Лапта

Простившись с подругами, Рая постучала в дверь родного дома.
- Раюшка, это ты? - послышался голос мамы Евдокии Яковлевны.
- Да, мама, я пришла, - пройдя через сени, в комнате девочка развязала узелок и выложила на стол несколько картофелин. - Нам сегодня картошки дали. Мы с девчатами так много собрали, что нас ею и наградили, каждому по семь штук. Это ж какое богатство, мама!
- А вот, ещё немного, - хитро улыбнувшись, она вытащила из карманов, вывернув их наизнанку, ещё несколько серых и мягких овощей, - только  подгнившая.
- Ничего, дочка. Гниль выбросим, а остальное на крахмал пустим. Добытчица ты наша, - сказала мать с нежностью в голосе и провела ладонью по темно русым волосам Раи.
- А давай сегодня устроим пир. Лапшу сварим! Картошка есть и муки чуток, - засияла Дуся. - Вот, что, дочка. Сбегай к соседям, Дашутку с Андрюшкой позови на ужин. Больно уж они худы, подкормим сегодня.
Даша и Андрюша, соседские ребятишки, были погодками четырех и пяти лет. Рая рядом с ними чувствовала себя совсем взрослой. Ей девять и таких, как она, поселковое начальство обязало выполнять посильную для них работу - сгребать сено и в копны укладывать, убирать солому и картошку с полей рядом со взрослыми. Всю весну, лето и осень школьники бегали в лес собирать дикорастущие растения и ягоды. В своих домах и дворах тоже не сидели без дела, над маленькими детьми шефство брали. Раюшка присматривала за соседними малышами. Война легла тяжестью на детские худенькие плечи. Хотя здесь, на Дальнем Востоке, не слышны были грохот пушек и разрывы снарядов, косматое лихолетье эхом докатилось до этих мест, голодом и холодом заглядывало в любой дом, скалилось, показывая гнилые зубы. Каждая семья испытывала нехватку продуктов.
           Евдокия отсыпала горсточку муки, добавила в нее холодной водицы, слепила колобок меньше небольшой луковицы и расскатала тесто, нарезав из него полоски и бросив их в кипящий суп с рассыпчатой картошкой.
- Эх, сюда бы лука, да побольше. Но надо о будущем думать, в этом году его урожай плох, картошки, вообще, нет, всю съели и семенную тоже, - печально вздохнув, подумала она, снимая луковую шелуху и бросая ее в кастрюлю, - так красивее будет.
В сенцах скрипнула дверь и на пороге комнаты появилась дочь с Дашей и Андрюшей.
- Ну, что, гаврики, садимся за стол. Отведаем лапшу. Раю картошкой наградили, так что пируем.
Второго приглашения не нужно было. Дети, двигая табуретки к столу, уселись и следили за всеми движениями хозяйки и как только в их тарелках забулькала похлёбка, загремели ложками, с жадностью, причмокивая, проглатывали чуть подкрашенную луковой шелухой жижу с картошкой и длинными червяками лапши.
- Лапта, лапта, одна водиська , - маленький Андрей набрал в ложку жидкую лапшу, приподнял ее над тарелкой и с шумом вылил обратно.
- Ешь давай, кому говорят, - шикнула на него сестрёнка.
Андрюха, надув бледные губки и зашмыгав носиком, снова принялся работать ложкой.
У Дуси перехватило горло. Бедные, бедные, голодные дети! Как же они хотят есть!
- Кушайте, детки, кушайте, милые, - прошептала она, еле проглотив застрявший комок слез.
Наполнив свои желудки, ребята поблагодарили Дусю и с Раей пошли к себе домой. А она ещё долго сидела, раскачиваясь и вздыхая, не сводя тоскливого взгляда с пустых, облизанных детьми, тарелок.