Фидель Кастро и Степан
Сентябрьское солнце заливало подмосковные леса мягким, почти летним светом, но воздух уже пах осенней прохладой и прелой листвой. Кортеж свернул с шоссе на лесную грунтовку, и министр обороны СССР маршал Малиновский, сидевший на переднем сиденье «Чайки», обернулся к гостю.
— Ну что, командор, покажем русскому медведю, кто тут хозяин? — с лукавой улыбкой перевел переводчик.
Фидель Кастро, в неизменном зеленом мундире, с дымящейся сигарой в зубах, широко улыбнулся и крепче сжал в руках новенький штуцер. Он был в прекрасном расположении духа — первый официальный визит в СССР кружил голову. Москва встречала его тысячами восторженных лиц, а впереди ждала большая политика, но сейчас советские хозяева решили развлечь лидера Кубинской революции традиционной русской забавой.
Правда, была одна небольшая деталь, о которой Фидель не догадывался.
В трех километрах отсюда, в густом ельнике, егеря впопыхах допивали остывший чай из термоса. Рядом с ними, переминаясь с лапы на лапу на мягком мху, стоял бурый медведь по кличке Степан. Степан когда-то был звездой передвижного цирка шапито: его научили кланяться публике, ходить на задних лапах и отбивать лапами незатейливый ритм под балаганную музыку. Когда КГБ и партийное руководство получили приказ срочно доставить к приезду Кастро «настоящего дикого зверя», местные лесничие схватились за головы — сезон был неудачный, а иностранного гостя нужно было везти на охоту прямо сейчас.
Выход нашли быстро. Пожилой директор гастролировавшего в ту пору по Подмосковью цирка за солидную премию и ящик хорошего коньяка согласился «одолжить» артиста.
— Смотри, Степа, — напутствовал дрессировщик косолапого за полчаса до начала, подкармливая его сгущенкой. — Выйдешь на поляну, там дяди в форме. Тебя научили — ты покажи себя красиво. Дадут сахарок — кланяйся, не зевай.
Степана привели на номер, привязали тонкой белой веревочкой к кустам, чтобы не убежал раньше времени в сторону ближайшей деревни, а сами егеря залегли в кустах с хлопушками, готовые в нужный момент спугнуть «зверя» в сторону почетного гостя.
Фиделя провели по узкой тропинке к специально устроенному лабазу — небольшому помосту, замаскированному ветками. Рядом с ним стоял первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев, протиравший очки платком, и несколько генералов с напряженными лицами. Все ждали драмы.
— Вот здесь, Фидель, тропа зверя, — шепотом, словно заправский охотник, произнес Хрущев. — Сейчас он выйдет из чащи. Зверь свирепый, русский медведь! Ты будь начеку.
Фидель кивнул, взвел курки и замер, вглядываясь в сумрачные заросли елей. Его кубинский темперамент требовал действия. Сердце билось чуть быстрее — всё-таки дикий хищник, не шутки.
Вдруг в кустах затрещали ветки. Егеря за кустами дернули за веревку и тихонько ухнули, имитируя грозный рев.
Из-за раскидистой ели тяжело и неуклюже вывалился огромный бурый мишка. Он остановился, забавно тряхнул мохнатой головой и осоловело заморгал на яркий свет, падавший на поляну. Ожидаемого рычания не последовало. Вместо этого Степан глубоко вздохнул, встал на задние лапы и, широко раскинув передние лапищи, сделал грациозное па в сторону Фиделя Кастро.
Кубинский лидер остолбенел. Ружье в его руках слегка опустилось.
Медведь, не дождавшись аплодисментов, сделал еще один шаг вперед, комично переминаясь с лапы на лапу, качнул массивной головой из стороны в сторону и, слегка согнувшись в поясе, неуклюже поклонился кубинскому революционеру, словно приветствуя забитый под завязку цирк в Урюпинске.
На секунду на поляне повисла абсолютная, звенящая тишина. Даже птицы перестали петь.
Хрущев медленно открыл рот, переводя взгляд с вытанцовывающего зверя на окаменевшего Фиделя. На секунду Никите Сергеевичу показалось, что сейчас грядет международный скандал: кубинский гость решит, что над ним издеваются.
Но Фидель Кастро, человек с фантастическим чувством юмора, вдруг громко и раскатисто засмеялся. Он откинул голову назад, бросил ружье на землю и согнулся пополам, утирая слезы.
Степан на поляне, услышав смех, решил, что публика довольна, и затянул свой коронный номер — принялся хлопать себя лапами по пузу, качаясь из стороны в сторону.
— Никита! — сквозь слезы хохота проговорил Фидель, хлопая ошеломленного Хрущева по плечу. — Это потрясающе! Этот медведь… он танцует лучше, чем министр культуры Кубы!
Хрущев с облегчением выдохнул, покраснел от смеха и затрясся всем телом. Через секунду хохотал уже весь лабаз — генералы, охрана и переводчики давились от смеха, прикрывая рты фуражками. Перепуганные егеря в кустах переглядывались, не понимая, что происходит: охота шла совсем не по плану.
Вечером на подмосковной даче, под треск камина, разговор шел только об этом. На стол выставили лучшую белужью икру, грузди и запотевшие графины с водкой.
Хрущев поднял рюмку, глаза его лучились искренним весельем.
— Ну, дорогой товарищ Фидель! — произнес он с раскатистым смешком. — За советско-кубинскую дружбу! И за нашего артиста Степана, который едва не сделал из тебя заслуженного артиста цирка!
Фидель звонко чокнулся с советским лидером, откинулся на спинку кресла, выпуская густое кольцо сигарного дыма, и снова залился громким смехом. Охота на медведя удалась на славу — хоть ни один зверь, к счастью, не пострадал, а вот воспоминаний хватило на всю жизнь.
Свидетельство о публикации №226111502173