Тазик на голове - цена короны несправедливого мира

Трактирщик многое повидал на своём веку. Когда-то он был разбойником большой дороги, грабил путников, делился добычей с нужными людьми и умел находить общий язык даже с теми, кто должен был его судить. Он знал цену человеческой совести и давно усвоил простое правило: если нельзя избежать наказания, нужно договориться с тем, кто его назначает.

С Богом у него тоже были свои отношения. Он молился, приносил жертвы, заходил в церковь, ставил свечи. Согрешил — пожертвовал, попросил прощения — и снова возвращался к привычному ремеслу. Ему казалось, что даже небесное правосудие имеет свои правила, а значит, и с ним можно найти общий язык.

Но однажды в его трактире появился странный человек.

На голове у него красовался не шлем, а какой-то тазик. Говорил он непонятно, с таким величием и убеждённостью, словно принадлежал к особому сословию, которому само небо выдало право судить остальных.

Трактирщик не понимал его слов. И именно это пугало сильнее всего.

Он привык понимать королей, судей, священников и разбойников. Он знал, кто перед кем должен склонить голову и сколько стоит каждое человеческое достоинство. Но этот человек словно говорил на языке, которого не было в его мире. Он не просил денег, не искал покровительства, не торговался и не предлагал сделки.

Трактирщик вдруг почувствовал себя букашкой перед существом, которое не принадлежало ни земному, ни привычному ему небесному порядку.

«С Господом я, кажется, всегда мог договориться, — подумал он. — Я приносил Ему жертвы, ставил свечи, просил милости. Но что это за зверь в человеческом облике? Он говорит почти как Бог, а на голове у него тазик. И самое страшное — он не знает цены моим деньгам».

Тогда трактирщик решил немедленно посвятить незнакомца в рыцари. Может быть, если признать его власть, он пощадит хозяина и его заведение.

Так разбойник попытался подружиться с правосудием.

Но он ещё не понимал, что перед ним не новый чиновник, не очередной небесный посланник и не представитель привилегированного сословия. Перед ним был Дон Кихот — человек, который верил в справедливость настолько искренне, что сама эта вера казалась преступнику сверхъестественной силой.

И вот парадокс: человек, всю жизнь грабивший других и покупавший себе безнаказанность, испугался не меча, не суда и даже не Бога. Он испугался справедливости, которую невозможно подкупить.

А тазик на голове оказался ценой короны всего несправедливого мира.