Вячеслав

«Ты в сердце моё невзначай ворвалась…»

Если к самому громограсному внештатнику по фамилии Тихий в коллективе все давно привыкли, то к самому молчаливому сотруднику – Вячеславу – по фамилии Крикунов относились с улыбкой. Кто-нибудь из коллег, увидев его карикатуру на сатирической страничке, непременно восклицал: «Наш «молчалин» опять вызовет шум».

И действительно: тот, кто узнавал себя – снабженцы, общепитовцы – бежали в партком и требовали прекратить «злые поклёпы». Секретарь парткома обычно спрашивал:
– А здесь есть ваша фамилия?
Смущенный жалобщик оправдывался:
– Моей фамилии нет. Но у нас шёл брак, поэтому все решили, что это про нас.
– Тогда идите и исправляйте брак.

Вячеслав всегда одевался в тёмное, и когда оказывался рядом с Филом, Тихон громко комментировал: «Контрасты в одежде, контрасты в жизни. Фил излучает радость, а Вячеслав притягивает грусть».

Слава взял записную книжку и спросил Киру:
– Есть что занести в типографию?
– Да, конечно, вот, занеси: стихи и макет литстранички.

На следующий день Вячеслав, ко всеобщему удивлению, пришел в светло-голубой рубашке, синем пиджаке, коричневых брюках, начищенных до блеска ботинках. И главное – поздоровался со сдержанной улыбкой. Литсотрудник Лена, пристально оглядев Славу с головы до ног критическим взглядом, произнесла: «Слав, выглядишь классно! Если пригласишь меня на концерт – не откажусь». Вячеслав, сдержанно улыбнувшись, промолчал, сел за стол и стал писать материал.

Фил, взяв свежую газету с литстраничкой, углубился в чтение. Прочитав стихотворение, спросил Киру:
– Кто это «С. Славин»? Замечательный стих «Любава».
Зашла Лена с газетой:
– Кира, кто такой «С. Славин»? Стих такой душевный, я его уже выучила наизусть.
– Да паренек из печатного цеха в типографии мне отдал прямо во время вёрстки. Одно стихотворение Чугунова я заменила на «Любаву». Мне оно тоже понравилось.

– Да, проникновенно написано, – помолчав, произнес Фил, – такие слова не сочинишь, их сердце подсказывает. Прочитал тихо, словно про себя: «Ты в сердце моё невзначай ворвалась…» Кира, познакомь меня с этим поэтом!
– Познакомлю, – пообещала Кира. Не могла же она сказать, что автор сидит рядом. Он принес стихи в типографию во время верстки и отдав их, приложил палец к губам. Она всё поняла.

Но нет ничего тайного, что не стало бы явным. Причиной Славиной весны среди осени стала новенькая линотипистка Люба. Она приехала по распределению после полиграфического училища.

Когда Слава по просьбе Киры понес материал в набор и зашел в линотипную, Люба воскликнула: «Как похож на нашего учителя физики! Материал принёс? Давай, начну набирать».
На следующий день Слава ждал Любу у типографии: вторая смена заканчивалась в одиннадцать часов вечера.
Увидев его, Люба удивилась:
– Почему ты к нам не зашёл?
– Я только что приехал, – смутившись, пролепетал Слава.
 – Ты меня проводишь?
– Да, конечно.

Она говорила так, будто со Славой была знакома давно:
– У меня скоро первая зарплата. Сходим вместе в магазин? Я ни разу сама себе не покупала одежду, всё интернатскую донашиваю. 
И Слава, сам от себя не ожидая, сказал:
– Обязательно сходим! А знаешь что, пойдем к нам, я тебя с мамой познакомлю. Я тут рядом живу. Мама заваривает такой чай на травах…

Славе было без малого тридцать, он не был женат, жил с матерью в маленькой однокомнатной квартирке в старом доме.

– Да с радостью! – воскликнула Люба и прильнула к его плечу. 
У самого дома, где на первом этаже жил Слава, он вдруг поспешно, словно боясь, что такого момента больше не будет, спросил:
– А замуж за меня пойдешь?
– Да! – Не раздумывая, весело ответила Люба, – неделю назад мне исполнилось восемнадцать!

Мама, увидев сына с девушкой в двенадцатом часу ночи, отступила от двери, давая возможность им войти в комнату. Увидев улыбающегося сына и девушку с румянцем на щеках в беретике и в летних туфлях, всё поняла.
– Мама, это Люба!
– Славик, помоги девочке повесить куртку… Люба, вот тапочки теплые… Я сейчас чай поставлю, а вы садитесь за стол.

Слава видел, что мама волнуется – такая неожиданность для неё. Хотя она каждый день начинала и заканчивала вопросом: «Дождусь ли я внуков?»

За чаем Слава объявил:
– Мама, я сделал Любе предложение, и она согласилась стать моей женой.
– Да, я согласилась. Мне Слава понравился сразу. Он похож на нашего учителя физики – физик защищал меня от одной вредной учительницы – она меня ненавидела. Когда я увидела Славу, сразу подумала, что он будет меня защищать.

– Что же, если вы уже решили жить вместе, очень рада. Попрошу в ЗАГСе расписать вас пораньше, в порядке исключения – я там работаю. Люба обняла маму Славы и сказала:
– Любить вас буду, как родную.
– Уже второй час ночи. Ты, Слава, ляжешь на раскладушке, а Любочка – на твоей койке, – распорядилась мама.

Утром Слава и Люба поехали на работу вместе.
В редакции Слава ни словом, ни взглядом не раскрыл вчерашнее событие, изменившее его жизнь. Но Люба в типографии по большому секрету шепнула наборщице Маше, что выходит замуж за Славу. Новость сразу стала известна всем. И когда Кира пришла в типографию верстать газету, ей, конечно же, под большим секретом сообщили тайну Любы и Славы.

После регистрации брака дома у Славы собрались гости: Фил, Тихон, Кира и Маша из типографии.
Мама Славы, подняв бокал с шампанским, сказала:
– Я рада, что дождалась этого дня. Желаю вам счастливой семейной жизни! С радостью буду ждать внуков!

От редакции молодоженам подарили столовый сервиз.
Люба вышла из-за стола на середину комнаты и, отбивая дроби новыми туфлями, спела задорным высоким голосом:
«Я интернатская была,
А стала Славина!
Поженились мы сегодня,
Что б жить славненько!»

На работу Слава приходил в хорошем настроении, через месяц принес поэму «Погода счастью не помеха». Незаметно в счастливом браке пролетел год. Когда молодые поняли, что не могут иметь детей, Люба предложила взять двойняшек из детдома. Но мама Славы сказала: «Чужие дети родными не станут. Надеюсь, у вас будут свои».


Сюрприз в театре


В канун Нового 1976 года Слава и Люба вместе с Тихоном, Леной и Филом пошли в театр на праздничный вечер. Ведущие на сцене в костюмах Деда Мороза и Снегурочки огласили в микрофон:
 – Всем счастья-радости не счесть в году грядущем семь и шесть!

На сцене пели и плясали. В конце первого отделения вышла звезда заводского Дома культуры и запела негромко и проникновенно песню, которая только что появилась в уходящем году:

«Над землёй летели лебеди
солнечным днём,
Было им светло и радостно
В небе вдвоём.
И земля казалась ласковой
Им в этот миг…»

Эта песня вдруг пробудила у Вячеслава непонятное предчувствие. Он заметил, что Люба грустно смотрит в сторону и зябко кутается в шарф.

Ведущие объявили, что во втором отделении любой зритель может выступить на сцене со своим номером, и объявили антракт.
К Славе и Любе подошли Фил, Тихон и Лена. Фил сказал:
– Девочки, мы пойдем покурим, а вы сходите в буфет.

Прозвенел третий звонок. Слава, Тихон и Фил покурили и вернулись в зал. Когда свет погас, на сцену быстро вышел Фил. Он читал свои стихи о любви, ему бурно аплодировали.

Место рядом со Славой оставалось пустым. Спинку кресла сиротливо закрывал белый вязаный шарф. Слава беспокойно оглядывался на дверь, ожидая увидеть опаздывающих Любу и Лену, но их не было. Он взял шарф и стал пробираться к выходу.

В фойе было многолюдно, в буфете очередь, все столики заняты, но ни Любы, ни Лены Слава здесь не увидел.
За ближним столиком сидели парень в летной форме и девушка, Слава невольно услышал их разговор:
– Полетишь со мной на Дальний Восток? – весело спрашивал летчик.
– В качестве кого? Пассажирки?
– Зачем же пассажирки. В качестве жены!
– Да, с удовольствием! Хоть сию минуту, – рассмеялась девушка, – у меня и паспорт с собой.
– Какая ты смелая. Ловлю на слове!

Девушка весело запела:
–  Мамочка, я летчика люблю!
Мамочка, за летчика пойду!
Он летает выше крыши,
Получает больше тыщи...

Люди вокруг заулыбались.

– Всё правильно, – перебил ее летчик, – тогда полетели?
Они встали из-за стола и пошли к выходу.

Концерт закончился. Вячеслав увидел, что к нему идут Лена, Фил и Тихон с напряженными и, как ему показалось, виноватыми лицами. Лена молча протянула ему сложенный листок:
– Это тебе.
Слава развернул листок. Неровные прыгающие буквы словно передавали голос Любы: «Слава, прости и прощай. Улетаю в новую жизнь. Встретила родные глаза. Люба».

Когда вышли на улицу, Слава спросил осевшим голосом:
– Лена, это правда?
– Я и сама не сразу сообразила. Думала, это шутка. Мы зашли в буфет, последним в очереди стоял летчик. Он оглянулся, Люба сказала: «Я за вами. Не возражаете?» Летчик улыбнулся: «Не возражаю. Значит, вы за мной?»
Дошла наша очередь, мы взяли кофе, сначала сидели за столиком втроем, а затем летчик сказал: «Люба, нам надо поговорить», и они отошли к окну. Вскоре  Люба вернулась ко мне, дала записку и попросила передать её тебе после концерта.
 
Слава протянул Лене белый вязаный шарф:
– Возьми на память о Любе. Мама вязала.
– Спасибо.
– Если Люба пришлет тебе письмо, сообщишь мне ее адрес?
– Да, конечно.
Друзья молча шли по тихим улицам, уже засыпанным предновогодним снежком.
– Слава, держись, мы с тобой, – сказал Тихон. Фил добавил:
– Что ни делается, всё к лучшему.


Когда Слава пришел домой, мать открыла сразу, будто стояла за дверью.
– Люба приходила?
– Забежала. Взяла паспорт. Оставила заявление о разводе. Сказала мне: «Простите, если сможете». В окно я увидела – её ждал летчик.


После новогодних праздников Слава пришел в редакцию и написал заявление об увольнении.
– И куда ты теперь? – спросила Кира.
– Мой одноклассник работает в ветлечебнице. Буду помогать ему лечить собак – они не предают.