Вариант 1. Заячий тулупчик, или.. Как Пушкин сшил
Заячий тулупчик, или.. Как Пушкин сшил себе судьбу..
Буран.. Потерянная дорога.. Мутное пятно огонька на постоялом дворе. И юный Петруша Гринёв, ещё не отошедший от вчерашней попойки, вдруг совершает нелепый, почти детский жест: он приказывает Савельичу отдать вожатому, - спасшему его, чужому мужику с «окаянными плечищами», свой детский заячий тулупчик. Тот самый, тот тулупчик из детства, из которого Петруша давно вырос. Тулуп трещит по швам, налезая на бродягу, но бродяга счастлив: «Спасибо, ваше благородие!.. Век не забуду ваших милостей».
Этот эпизод - не просто трогательная зарисовка. Это триггер всего исторического романа, его сюжетная пружина. Не будь тулупчика, не было бы ни помилования на виселице, ни спасения Маши, ни всей той цепи неожиданных благодеяний, которой Пугачёв отплатит Гринёву.
Литературоведы подсчитали: заячий тулупчик упоминается в «Капитанской дочке» тринадцать раз - в самых разных контекстах, и каждый раз он двигает сюжет вперёд, и, наконец, он вырастает до символа человеческой благодарности, до «мифологемы».
Но где здесь сам Пушкин? Где в этой истории автор, а не только его герой?
Ответ неожиданно прост - тулупчик Пушкин не выдумал. Он вспомнил его.
Летом 1812 года армия Наполеона стремительно наступала на Москву, и петербургский Царскосельский лицей спешно собирались эвакуировать в тыл – или в Архангельск, или в Петрозаводск. В дорогу всем воспитанникам сшили тёплые тулупчики - «китайчатые на овечьем меху». И тринадцатилетний Саша Пушкин получил свой, заячий тулупчик. Он носил его потом «до конца учёбы в самые злые петербургские морозы», вплоть до выпуска в 1815 году.
Эвакуация, к счастью, не состоялась, но тулупчик остался – та вещь, которая прочно спаяна в памяти с войной, с тревогой, с ощущением, что история вдруг ворвалась в собственную жизнь.
Прошли годы. Пушкин писал «Историю Пугачёва», изучал документы, и в одном из реестров, где перечислялось имущество, отнятое пугачёвцами у какого-то бедного дворянина, ему попался заячий тулуп. И тут, вероятно, далёкий исторический факт вдруг соединился с личным воспоминанием, с тем самым лицейским тулупчиком, с тем ощущением, что незначительная, казалось бы, вещь может стать мостом между человеком и историей.
А теперь самое интересное. Заяц в русской культуре — зверь не простой.
В народных поверьях он связан с миром духов, с «нечистой силой», он - «посредник» между человеком и иным миром. И Пушкин, конечно, знал это. И, кроме того, заяц лично вмешался в его судьбу. В декабре 1825 года поэт, нарушив ссылку, тайно ехал из Михайловского в Петербург к декабристам, на Сенатскую площадь. И.. дорогу ему перебежал заяц. Дурная примета. Пушкин повернул назад и через несколько дней узнал о разгроме восстания. Заяц, по легенде, спас его или от каторги, или от петли.
Вот и получается, что заячий тулупчик в романе — это не просто «деталь». Это сплав личного и исторического, где Пушкин сводит воедино собственный лицейский опыт 1812 года, суеверный трепет перед зайцем, документы Пугачёвского бунта и главный вопрос всей своей жизни - что спасает человека? А спасает - милость. Не сила, не власть - а незаслуженная, бескорыстная милость, и.. вовремя протянутая рука. Гринёв дарит тулупчик бродяге, не рассчитывая ни на что. И именно это, а не дворянское происхождение и не офицерский мундир, спасает ему жизнь.
Пушкин дописал «Капитанскую дочку» в 1836 году. На беловом экземпляре он поставил дату: 19 октября 1836 года. День лицейской годовщины. Двадцать пять лет с того дня, когда он, тринадцатилетний мальчик в новом дорожном тулупчике готовился к эвакуации, к войне, к взрослой жизни. Он словно бы возвращался в ту точку, где всё начиналось.. где заячий тулупчик должен был быть просто тёплой вещью на дорогу. А стал - судьбой.
Так где же здесь Пушкин? Он - везде. В наивном Петруше, который отдаёт своё последнее чужому. В лукавом и жестоком Пугачёве, который не может забыть добро. В самом тулупчике, который пережил и бунт, и войну, и целую эпоху, и который становится символом сострадания и честности, присущих русскому человеку. И Пушкин сшил этот тулупчик из собственной биографии, и подарил его нам, читателям, чтобы мы тоже помнили - иногда самое незначительное наше дело - оказывается главным.
Свидетельство о публикации №226111502037