Фрагмент - Между нулем и единицей

Психологическая проза с элементами мистики из 12 глав.

Произведение о том, как Мартин учится обращаться со своим даром. И звучит не как диагноз, а как навык, почти как искусство — будто эту формулу можно оттачивать, ошибаться в расчётах, а потом находить верный коэффициент. В протоколах дар Мартина пытаются свести к сухим параметрам, а он понимает, что в формуле не хватает самого главного: внимания...

Читайте фрагмент:

Глава 9. «Приоткрытая завеса тайны»


Вечер спускался на Базель, и город преображался: сумерки придавали старым стенам и разноцветным фасадам особую, почти мистическую красоту. Узкие мощёные улочки исторического центра казались ещё более пряничными и уютными — теперь, когда в них зажигались фонари, они будто приглашали задержаться, присмотреться, поверить в то, что в этом городе возможно всё.

Мартин прогуливался по набережной вдоль Рейна. В сумерках река выглядела иначе: обычно спокойная, сейчас она будто дышала — по её глади скользили блики от уличных светильников и фар редких лодок. По набережной неторопливо прогуливались пары, на террасах сидели люди, а из открытых окон доносилась музыка. Всё это создавало ощущение, будто город на время спрятал свои острые углы и показал только тёплую, гостеприимную сторону.

Он задержался у воды, облокотившись на кованые перила, и позволил себе на несколько минут поверить, что сегодня за ним не следят. «В конце концов, это не полиция, а люди из института, — подумал он. — У них рабочий день до шести. Пусть хоть вечер будет моим».

К нему подошёл мужчина преклонного возраста — элегантный, в светлом костюме и шляпе-федоре. Даже в полумраке было видно, что он одет с тщательностью человека, для которого стиль — не поза, а привычка. Он встал рядом, тоже оперся на перила и, не глядя на Мартина, тихо произнёс:

— Границы трёх стран проходят прямо через город. Франция, Германия, Швейцария — настолько органично они сплетаются в этой точке на Рейне, будто так и было задумано. Не правда ли?

Мартин покосился на него, но не почувствовал угрозы. Напротив — в этом человеке была спокойная уверенность, которая не требовала доказательств.

— Вы здесь живёте давно? — спросил Мартин с искренним любопытством.

— Да уже, наверное, сто лет. И всё не перестаю удивляться этому загадочному городку. В нём есть какие-то силы, которые меня не отпускают. Будто я ему нужен столько лет подряд, — с лёгкой усмешкой проговорил мужчина, прищурившись на тёмную воду.

Мартина это немного взбодрило. В словах старика не было пафоса — только тихая привязанность к месту, которую он вдруг очень хорошо понял.

— А почему загадочный? Из-за легенд?

— Не знаю, легенда ли это. Но если легенда, то почему она до сих пор живёт и будто управляет городом? — в его голосе прозвучал тот самый напор, который бывает у людей, привыкших отстаивать свою правоту.

Мартин помолчал, потом, скорее из вежливости, но и с настоящим интересом, спросил:

— Вот, например, я слышал кое-что про Ретороманский музей. Говорят, у него есть свои тайны.

Мужчина чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к самому воздуху вокруг.

— Есть такая история. Её не раз пытались разгадать разные наблюдательные службы, но так и не смогли. Каждое утро сотрудники музея ставят предметы по своим местам — и делают это ловко, оперативно, будто знают этот порядок наизусть. Но дело в том, что кто-то их переставляет. Каждую ночь. И это не чья-то шутка.

— Серьёзно? — поднял глаза Мартин.

— Абсолютно. Когда я в молодости там работал — лет восемьдесят назад, — я сам это видел. И да, с тех пор ничего не изменилось. Представь: картины тяжёлые, на то, чтобы их перевесить, нужно минимум три человека. А комоды деревянные вообще неподъёмные. И всё это каким-то образом оказывается не на своих местах.

Мартин слушал, не перебивая, удивляясь не столько самой истории, сколько тому, с какой точностью старик помнил детали.

— Так вот, есть легенда, — продолжил мужчина, понизив голос, будто не хотел, чтобы река подслушала. — Говорят, это дух любовницы фабриканта Иеремии Вильдта — того самого, что производил шёлковые ленты. Он купил ей это здание и поселил здесь. Но молодая дама то ли умерла, то ли исчезла — никто толком не знает. С тех пор её дух бродит по особняку и никак не может успокоиться. Она что-то ищет. Какую-то вещь, без которой не может уйти.

Он на мгновение замер, словно давая словам осесть в воздухе.

— Некоторые службы, которые разбираются в магии, пытались отыскать эту вещь, чтобы она наконец успокоилась и ушла. Но безуспешно. Никто так и не сумел этого сделать.

Мартин слушал и невольно прикидывал, как бы он сам мог с этим справиться. Не как охотник за призраками, а как человек, который умеет чувствовать чужие состояния. Может быть, ей не нужна вещь — ей нужно, чтобы кто-то просто услышал, что она ищет.

— И ещё, — тихо добавил старик, будто вспомнил что-то личное. — Когда я заступил на службу в этот особняк, она меня не приняла. Слишком я был неверующим во всё это, слишком рациональным. И меня… вытеснили. Или не она. Кто поймёт, что это за чертовщина.

Он замолчал, снова уставившись на реку, будто там, в отражении фонарей, можно было найти ответ.

А Мартин стоял рядом и чувствовал, как эта история ложится поверх всего, что с ним уже случилось: над институтом, слежкой, спецгруппой, над его собственным даром. Получалось, что Базель — город, где невидимое всегда ходит рядом с видимым, и никто особо не удивляется, если ночью тяжёлые комоды сами меняют своё место.

И в этом странном соседстве хаоса и порядка, легенд и фактов, ему вдруг стало чуть спокойнее. Потому что если в этом городе даже духи имеют свои обязанности и свои поиски, то и у него, Мартина, может найтись своё место — не как у инструмента, не как у объекта наблюдения, а как у человека, который умеет видеть то, что другие пропускают.

Он попрощался со стариком почти машинально, будто слова уже не имели значения, и медленно побрёл прочь от набережной. Ноги сами несли его в сторону Ретороманского музея. Чем ближе он подходил, тем отчётливее становилось одно чувство: стены этого особняка уже однажды спрятали его от преследования, значит, он не враг этой загадке. Наоборот — будто сам город давал ему знак, что здесь можно искать.

Особняк Haus Buol стоял в полутьме, строгий и спокойный, будто знал, сколько историй в нём переплелось. Мартин не стал подходить вплотную — он нашёл укромный угол в соседней арке, откуда хорошо просматривался фасад. Здесь пахло мокрым камнем и старой листвой, а тишина была такой плотной, что даже шаги на соседней улице звучали как события.

Он решил подежурить у здания эту ночь — не чтобы поймать призрак, не чтобы доказать что-то себе или другим, а чтобы просто почувствовать пульс этой загадочной системы. Ему хотелось уловить ритм места: когда оно «просыпается», как меняются тени, где прячется тишина, а где вдруг возникает едва заметное движение. Если дар и годится для чего-то, так это для того, чтобы слышать, как дышит старое здание.

Ночь опускалась на город, фонари горели ровно, будто ничего необычного не должно случиться. Но Мартин знал: в Базеле именно в такие спокойные ночи и происходят самые странные вещи. И он был готов их услышать.


Читайте все произведение, вам понравиться...