь не Автономная Республика Крым. В составе России мы просто республика Крым.
- И что это значит?
- Это значит, что вы зря потратили бумагу, краску, труд. Потому что юридически это получаются выборы несуществующего органа в несуществующем субъекте!
- А если как-то исправить?
- Кого? Закон?
- Ну не знаю, какая разница, с ошибкой, без ошибки?
- Понятно. Вы тут с Луны на веревочке спустились. Такой бюллетень недействительный, и любой из конкурентов может через суд отменить результаты всего голосования по Крыму!
- Может не будут?
- А если будут?
Он сокрушенно покачал головой.
- Черновик проверили?
- Точно так Наталья Владимировна. Там всё чисто!
- В смысле?
- Э-э-э-м, в смысле всё правильно!
Я отошла и оглядела массу коробок уже готовых к отправке.
- Сколько отпечатали?
- Полтора миллиона. – сокрушенно выдавил редактор.
Кто-то удивлённо ойкнул.
- Ну что-ж, теперь, вторая часть марлезонского балета.
- Что вы имеете в виду?
- Всё по новой. Проверяем, вносим коррективы в шаблон, и печатаем по новой.
- Что? Все полтора миллиона?
- Всё полтора миллиона, - кивнула я.
Дальше всё развивалось в темпе, который бывает только когда время уже не течёт, а летит. Типографию подняли по тревоге. Разворачивали машины, выгружали свежие листы, проверяли каждый тираж. Прокурорские работники люди, чья профессия обычно означает неторопливость и бумажную основательность, в эту ночь стали штурманами конвейера: всё
сверяли, считали, фиксировали, не позволяли спешке обернуться новой ошибкой.
В цеху пахло краской и горячей бумагой. Станки работали, над столами склонились люди с лупами - вычитывали свежие листы чуть ли не строчка за строчкой. Рядом с одним из них стоял наш старший помощник прокурора и что-то вписывал в блокнот. Я подошла, поздороваться, никто не поздоровался в ответ, только кивнули: времени на этикет не было, и это я поняла сразу.
Работали. За полупрозрачной стеной цеха дремала в кресле женщина из типографии, консервная банка с недопитым кофе застыла на столе, и где-то в коридоре тихо тикали настенные часы - единственный звук, который не имел отношения к делу.
А потом началась вторая часть ночи - доставка. Старший помощник прокурора, Зуев, мужчина с сединой в бровях, всучил молодому помощнику блокнот и объяснил на ходу:
- Твоя теперь логистика. Понял?
- Понял.
- Считаешь каждый тираж. Вышел из машины — пересчитали, погрузили — опечатали, arrivederci. Ни один паллет не едет без твоего куска бумаги с номером и подписью. Понял?
Я понял. И вот тут, кстати, я впервые почувствовал, что значит моя профессия не из учебника. Учебник говорит: прокурор осуществляет надзор. Жизнь говорит: прокурор в полпервого ночи стоит у складской двери с блокнотом и уверяет грузчика, который уже третий раз зевает, что «именно этот поддон с пятнадцатого ряда, да, я видел номер, смена - в двенадцать двадцать».
- Вот и хорошо. - Зуев помолчал и добавил тише: -Вся страна смотрит на нас, Андрей. Поэтому работаем.
Колонну собирали так, как, наверное, собирают колонны на войне: быстро, без разговоров, с той собранностью, от которой в воздухе звенит. Сколько было машин - сейчас уже не скажу точно, память щедро стёрла цифры и оставила только картинки. Машины накрыли брезентом, пакеты опечатали, в каждую кабину сели наши прокуроры.
Колонны с бюллетенями шли по тёмным дорогам полуострова, и рядом в каждой машине ехал человек в прокурорском форменном кителе. Не для парада - как живая печать на конверте: кортеж под надзором, пакет опечатан, путь прослеживается от печатного станка до двери участковой комиссии. К рассвету бюллетени легли туда, где утром их ждали сотни тысяч людей.
Ночь на дороге была та особая, предосенняя: звёзды низкие, асфальт ещё держит дневное тепло, и от этого кажется, что лето просто на минуту отошло и сейчас вернётся. Только вернулось совсем другое - утро четырнадцатого сентября.
По расписанию колонна прибыла к участковым комиссиям в разных концах города. В школе на окраине, где уже дежурила комиссия, бюллетени получили уже под утро. Председатель комиссии, женщина лет шестидесяти с парой очков, встретила ребят у входа и, когда они внесли пакеты, перекрестила их ладонью - не то чтобы крестясь, а так, жестом поверх воздуха. Потом расписалась, поставила печать, сказала:
- Спасибо, ребята. Вы не представляете, как вы вовремя.
А она себе даже представить не могла как это «вовремя» складывалось! Никто не представлял - в этом и был весь смысл. Ни избиратели, выстроившиеся утром в очередь, ни члены комиссии, ни сами мы в момент выгрузки. Все видели только ровный, скучный, аккуратный день голосования. Никто не представлял - в этом и был весь смысл. Утром четырнадцатого сентября город проснулся в ту обычную, слегка зубастую тишину первого серьёзного дня. На остановках читали газеты с портретами кандидатов, бабушки обсуждали кандидатов у ларьков, молодые родители везли коляски - по пути заглянуть на участок, чтобы дети посмотрели, как мама впервые после долгих лет опускает бюллетень в российскую урну. В очередях говорили о разном: о том, что пенсию обещали пересчитать; о том, что по телевизору показали Аксёнова - «а он в жизни, говорят, спокойнее, чем в новостях»; кто-то вспоминал, что в марте ходили на другой референдум - и тоже очередь была, только длиннее. Про бюллетени никто не говорил ничего. Они были. Они лежали на столах, и кто-то разве что удивлялся, отчего это бюллетени такие пахнут свежей краской? Они были, пахли свежей краской, и этого было достаточно.
Утром четырнадцатого сентября крымчане голосовали. Никто из стоящих в очередях к урнам не знал, что этой ночью где-то едва не рухнуло всё, - и, пожалуй, это лучший финал такой истории: надзорная работа ценна именно тогда, когда её не видно. Авария была предотвращена, о ней потом расскажут страницы книги «Крымская весна. До и после», но в то утро над участками просто стояла обычная тишина выборов.
Так и получилась картина, достойная пера: романтика тут вовсе не в погонах и орденах, а в том, что группа уставших людей за одну ночь сделала так, чтобы утро осталось скучным, предсказуемым и законным. В работе прокурора, как выяснилось, и правда есть свой жанр героики - только сюжет у него нарочито антинавязчивый: «ничего не случилось». И это «ничего» - высшая награда.
Вечером позвонил старший прокурор Зуев.
- Наталья Владимировна, - голос у него был уже другой, - уставший, но с ноткой того самого удовлетворения, от хорошо сделанной работы. Он только доложил:
- Всё чисто. Замечаний по голосованию нет. Письменный доклад написал, отдам завтра утром.
Боже, какие молодцы мои ребята!
- Молодцы. Отдыхайте.
И всё. Больше в тот день о ночной ошибке не сказал никто - да и потом нечасто. Но если разложить эти сутки на минуты, то и окажется, что героика у прокурорской работы - это не выстрелы и не ордена, а пересчитанные паллеты, опечатанные пакеты, сорок километров в час и бородатый водитель, который везёт бумагу, от которой зависит, честным ли будет завтрашнее утро. «Ничего не случилось» - только с этим «ничего» вся эта ночь и была справлена.
Выборы в Государственный совет Крыма в сентябре 2014 г. могли бы не состояться. Только благодаря быстрым и решительным действиям работников республиканской прокуратуры проблему удалось разрешить.
Подведение итогов после выборов было рутиной. Проговорили о том что сделано, что ещё предстоит сделать, и мельком коснулись ночного происшествия.
- Наталья Владимировна. Я хотел бы объявить благодарность всему личному составу республиканской прокуратуры за оперативное вмешательство и исправление ошибки, допущенной нерадивыми сотрудниками!
- Хорошо Сергей Валерьевич. Я передам всему личному составу прокуратуры ваши слова, - кивнула я.
Конечно, в рамках политического процесса, это было несущественное недоразумение. Но для меня и ребят из прокуратуры – это показатель зрелости и ответственности. Теперь я точно знаю, что мои прокуроры в случае необходимости сделаю намного больше, чем об этом думают кураторы из Москвы.
Да, к сожалению, этот случай не оказал особого влияния на отношение федеральных прокуроров к нам крымчанам. Уровень недоверия к местным специалистам оставался очень высоким, ещё очень длительное время. Это угнетало меня, и конечно мешало моей работе.
Свидетельство о публикации №226111501894