Жизнь

Ночью надо спать. Но ночью и хорошо работать. Писать стихи. Разбирать вещи. Что-нибудь латать, перешивать вручную. Ведь на машинке нельзя, она будет стрекотать и мешать людям спать.  Ночь любят за покой.
 И, если кто-то вдруг стукнет лифтом, это немного раздражает - нарушил тишину.
Но таак радостно, когда заканчивается ночь и приходит утро. Раннее-раннее, когда едва брезжит рассвет. Когда тонкая розовая полоска нового дня только  чуть разрезает бытие на вчера и сегодня...  Когда люди
бесшумно двигаются по улице, словно тени.
Но вот эта полоса увеличивается, ширится  и растёт. И вот она уже заполняет больше половины тёмного неба.
И говоры громче, и слышен смех, и он уже не режет слух.
Заканчивается ночь, и наступает утро. Это такое счастье - ощутить себя. Ты живой, и уже от этого счастлив. В доме зашумел лифт, туда-сюда возящий своих верных пассажиров. Соседи здороваются, переговариваются, и это значит, что ты не один в этом мире, кругом люди. Почти никого не знаешь, но они есть, они рядом, это так хорошо.
А в окне уже солнце, вот он - новый день.   Задёргиваешь шторы, они  пропитаны солнцем, они пахнут, как проглаженные утюгом, и даже уже горячие.
Утро, как хорошо, что ты наступило. Пусть иногда ты подхватываешь в ночи дождь и ты приносишь его с собой. И тогда можно слушать, как капает за окном, и хлюпает. Это идущая по дороге жизнь. Она идёт, подняв воротник или одев капюшон, ей хорошо и уютно размышлять, засунув руки в карманы. И тебе зонта не надо, совсем немного промокнув, чуточку озябнув, войдя в дом, ощути радость, которая бывает только под крышей. 
А день-то, день уже разгорается, стучит в спину невидимыми молоточками, подталкивает коленочкой, спеши, спеши, дочь моя, сын мой...
И спешишь, даже бежишь и опять успеваешь.
 В последний вагон, гремящий и раскачивающий  так, что можно упасть. Держись, не падай. Ни духом, ни телом. Работай, работай... Ибо только в труде нет тянущегося, скучного и обременительного. И ты работаешь . Запойно. Без устали. Смотришь на часы: ба, надо бежать на электричку, иначе  следующую потом долго ждать. Жуёшь батон под размеренный стук колёс и смотришь, как за окном поезда летит жизнь, аж свист в ушах. Мелькает, аж глаза режет.
Эх, жизнь, куда ты вечно торопишься без оглядки?
А может быть, ты просто боишься оглянуться, боишься засомневаться, задуматься, пожалеть?
Вечереет. Звуки приглушаются, небо становится ниже, ближе к земле. И опять возникает та самая полоска, что была утром, только она красная, будто тайком где-то раскалилась за день и вот объявилась во всей красе: день закончился, хватит, люди-муравьи, копошиться...
С сумками, с покупками, взахлёб рассказывая друг другу о прошедшем дне - домой, домой!
Заходишь, улавливаешь знакомые до одури запахи - ты в родной гавани, ты причалил.  Бросай якоря. Раздевайся до трусов, смывай пыль и общественные нагрузки, то есть нагрузки общества.  Включай телевизор, чайник, плиту.  Ходи туда-сюда, ощущай свой угол, тут твои любимые вещи, твои любимые безделушки и как всегда, полупустой холодильник. Но есть в сумке недоеденный батон, а в холодильнике кусочек сыра, а чай всегда найдется.  И поставь воду на макароны...
А от работы даже дома не спрячешься, если ты любишь-то её, работу-то.
 Или она тебя.
А в окошке уже луна, хотя ещё совсем не темно. Луна с лицом, можно  чётко разглядеть её женское бледное лицо.
Белым, таким таинственным светом она окутывает твой диван, ты млеешь от её света...
Хочется сидеть или лежать в этом лунном камуфляже и думать  ни о чём, размышлять ни про что. Просто потому, что это невозможно назвать и объяснить. Это что-то такое, посланное свыше, простое как данность, которую и не надо понимать. Только принять. Принять и насладиться. Выпить до дна.
Как этот день.