99 Москвее некуда. Поезд времени

    МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   
               
- «Ну, давай знакомиться.  Я - Рокас. Ты – Слава. Поедем вместе».
Я знаю это распространённое литовское имя  Rokas., мне оно нравится.
И возможность его двойного (2) толкования, как нельзя кстати, подходила
моему неожиданно возникшему попутчику.
Тут же, буквально минуты через три (3), Рокас делает знак хозяину.
Тот поднимается, просит стол угомониться и наполнить бокалы, ещё раз (1)
просит тишины и произносит развёрнутый тост.
Почти наверняка, основная идея его - давно известный расхожий анекдот.
Но я слышал этот текст, клянусь, один (1) единственный (1) раз (1).
Из уст Деятеля.
- «Ребята, мы сейчас провожаем, славу Богу не в последний, но в сложный и опасный путь наших друзей Рока и Славку.  Они отправляются в Москву, и мы расстаёмся, как минимум, до следующих студенческих каникул.  Ну,  мы все знаем, как Рокас любит свою бабушку, поэтому уверены, что он не забудет её навестить, как только сможет. А вот, чтобы к нам вернулся наш совсем новый друг, мы должны сказать ему самые хорошие и умные слова. Поэтому давайте все  дружно подтвердим,
что мы успели полюбить его.  (Стол одобрительно загудел и захлопал. Я чуть не прослезился.)  Давайте выпьем за Славку, отличного парня, москвича, русского.   
А вместе с ним и за великий русский народ, который
избавил нас от проклятого царизма,
освободил нас от проклятого фашизма
и навязал нам проклятый советский строй!»   

             99 Москвее некуда.  Поезд времени.

У ворот нас поджидала  тёмно-бордовая «Волга» со строгим шофёром, она точно была из одной (1) партии с отцовской дежурной  «00-07», тоже  бордовой с антенной.
Машина уверенно снялась с места.
Рокки  - я сразу начал его так называть, соединив, полюбившегося мне с детства, енота из зоопарка, он чем-то его напоминал, и песенку «Beatles»  «Rocky Raccoon».
Вы, конечно, знаете, что «raccoon»  -  это «енот» по-английски.
Я имел в виду только сочетание, но никак не сюжет песенки Пола.
Странно, что для этих страниц вспоминаются мне от  Битлов  пока
только  «индийские» безделушки  Маккартни из  двойного (2) альбома.
Странно, потому что, на самом деле,  отдавая должное, ни Пола, ни альбом сей
особо не жалую. А в Индию, на мой взгляд, с пользой съездил только Джордж.
Впрочем, своего мнения, никому не навязываю.
Добавлю, что ни их  «Рокки», ни нашего  «Крошки Енота» ещё не существовало.
Рокки пытался мне что-то объяснять про предстоящий нам маршрут, но я в ответ  начал извиняться и просто отключился, кажется, даже не закончив свой оправдательный рассказ.   Да, наверняка, не успел изложить и половины (1/2).
Позавчера утром я часа два (2) работал вёслами против, пусть тихого, равнинного,
но всё-таки течения Немана.  По плану это был самый лёгкий переход, шли тихонечко, прогулочным темпом, и даже успели сделать привал на обед.
Мы просто должны были вернуться на базу точно к намеченному празднику.
Но передо мной стояла ещё и дополнительная задача. Я должен был дописать длинную – предлинную балладу о нашем путешествии.
Экипаж мой состоял из трёх (3) девушек (к стыду своему боюсь ошибиться в именах), и на последнем переходе функции были разделены так:   
я сидел на вёслах и, одновременно (1), сочинял вслух стишки,
самая старшая, расположившись на носу с блокнотом, записывала новые, напоминала уже готовое, предлагала правки (она уже работала учителем,
и прекрасно справлялась со своей ролью);
на корме сидела  самая младшая с гитарой, и брякала, по моим «командам»,
то один (1) аккорд, то другой, иногда, даже, пропевала что-то вместе со мной.
Шёл четвёртый (4) день её обучения «гитаре», «команды»  и были названиями аккордов (простая «квадратная» тема была сочинена накануне),  она, кстати,
нашла себе в нашем походе мужа;
третья (3), самая надёжная,  отвечает за воду сразу в двух (2) смыслах, поит нас
из припасённого термоса (жарко) и вычерпывает сочащуюся воду со дна,
лодка, как назло, не выдержала всего похода, и на последней стадии чуть-чуть потеряла герметичность (и она тоже  удачно подсказывает, участвует в творческом процессе).   На последней близкой остановке, на ходу (на плаву) готовимся.
Сразу из лодок, от лодок – праздник Нептуна.  Смотрю на фотографию: нас много,   
даже очень много, но берегу на порядок (;10) больше встречающих.
С нас праздник для всех, для всего контингента, такая традиция.
Знакомый уже вам друг – Нептун, а мой ключевой, шестнадцатиминутный (16) песенный отчёт (больше сорока (40) куплетов, не сохранился).
Дальше первая (1) пикниковая, не очень тяжёлая пьянка.   
И продолжение. Вечерне – ночной концерт нашей самодеятельности
в изумительно вписанном в ландшафт открытом театре.
Какой номер у Дмитрия (?), актёра (?) из Днепропетровска!
Анекдоты, «игры с залом», Аверченко.
И моё, можно сказать, полное второе (2) отделение.  С десяток (10), если
не больше песен.  Олег – Нептун помнит, наверняка, лучше меня.
А потом «усугубление», да и не в одном (1), не в двух (2), не в трёх (3) домиках.
Утром сборы. Автобус на Каунас. Ресторан.  А дальше и вы, и Рокас уже знаете.
Вот, что я хотел ему рассказать в оправдание своей вялости, но, как я уже признавался, не успел – уснул.
Очнулся я уже в белорусском городе Лида (так, во всяком случае, было написано
на здании вокзала).  Рокас опять что-то говорит, смеётся, ведёт меня полусонного.
В левой руке у него гитара  в красивом чехле, я как-то не видел её в машине.
Водитель тащит мою, совсем не тяжёлую сумку, и другую, тоже лёгкую.
У них, как видно всё рассчитано и отлажено, поезд подходит буквально
через пять (5) минут.   Ещё пять (5) и я включаюсь, под создающий вполне определённое настроение стук колёс.    Мы в двухместном (2) купе СВ,
что, впрочем,  обозначает просто «спальный вагон».  Мне уже случалось путешествовать с повышенной комфортностью, сопровождая маму,
но  здесь как-то всё иначе.  Например, работающая кнопка вызовы проводницы.
Появляется пиво.  Всё! Последние решающие пояснения, и к важному.
Мы в Варшавском поезде.  Он ездил и на Парижском, там даже интереснее,
но он поздно ночью, и в Москве неудобно, днём уже.
Их хутор родовой, на самом деле,  в получасе (0,5)  от белорусской границы.
Он подъехал  в Каунас  ребятам песенки показать и попрощаться, а они его уговорили меня захватить. Он что-то там переиграл, переназначил и дождался.
Мы к бабуле заезжали, за шмотками.  Она хотела нас покормить, но я так крепко спал, что меня пожалели. Да и водитель поторапливал. Оказался, кстати, прав.
Короче, молодой литовский бард, замечательный парень (в чём я вскоре окончательно утвердился), но при этом сын весьма влиятельного папы, возвращался от бабушки к месту своего обучения  в  МИМО
(Московский институт международных отношений).  С другом.
А какая разница?  В купе – то всё равно ни кого не подсадишь.
И с тех пор никто уже не сможет мне доказать, что такие крутые поезда
не останавливаются в какой-то там Лиде.   
Мы проговорили до самого Белорусского вокзала. Вперемежку обо всём,
прыгая по темам и временам.  О   Куликовской и  Грюнвальдской битвах.
О том, что странно, как это мы не встретились в Москве при таком количестве
общих знакомых.  О тот что, чтобы не говорили ребята, до многих московских групп им очень и очень далеко.  И что, как ему не обидно, русский всё же больше подходит для поэзии.  А я заступаюсь,  доказываю, что знаю не только заслуженного комсомольца Межелайтиса, а он ведь совсем не плох,  и зачинателя Донелайтиса,
И мне понравилось, что они вчера пели. И, вообще, каждый язык что-то да добавляет в поэзию. А вот у них, самая яркая девочка из постпредства (постоянного представительства) собирается замуж за московского гаишника, и вся диаспора напряглась. Ну, я опять в курсе. И с Кулей  коротко знаком.  Задорная, ей ведь
одно (1) время и внук первого (1) лица симпатизировал. Жаль только, что бывшего первого (1).  А с Захаром я вместе учился, до сих пор по субботам езжу к ним, на старую квартиру в футбол играть. И никакой он не гаишник, то есть сейчас, конечно, гаишник,  но это же вместо армии, точно временно.  И не надо насильственную русификацию проводить. Хуже будет. Сопротивление будет.
А нам ведь ещё и от «Белорусской» по городу всё время вместе.  Он ведь недалеко
от института,  почти на набережной,  жильём обеспечен, а значит, около меня.
И не навечно же Литва  с Россией.  Деятелю что? Его семье и при царе не хило было, и при немцах.  И советская власть папашу ни в какую Сибирь не высылала.
А сам он? Не женат ещё, а уже Деятель.   Советы закончатся, так он дома себе вернёт, точно. А вот, что ему делать тогда непонятно, где тогда жить?
Сбылись его прогнозы, как кратковременные, так и долгосрочные.
Уже на следующий год хотел в Литву заехать, тем более, что бабка-тётка расстроилась -  был, да не зашёл.  Созвонился.  С разными абонентами.
Но хором  отсоветовали.  Случились у них прямо в Каунасе антисоветские народные волнения, как раз (1) в семьдесят втором (72).  Паренёк погиб.
И конец совместной государственной истории тоже ведь недолго ждали.
Только Рок этого уже не увидел. Не пришлось ему выбирать.
В чём я тогда сошёлся с ребятами? Что понял?
Свои вполне обоснованные обиды, резонные претензии они направляли
в направлении истинных виновников -  властям.
Не путали государство и народ. Не распространяли негативного отношения на конкретных людей. Оценивали проблему как совместную. Сопереживали.
И я думал также. И считал, что так и должно быть.
Я тогда не задумывался, что подобная позиция может быть свойственна далеко не всем. Что мне просто повезло,  именно с этой командой. ( Или мне суждено?)   
Со временем, я стал замечать, что такое верное проявление системного подхода в общественных отношениях,  такой «мудрый взгляд» на мир, куда-то запропастились.
А первобытные рефлексы странным образом сомкнувшиеся с циничным прагматизмом берут верх, и неизбежно подпитывают национальную рознь.
Но вот в чём я был уверен уже тогда, да раньше, с двенадцати (12) лет,
так это в том, что национальный вопрос существует только для бескультурных людей.  Вообще, я очень рано стал думать, что с цивилизацией нашей беда.
Что заплутала, заблудилась она.  Что случилась со спиралью развития некая аномалия: вроде бы и стремится вверх, да только скручивается.
А может быть так и надо? Это ведь модель существования Вселенной,
от Большого взрыва до сжатия.  Так-то оно так, да только, причём тогда разум?
Не все  подобные мысли тогда, в тысяча девятьсот семьдесят первом (1971),
были так складно сформированы.  Но через двадцать (20) лет…
Вот чудеса-то, только что уточнилось, ведь ровно через двадцать (20), день в день.
Ехали-то мы на Варшавском в ночь с  девятнадцатого (19) на двадцатое (20) августа,
сохранились датированные записи  и песня, вскоре написанная, навеянная разговором. Мы ведь без таких обсуждений никак не могли обойтись.
А как компонуется  с только что записанной мыслью о заблудшей цивилизации.   

         ЗВЕРСКАЯ ИСТРИЯ.     Песня.
                1.
Жил – был биолог – корифей.               
Любил ужасно он зверей,               
Задумал им повысить интеллект.            
Он облучил однажды лес,               
Чтоб эволюции процесс               
Скакнул вперёд на много тысяч лет.         
Мутанты – звери, чудеса,               
Цивилизацию в лесах,               
Создали вскоре без больших помех.         
Построили столичный град.               
По конституции зверь – брат.               
И в технике их ожидал успех.               
                2.               
И вот уж строится метро,
Его ведёт директор крот,
По указанью президента льва.
Соединил его тоннель
Квартиру льва и цитадель,
Где гарнизонила бобровая братва.
В дубовой роще для мышей
Дома в 17 этажей
Решили строить, а дубы сломать.
Даёшь огромный стадион.
Из Африки был вызван слон,
Он вытоптал гектаров 35.
                3.
Пруд на опушке засолить,
И там дельфины будут жить.
Гостиницу откроем «Интурист».
Но вот несчастье, на беду
Подохли караси в пруду.
Печальный, неожиданный сюрприз.
Давно пора спалить стога,
Коровам отпилить рога,
Пришла пора реформ, новейший век.
И вот уж нечего рубить.
Им негде жить и нечем жить.
Зачем, скажите, зверю интеллект.
                Сентябрь 71.     В. Куроптев.

Продолжение следует.   100МН…
4 страницы.   207 строчек.


Рецензии