Не будите спящего гроссмейстера

Не будите спящего гроссмейстера

Все имена и события в тексте являются вымышленными. Автор не несет никакой ответственности за возможные случайные совпадения имен, портретов, названий учреждений и населенных пунктов, а также какие-либо иные случаи непредсказуемого проникновения чистого вымысла в реальность.

1.

Абу-Даби встретил российскую шахматную делегацию тридцатиградусной жарой и влажностью, от которой очки запотевали еще до того, как их доставали из футляров. Отель «Шератон» сиял стеклом и золотом, предлагая уставшим шахматистам прохладу лобби и вид на бесконечный бассейн, в котором вода казалась сиропом.

В номере 214, в приятной прохладе кондиционера пахло коньяком. Руководитель делегации, экс-чемпион мира Александр Валерьевич Факов, мужчина шестидесяти лет с осанкой гвардейца и красноватым лицом истинного питерского интеллигента, разливал благородный напиток по пузатым бокалам. Его собеседник, тренер женской сборной Сергей Рублев, пятидесяти двух лет от роду, с лицом добродушного медведя, который только что выпил бочонок меда, полулежал в кресле.

– Сан Валерьич, ну и денек, – прогудел Рублев, принимая бокал. – Наши барышни сегодня превзошли сами себя. Катя Грищук играла с китаянкой как богиня. Просто Каспаров в юбке. А потом эта китаянка, Чжоу, в цейтноте забыла про время и уронила флаг. Даже валидол не понадобился.

Факов усмехнулся:

– Там все равно у Кати выиграно было. А вообще, Сергей, я тебе скажу, в наше время нервы лечили не валидолом, а алкоголем. Но это поколение намного более правильное в плане режима. Смотрю на них и думаю: где вы берете столько энергии? Утром – пробежка по берегу, затем в бассейн, далее партия, потом на ужин, потом еще в спортзал. У меня уже давно после таких партий спина бы отваливалась.

– Это возраст, Александр Валерьевич, – дипломатично заметил Рублев, отхлебывая коньяк. – Молодежь сейчас выносливая. Вон, Даниил, ваш сосед по номеру, сыграл сто партий в буллет с каким-то дедом и часика так за три выиграл десять тысяч долларов. А затем еще стримил пол-ночи на своем канале.

Факов поморщился:

– Даниил – парень способный, но порой рассеянный. В прошлом туре забыл, что играет белыми, и начал делать ходы за черных. Хорошо, соперник попался вежливый, узбек, говорит: «Извините, я, кажется, уже сделал ход». А Дубко ему: «А я думал, это вы мой ход сделали». Цирк.

– Молодые, – философски вздохнул Рублев. – Ладно, Сан Валерьич, я пойду. Завтра у женщин тур тяжелый, надо выспаться. А вы не засиживайтесь.

– Да и я сейчас допью и лягу, – Факов махнул рукой. – Устал как собака. С самого начала турнира сплошные стрессы: то переговоры с организаторами по поводу размещения, то в первом туре протест подавай на судейство, то выясняй, почему не подали транспорт для команды к туру.

Рублев допил коньяк, крякнул и, попрощавшись, вышел. Факов остался один. Он посидел еще минут десять, глядя в окно на ночной Абу-Даби, где небоскребы перемигивались огнями, как шахматные фигуры на гигантской доске. Затем, решив, что сон – это святое, он прошел в спальню.

Номер был двухкомнатным: гостиная с диваном, телевизором и мини-баром, и спальня с двумя кроватями. Одна, ближе к окну, была кроватью Дубко. Вторая, у стены, – Факова. Александр Валерьевич снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула, снял брюки, сложил их вчетверо, положил на тумбочку, надел пижаму (тёмно-синюю, в мелкий горошек, подарок жены на юбилей) и, зевнув так, что хрустнула челюсть, лег. Но не на свою кровать у стены, а почему-то на кровать Даниила. Почему? Да потому что она была ближе к двери, а Факову казалось, что он еще не совсем готов ко сну и, возможно, выйдет на балкон подышать. В общем, он лег на кровать соседа, накрылся одеялом и моментально провалился в сон, где ему снилось, что он играет в шахматы с говорящим верблюдом, который постоянно предлагает ничью.

2.

Тем временем Даниил Дубко, тридцатилетний гроссмейстер с внешностью голливудского актера второго плана, гулял по набережной. Но не один. Рядом с ним шла Екатерина Грищук, тридцати семи лет, красавица с зелеными глазами и фигурой, которая заставляла соперниц нервно скрипеть зубами. Она была замужем, но муж остался в Москве, а здесь, в Абу-Даби, под жарким солнцем, моральные устои плавились быстрее, чем мороженое.

Они пили кофе на террасе, смотрели на закат, и между ними пробегала та самая искра, которая в шахматах называется «тактическим ударом». Катя смеялась над шутками Даниила, а он смотрел на ее губы и думал, что сегодня, кажется, его очередь выигрывать.

– Дань, ну что, пошли ко мне? – наконец предложила Катя, когда стемнело. – У меня номер двести восемнадцать, с видом на город.

– Не-е, – протянул Даниил, который уже успел «накатить» для храбрости. – У меня номер лучше. Двухкомнатный, и сосед, Александр Валерьевич, ушел куда-то после тура. А скорее всего, бухать к Рублеву, и тогда вернется нескоро. Короче, идем ко мне.

Они поднялись на лифте, хихикая и целуясь в углу, как подростки. Даниил открыл дверь ключ-картой, и они, даже не включая свет, пробрались в спальню. В темноте южной ночи было не разобрать ничего. Даниил знал, что его кровать – ближе к окну, и уверенно повел Катю туда.

– Тш-ш-ш, – прошептал он. – Сейчас, только одеяло откину.

Он нащупал край одеяла, потянул, и они с Катей, хихикая, повалились на кровать. Прямо на спящего Факова.

Александр Валерьевич, которому снился верблюд, предлагающий ничью, почувствовал, как на него свалилась тонна живого веса. Он проснулся от того, что кто-то локтем попал ему в бок, а коленом – в живот. В темноте раздался женский визг, мужской вскрик, и голос Факова, хриплый со сна:

– Какого лешего? Кто здесь? Где я?

– Сан Валерьич? – раздался дрожащий голос Дубко. – Это вы? А что вы на моей кровати делаете?

– На твоей? – Факов попытался сесть, но на нем лежала Катя, которая никак не могла понять, на что она упала. – Я на своей лежал! У стены!

– У стены моя! – возразил Дубко.

– Да ты перепутал! – заорал Факов.

В этот момент Катя, наконец, сообразила, что происходит, и закричала уже по-настоящему:

– Даня, что это за мужик? Ты сказал, номер пустой!

– Я думал, Александр Валерьевич у Рублева! – оправдывался Дубко.

– Я и спал! – рявкнул Факов. – Пока на меня вы не свалились!

Щелкнул выключатель. Свет залил комнату, и все трое замерли в немой сцене. Факов, в пижаме с горошком, растрепанный, с отпечатком подушки на щеке. Дубко, в расстегнутой рубашке, с виноватым видом. И Катя, в мини-платье, которое задралось выше всех приличий, с растрепанными волосами и помадой, размазанной по щеке.

– Даниил, – процедил Факов, натягивая одеяло до подбородка, – это что за цирк?

– Сан Валерьич, я все объясню... – начал Дубко.

– Это Катя, – перебил его Факов, узнав женщину. – Екатерина Грищук. Наш лидер. И ты, значит, решил совместить приятное с полезным?

– Александр Валерьевич, я... – Катя попыталась одернуть вниз платье, но оно не поддавалось.

– Молчать! – Факов, наконец, встал с кровати, но понял, что стоит в пижаме перед дамой, и смутился. – Я... я пойду освежусь. На берег. Погуляю. А вы... вы тут... – Он схватил брюки, пиджак и, не переодеваясь, в пижамных штанах и рубашке, начал натягивать брюки прямо поверх.

– Сан Валерьич, погодите! – Дубко бросился за ним. – Ну, вы это... погуляйте пару часиков. Мы тут... приберемся. Ага?

Факов, уже обуваясь в туфли на босу ногу - носки он забыл - посмотрел на него уничтожающим взглядом:

– Пару часиков? Даниил, я тебе не мальчик на побегушках. Но так и быть. Час. Чтобы духу вашего потом здесь не было.

Он вышел, хлопнув дверью. В коридоре он посмотрел на себя в зеркало: пижама торчала из-под брюк, рубашка не заправлена, на голове – воронье гнездо. Он вздохнул и побрел к лифту.

3.

Когда Факов ушел, Дубко и Катя облегченно выдохнули. Они постояли минуту, прислушиваясь к тишине, потом Катя сказала:

– Даня, ну ты и осел. «Номер пустой». Там же наш начальник.

– Да я думал, он у Рублева заседает, – соврал Дубко. – Они в поездках иногда так нажираются, что засыпают где попало.

– Ладно, – Катя поправила платье. – Где твоя кровать? Пошли.

Они подошли к кровати у окна. Катя присела на край и вдруг ойкнула:

– Дань, тут мокро.

– Где? – Дубко пощупал простынь. – Блин. И правда. Мокро. И пахнет... – Он понюхал. – Ну точно. Факов, блин. Он же говорил, что во сне всякое бывает. В общем, он нассал на мою кровать. Извини.

Катя брезгливо отодвинулась:

– Фу. Кошмар. А вторая кровать?

Дубко подошел ко второй кровати, у стены, которая была кроватью Факова:

– Эта узкая. Полуторка. Даже одеяло есть. Но мы вдвоем не поместимся. Я вон какой широкоплечий. Ты тоже не Дюймовочка.

– Значит, что? – Катя сложила руки на груди. – Я к себе пойду?

– Ну уж нет, – Дубко, на которого спиртное и близость красивой женщины действовали как допинг, огляделся. – Вон, ковер на полу. Мягкий. Персидский. И подушки есть. И плед. Давай тут.

– На полу? Как студенты? – Катя поморщилась, но в ее глазах плясали бесенята.

– А что? Романтика. Вон, и вид из окна. И никто не помешает, – Дубко уже стягивал покрывало со своей кровати и бросал его на пол. – И у меня есть мартини в сумке для ноутбука. Выпьем за победу.

– Ладно, – сдалась Катя. – Только быстро, пока твой Факов не вернулся.

Они расстелили покрывало, положили подушки, выпили как следует мартини из стаканов для зубных щеток, и вскоре на полу номера 214 развернулась сцена, достойная фильмов для взрослых. Свет они выключили, оставив только ночник, но шторы забыли задернуть.

4.

В соседнем корпусе отеля, в номере 312, проживал другой участник мужской команды, Иван Земляной. Шестнадцатилетний юниор, только что выигравший свою первую партию за взрослую сборную, он чувствовал себя королем мира. Он не спал. Он вышел на балкон покурить — разумеется, втихаря от тренеров — и полюбоваться на ночной бассейн.

Иван уже собирался уходить, когда его взгляд упал на окна напротив. Второй этаж, номер, где жили Дубко с Факовым. Свет практически не горел, но шторы были излишне приоткрыты, и в свете уличных фонарей Иван увидел, как на полу двигаются две фигуры. Сначала он не понял, что это. Подумал, может, Даниил делает растяжку. Но потом разглядел: мужчина, женщина, и все это без одежды.

Иван замер. В свои шестнадцать такое он видел только в интернете. А тут – живые люди, его коллеги, в двух шагах, и так откровенно. Он прилип к перилам балкона, как бабочка к стеклу.

«Это же Даня, – узнал он по кудрям и фигуре. – А это... неужели Катя Грищук? Вот это да. Вот это романтика. А я думал, они просто вместе гуляют».

Иван смотрел, как завороженный. Даниил и Екатерина меняли позы, голые ходили по номеру, обнимались. Иван почувствовал, что его собственное тело реагирует на происходящее вполне ожидаемым образом. Сначала он хотел уйти, но любопытство пересилило. «Я еще чуть-чуть посмотрю», – сказал он себе. Рука сама потянулась вниз, к поясу шорт.

Он стоял на балконе, в темноте, и наблюдал за спектаклем в номере напротив. Время для него остановилось. Он уже забыл, где находится. Он видел только эти два тела, их ритм, их страсть. Иван ускорил темп работы своей руки в такт их движениям, его дыхание участилось. Он наклонился вперед, чтобы лучше видеть происходившее, перегнулся через перила...

В этот момент Даниил и Екатерина достигли пика. Они издали почти синхронный стон, который, возможно, был слышен даже в соседнем корпусе. Иван, завороженный зрелищем, подался еще немного вперед. Перила были мокрыми от конденсата (влажность в Абу-Даби – это отдельный вид пытки). Нога Ивана, обутая в шлепанец, поскользнулась на мокром кафеле.

Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но было поздно. Тело по инерции полетело вниз. Иван успел только подумать: «Вот это я попал», прежде чем с громким всплеском рухнул в широкий бассейн, расположенный прямо под балконами.

Высота была небольшая, второй этаж, всего метров шесть. Но для Ивана, который летел вниз головой, показалось, что он падает с Эвереста. Вода в бассейне была прохладной, хлорка обожгла глаза. Он вынырнул, отплевываясь, и увидел над собой звездное небо и перепуганные лица двух охранников, которые прибежали на шум.

– Ты чего, парень? – спросил один из них по-английски, помогая Ивану выбраться. – Прыгал, что ли?

– Я... я... – Иван не мог найти слов. – Я уронил смартфон. Решил поймать.

– Ночью? С балкона? – охранник скептически поднял бровь.

– Ага. Смартфон жалко. Дорогой.

В это время в номере 214 Даниил и Екатерина, услышав всплеск, подскочили. Дубко подскочил к окну и увидел, как из бассейна вылезает мокрый Земляной в одних частично сползших шортах.

– О, блин, – выдохнул Дубко. – Кажется, у нас был зритель.

– Что? – Катя подбежала к нему. – Кто?

– Ванька Земляной. Упал в бассейн. Наверное, смотрел на нас и перевозбудился.

Екатерина покраснела:

– Кошмар. Надеюсь, он не сломал себе ничего.

– Да вроде живой, – Дубко задернул штору. – Никакого интима из-за этих безмозглых юниоров. Так, наверное, будем одеваться. Скоро Факов вернется, а тут еще и это.

5.

Факов гулял по набережной ровно час. Он успел выпить чашку кофе в круглосуточном кафе и даже покормить бездомную кошку, которая терлась о его пижамные штаны. Настроение у него улучшилось. Он уже почти простил Дубко. Молодость, гормоны, близость теплого моря – все понятно.

Когда он вернулся в номер, было тихо. Свет в спальне горел, но никого не было.

– Даниил! – позвал Факов.

Из ванной вышел Дубко, свежий, в халате, с мокрыми волосами:

– Сан Валерьич! Вы вернулись! А я тут... убирался. Катя ушла. Все хорошо.

Факов посмотрел на него долгим взглядом, но усталость взяла свое. Он махнул рукой:

– Ладно. Спать. Завтра тур. И чтобы я больше не слышал никаких «пару часиков». Понял?

– Понял, Сан Валерьич, – с облегчением выдохнул Дубко.

***

На следующий день, однако, Иван Земляной на тур не вышел и был заменен запасным. Официальной причиной была названа «внезапная простуда», но шахматисты шептались, что российская делегация не хотела предъявлять общественности Ивана, украшенного синяком под глазом — на следующее утро Даниил изловил юниора во время прогулки у отеля и популярным языком прочёл ему лекцию о вреде вуайеризма.

Катя Грищук выиграла свою партию, но во время тура старалась не смотреть в сторону Дубко и тренеров. Даниил сделал ничью, но всю партию нервно оглядывался. Факов, глядя на всю эту картину, только вздыхал и думал: «Эх, молодежь. То ли дело в Питере. Сидишь себе за доской, никуда не падаешь. Красота».

А вечером, когда большая часть делегации собралась в лобби, чтобы обсудить итоги прошедшего тура, к ним подошел представитель оргкомитета и вежливо попросил «не устраивать по ночам заплывы в бассейне, так как это нарушает покой других гостей». Факов медленно повернул голову к Дубко. Даниил сделал вид, что изучает узор на ковре. Екатерина закрыла глаза. Рублев же, который ничего не знал, громко спросил:

– А что, кто-то плавал? Ночью? В бассейне? Зачем?

Все смущенно молчали. Только Факов тихо сказал:

– Сергей, налей-ка мне коньяку. Двойную. И себе. Понимаешь, наш талантливый юниор смотрел интересное кино, но слишком отдался экрану...

– Какое кино? У нас же турнир! - вскинул брови Рублев.

– Фильм про любовь, - хмыкнул Факов, послав специфический взгляд Даниилу.