Яков Филиппович Гнедин священник, сын казака

О нём известно меньше, чем о любом полковнике цикла сборников, — но и эти строки говорят громче многих послужных списков. Священник Яков Филиппович Гнедин родился в 1874 году, сын казака. Образование получил в Донской духовной семинарии. С 17 ноября 1904 года служит в Троицкой церкви хутора Большого Усть-Хопёрской станицы. Жена — дочь войскового старшины Чумакова Мария Назаровна. Четыре строки — и в них уже вся суть человека: казачья кровь, семинарское образование, бедный приход на Хопре и брак, связавший его с казачьей старшиной. А дальше история говорит за него сама: хутор Большой, его приход, в ночь на 27 апреля 1918 года стал местом Чрезвычайного съезда, который постановил не подчиняться советской власти и объявил восстание, — того самого Усть-Хопёрского, с которого началась Гражданская война на Верхнем Дону.

Сын казака
Начать надо с родословной, которая здесь — не довесок, а суть. Яков Филиппович — сын казака, ставший священником: он вышел из казачьего сословия в духовное. Это не экзотика, а массовый путь: во второй половине XIX века до двадцати с лишним процентов приходского духовенства Донской епархии происходили из казаков — сыновья, не способные или не желавшие нести строевую службу, уходили в духовное училище, потом в семинарию, потом к престолу. Донская духовная семинария в Новочеркасске была открыта именно для того, чтобы казачьим детям не надо было возить сыновей «за пятьсот и шестьсот вёрст» в чужие епархии; формально она принимала и детей светских лиц, но фактически почти весь первый набор составляли духовные — казачьи дети шли туда отдельным, редким потоком. Яков Филиппович принадлежал к этому потоку — и к тому поколению, которое застало уже совершенно другую Донскую епархию, чем Флор Попов сто лет назад: с училищами, семинарией, обязательным образованием. Мир, в котором дьячок «в школах не обучался», к его рождению был давно закончен.

И фамилия — говорящая. «Гнедин» — это не семинарская, не искусственная фамилия вроде Троицких и Спасских, которые давали воспитанникам от названий храмов. Это фамилия от масти коня — гнедой — то есть фамилия казачьего, крестьянского корня, которую носили не по книгам, а по земле. Человек, выучившийся на священника, сохранил фамилию, которая звучит как упряжь и степь.

Точка на карте
Приход его был бедный и далёкий. Хутор Большой — в Усть-Хопёрском юрте, в трёхстах тридцати верстах от Новочеркасска, до консистории не доедешь без большого пути. Троицкая церковь была деревянной, однопрестольной: первый камень в её основание заложили в 1862 году, в метрических книгах как действующая она значилась с 1879-го. Причт — священник и псаломщик, доходов до тысячи трёхсот шестидесяти рублей в год, причтовых капиталов — четыреста семьдесят четыре рубля. Прихожан — около трёх тысяч душ православных и полторы сотни раскольников; к приходу принадлежали хутора Каледин, Котовский, Клинов и Песчаный. Это был маленький приход большого степного хутора: в хуторе действовали приходское училище и школа грамоты, а казаки соседнего Горбатова на великие праздники шли пешим ходом в Большовскую церковь — потому что у себя храма у них не было, и он, Яков Филиппович, был для них тоже своим священником.

Служба
Список священников Троицкой церкви короток, и каждый пришелец на нём — событие. До Гнедина за полвека сменилось шестеро: Флоров, Смирнов, Карпов, Одоламсий, Карасев, Семенов. Евгений Григорьевич Семенов ушёл с места 8 ноября 1904 года — и через девять дней, 17-го, на место встал Гнедин. Девять дней — то есть приход ждал священника, и молодой семинарист принял его на ходу, в разгар русско-японской войны, когда казаки Усть-Хопёрской уходили на Дальний Восток и метрические книги полнились и рождениями, и потерями. Прошло три года — и к приходу назначили второго священника, Григория Даниловича Королева: значит, община росла, и один клир уже не справлялся. При старостах — все казаки, урядники, вдовы: Макевнины, Малахов, Попов, Трофимов. Просфирницами служили казачьи вдовы, вдовы урядников и дьяконов, жёны псаломщиков. Это — весь церковный мир хутора, в котором Гнедин прослужил как минимум восемь лет и, судя по всему, дольше: последний документ, где он виден, — список причта 1912 года.

Жена — Мария Назаровна, дочь войскового старшины Чумакова. Это не просто справка о семье: войсковой старшина — казачий полковник, человек служебной верхушки станицы. Священник из казачьих сыновей породнился со старшинской семьёй — и оба сословия, из которых он вышел и к которым причастен, соединились в его доме. Дети его растились в доме, где дед был старшиной, а отец — священником; в этом весь Хопёрский край в миниатюре.

1918-й: приход стал центром восстания
А теперь — то, что превращает эти четыре строки анкеты в драму. В марте 1918 года на Дону установилась советская власть. 25 апреля 1918 года в станице Усть-Хопёрской прозвучало известие о мобилизации «всех казаков и иногородних лиц от 20 до 50 лет для защиты казачьих интересов и родного края от вторжения в пределы области Красной армии». Весть разнеслась по всем хуторам и станицам Усть-Медведицкого округа — и 26-го числа на хутор Большой стали прибывать делегаты и представители от окрестных станиц. Ночью с 26 на 27 апреля 1918 года в хуторе Большом состоялся Чрезвычайный съезд хуторов и станиц Усть-Медведицкого округа. Съезд постановил не подчиняться советской власти и объявил восстание с целью изгнания Красной гвардии. Был сформирован Усть-Медведицкий полк — двенадцать конных и две пешие сотни. Хутор Большой стал вторым после самой Усть-Хопёрской пунктом, который послал казаков на свержение советской власти в Усть-Медведицкую.

Мы не знаем точно, был ли Яков Филиппович жив к этому дню и стоял ли он тогда у своего престола. Но мы знаем, что в этот день его храм, его приход, его прихожане стали эпицентром событий, которые разнеслись потом по всей Донской области. И мы знаем, что делали советские власти с неугодными священниками в те месяцы: в соседних округах в начале 1918 года расстреливали настоятелей приходских храмов на церковной площади, среди бела дня, на глазах прихожан; позже Особая следственная комиссия запишет, что на Хопёрской земле было расстреляно не менее трёх тысяч человек — «исключительно казаки ближайших станиц и хуторов, партиями, человек по сорок — пятьдесят». В этой статистике — судьба любого священника казачьего прихода, который в 1918-м не ушёл с паствой и не отрёкся от неё. Троицкая церковь хутора Большого в списке причтов обрывается 1918 годом — дальше храм не значится, и в этом молчании бумаги уже нет разницы между «умер», «исчез» и «был убит».

Человек
Собрать из всего известного — а известного немного — можно такой портрет. Сын казака, который в эпоху, когда сословие ещё держало своих детей, выбрал другой путь и выучился. Семинарист, который не пошёл в камер-юнкеры и не осел в благочинных — а взял один из самых бедных и самых далёких приходов епархии, где причт жил с прихожан, а не с казной. Человек, который породнился со старшинской семьёй и тем самым связал два мира, из которых состоял сам. И — если он дожил до 1918-го — священник прихода, который первым на Хопре поднялся против советской власти.

Оговорки
Их четыре. Первая: дата смерти неизвестна — в списке Троицкой церкви он значится «после 1912», и дальше след теряется; жив ли он в момент съезда 1918 года в своём приходе, документов не сохранилось. Вторая: фамилия «Гнедин» от масти коня — правдоподобное, но не документированное происхождение; альтернатива — от какого-либо прозвища или топонима, у меня данных нет. Третья: из четырёх строк аттестации две — «родился в 1874» и «жена Чумакова» — не имеют расхождений; но год начала службы, 1904-й, возможно, был и переездом из другого прихода, а не первым определением на место — до этого его служба не документирована. Четвёртая: хутор Каледин в списке приписных — это название хутора, а не обязательно родство с атаманом; путать не надо.

Почему он в сборнике
Гнедин нужен сборнику как лицо другой стороны той же границы, которую держал Флор Попов. Тот не умел в школах — этот кончил семинарию; тот был казаком, оставаясь дьячком, — этот вышел из казачьего сословия, чтобы стать священником, но женился на дочери войскового старшины и вернулся в казачий мир через брак и приход. Между ними — столетие: от «в школах не обучался» до «образование получил в Донской духовной семинарии». И оба держали один и тот же рубеж — веры и грамоты в казачьем крае, — только один держал его памятью, а второй — учёбой. А потом пришло время, когда этот рубеж кончился вовсе: храм, который он окормлял, обрывается в бумаге 1918 годом, в год восстания, — и в этом обрыве стоит вся судьба донского приходского духовенства: почти все они прожили свою службу дважды — один раз при храме, второй — при памяти о нём.

Источники и литература

Духовенство области войска Донского: биография Гнедина Якова Филипповича; список причтов Троицкой церкви хутора Большого Усть-Хопёрской станицы (по Нижне-Волжскому историческому сборнику Царицынского генеалогического общества, выпуск 3).
Сайт Большовского сельского поселения (история хутора Большого: церковь 1862–1918, приход, приписные хутора, 1918 год).
Википедия: «Серафимович (город)» — о Чрезвычайном съезде в хуторе Большом 26–27 апреля 1918 года и формировании Усть-Медведицкого полка.
Коншина Л. «Как начиналось Усть-Хопёрское восстание 1918 года» // Проза.ру.
Шадрина А. В. «Приходское духовенство Донской и Новочеркасской епархии второй половины XIX века» — о происхождении духовенства и проценте выходцев из казаков.
Донская духовная семинария: история основания (донврем.ру).
Материалы Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков (1919); свидетельства о расправах над духовенством Донской епархии в начале 1918 года.