Шаг 25

(продолжение воспоминаний "На пути к себе")


    Это автора подкрепило, и я продолжил работу над «Окружением». Написал небольшую поэму «Смерть капитана Кононова» и  вплотную приступил к давно задуманной «Поэме огневой позиции». В её основу  лёг действительный подвиг Шестой комсомольской батареи на подступах к Мурманску в сентябре 41-го. Батарейцы героически погибли вместе со своими четырьмя 122-миллиметровыми гаубицами образца 1914 года, но не пропустили фашистов к стратегически важному узлу дорог, открывающему прямой путь на Мурманск.
    В поэме я не стремился к детализации, конкретизации событий. Она, скорее, была обобщающей, символизирующей героизм нашего народа в пожаре Великой Отечественной войны:

За Родину.
За Сталина.
За всё, что обесславлено
и вдавлено фашистскою ногой.
За всё, что тает в угольях,
за всех сестренок угнанных,
убитых и поруганных, –
Огонь!

За Настеньку.
За Зиночку.
За каждую слезиночку.
За пепел, так и въевшийся в ладонь.
За деток, ставших тихими
калеками, заиками
под взрывами и криками, –
Огонь!!

За годы наши кровные,
окопные, огромные,
которые болят, чуть только тронь.
За смерть за нашу раннюю.
За Францию, Испанию.
И даже за Германию –
Огонь!!!

    Помню, привёз я из рейса эту только что законченную поэму, и Малахов в тот же день повлёк меня на студию звукозаписи. Там, подобрав подходящую музыку, а в этом Серёжа был бесспорным мастером, мы создали из поэмы целую получасовую композицию, которую без промедления включили в программу передач. Пошла он в эфир, и вскоре начались звонки слушателей:
    - Я пропустил (а) начало. Что это?  - Кто это написал?  -  Он воевал здесь?  - Не знаю, кто автор, но это очень близкий людям человек. – Похоже на Твардовского, но не он».  И т.д., и т.п. Не скрою, я был счастлив, когда Малахов говорил про эти звонки. Стало ясно: своими стихами я попал в сердца  этих людей.
Передачу неоднократно повторяли, и всегда шли письма. Одно у меня каким-то чудом сохранилось.

    «Уважаемые товарищи!
    В городе Ковдоре я в гостях у сына, а живу на Урале. Возраст мой 76 лет. Как понимаете, вторую Отечественную пришлось воевать, и воевать с первых её дней и до последних. На шести фронтах был, а закончил войну в логове зверя, в Берлине. Ох, как много довелось видеть нашим глазам, ну да разве опишешь так всё? Не дай бог видеть детям, внукам и правнукам нашим то, что видели мы. А пишу я вам вот почему.
    22 октября 1978 года в 13 часов я слушал радиопередачу Поэма огневой позиции, так,  по-моему. Читал автор Семёнов Владимир. Что я пережил за это короткое время: ходил в атаку, рыл окопы, хоронил дорогих друзей и ещё очень много такого – нервы. Дорогой тов. Семёнов, как вы могли написать такое? Вы видимо, были на фронте, да?
    Плакал от радости, что не забыто всё это, о чём вы написали. Плакал, что не слышат мои дорогие товарищи таких замечательных стихов о них и о нас, радовался за вас, что так хорошо вы помните о долге человеческом, живи и помни. Низко кланяюсь Вам, огромное Вам спасибо, желаю крепкого здоровья и новых успехов в вашем труде. Если Вам позволяет время, хоть коротко напишите о себе,  а если можно – помогите достать Ваши стихи. Я бы порадовал моих старичков.
    С искренним уважением старшина Квашнин Василий Дмитриевич, персональный пенсионер Республиканского значения.
    Крепко обнимаю Вас. Если вдруг решитесь, то напишите. г. Ковдор. Победы 16 кв.2. Квашнину Александру Васильевичу».

    По большей части именно новые поэмы спасли вторую мою «взрослую» книгу. Её стали готовить к печати.

    ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ