Грудь Афродиты

- А что, Геня (сокращенно от Евгении), ты опять в ванной курила?! - налетела на свою соседку по коммунальной квартире Виолетта (сокращённо Вита).

Такому необычному имени она была обязана своей маме, большой любительнице оперы, которая так нарекла свою дочку, невзирая на то, что это нерусское имя не вполне гармонировало с её вполне русской фамилией: Затяжкина. Виолетта очень любила свою мамочку и стойко, и отнюдь не безобидно отстаивала этот её выбор среди насмешливых сверстников.

Виолетта была старожилом коммуналки, так как проживала в ней с года постройки этого дома на Первомайской улице.
Кроме того, после смерти матери, в свои сорок пять лет, она стала старшей по возрасту среди жильцов (а студентка Женя годилась ей в дочери) и потому считала себя главной смотрительницей за порядком в квартире, беспощадно выгоняя всех курильщиков на лестницу.

Но смышленая Женя придумала курить в ванной комнате. Она вставала ногами на борта ванны, поближе к вентиляционной решётке, так что выдыхаемый дым уносился потоком воздуха вверх. Но иногда табачный запах в ванной был ощутим и она получала нагоняй от строгой соседки.

Вот и сегодня, наверное, потоки воздуха были не достаточно сильны и Женя (в который раз!) попалась.
Но и сейчас, как всегда, она не собиралась сознаваться в своём неблаговидном поступке:
- Ну что ты, Виточка, это поди вчерашнее ещё не выветрилось. А у тебя у самой на кухне такой запах, что моя ментоловая сигаретка никакой тебе погоды не сделала бы...

И действительно, одинокая Виолетта жарила себе пищу хоть и редко, но, судя по запаху, явно не на подсолнечном масле. На её кухонном столе стояли три бутылки тёмно-зелёного цвета, закупоренные деревянными пробками, содержимое которых поочерёдно и дозированно выливалось на сковородку.

«Масло Виты» издавало запах, похожий на запах машинного масла, так что если она приступала к приготовлению пищи, соседи разбегались по своим комнатам, плотно закрыв кухонную дверь. Предложения соседей бесплатно пользоваться их маслом отвергались Виолеттой наотрез.

- А вот посмотрим! Если завтра снова тебя застану, то вызову Васятку (так Виолетта называла молодого участкового Василия Алексеевича) и скажу, чтобы он тебе штраф выписал.
- А я твоего Васятку на нашу кухню отведу, так он тебе ещё не то выпишет.
- Посмотрим, посмотрим, - с этими словами, почувствовав что-то неладное, Виолетта побежала на кухню.

И действительно, вскоре Женя услышала её крик. Оказалось: «масло Виты» всё выгорело и последние брызги обожгли ей грудь.

- Геня, посмотри, что там? - обратилась горе-повариха к соседке, расстёгивая халат.

Женя отвернула полу халата и остолбенела. Она увидела грудь такой идеальной формы и красоты, которую видела только на картинах, изображающих Афродиту. Но на картинах богиня красоты и любви была придумана, а здесь... Красота была живая, настоящая, совершенная, от которой невозможно было оторвать глаз и перед которой меркло всё, как неважное и ненужное.

Женя сразу простила Виолетте этот несносный запах её готовки и притеснение своей свободы.
И каким же не выносимо мерзким казалось теперь её курение в столь неестественной позе и в постоянном страхе разоблачения.

И Жене вдруг открылось то, что скрывают застиранные халаты, никчемные разговоры, ложь, эгоистическое равнодушие и нелюбовь... И сейчас, в этом тошнотворном воздухе, Женя чувствовала только запах моря, из которого выходит рождённая из пены Афродита, всё осияв своею красотой, преображая мир вокруг себя и в душах тех, кто видит красоту.

Небольшое красное пятнышко у основания груди было смазано мазью, принесённой Женей из своей аптечки, халат снова водружён на правое плечо Виолетты.

- Ты, наверное, и бюстгальтеры-то никогда не носила, - обретя речь, вымолвила Женя.
- Кто на чём экономит, а я — на бюстгальтерах, - рассмеялась Виолетта.
- И на подсолнечном масле, - ещё громче рассмеялась Женя.