Сиэтл. Глава 11-1. Художественный музей. Выставка

         
                Выставка Ай Вэйвэя — бунтаря и новатора

В коллаже:
Верхний ряд — триптих «Разбивая китайскую вазу эпохи династии Хань», «Дерево, собранное из древесины…», рука с поднятым средним пальцем, скульптура, собранная из 40 табуретов;
нижний ряд: «Металлическая дверь со следами пулевых отверстий», «Головы зодиака».

Художественный музей Сиэтла расположен на трёх площадках: главный музей — в центре города, Музей азиатского искусства — в городском парке на Капитолийском холме, а Олимпийский парк скульптур — на центральной набережной.

В последний день пребывания в Сиэтле мы посетили главный музей. Перед входом нас встретила огромная, высотой 14,6 метра скульптура Джонатана Борофски «Человек с молотком», выполненная из стали и алюминия. В течение двадцати часов в сутки она совершает монотонное движение: размеренно поднимает и опускает правую руку с молотком, имитируя удары по наковальне.

Знакомство с музеем началось с экспозиции «Уроки Института эмпатии». В ней представлены маскарадные фигуры парада Нджендже, который проводит народ игбо из района Афикпо в юго-восточной Нигерии. Мужчины, переодетые в женскую одежду, европейские костюмы и маски, пародируют различные социальные роли, в том числе колониальных чиновников, учителей и местных жителей. Традиционные деревянные маски для этой инсталляции изготовил нигерийский мастер Чукву Окоро.

Соседство традиционного африканского искусства с современными инсталляциями призвано развивать у посетителей эмпатию — способность понимать эмоциональное состояние других людей и сопереживать им.

Однако главным событием нашего посещения музея стала персональная выставка китайского художника Ай Вэйвэя, представлявшая его творчество начиная с 1983 года, когда он только начинал свою деятельность уличного художника в Нижнем Ист-Сайде Манхэттена.

                Как в художнике родился бунтарь

Ай Вэйвэй неслучайно стал художником-бунтарём. На его мировоззрение повлияла трагическая история семьи. Во время Культурной революции, в ходе кампании хунвейбинов по искоренению «четырёх старых» — обычаев, привычек, культурных традиций и старого образа мышления, — преследованиям подвергались художники и представители интеллигенции. Отца Ай, поэта Ай Цина, обвинили в буржуазном «правом уклоне», а семью отправили в лагерь перевоспитания неподалёку от пустыни Гоби.
В возрасте 23 лет Ай уехал в США. Из музейной таблички «В видоискателе: Нью-Йорк» мы узнали о его жизни в новой стране. В те годы Нижний Ист-Сайд был центром контркультуры. Ай участвовал в парадах и демонстрациях. Вокруг его квартиры, неподалёку от парка Томпкинс-сквер, происходили столкновения, связанные с расовыми и социальными проблемами, употреблением наркотиков и бездомностью. Американский союз защиты гражданских свобод использовал его фотографии как документальные свидетельства полицейского насилия. Всё это оказало влияние на формирование мировоззрения художника.

Ай прожил в США двенадцать лет, преимущественно в Нью-Йорке. Некоторое время он учился в Школе дизайна Парсонса, а по окончании учёбы оказался в стране нелегально. «Когда я поступил в художественную школу, то понял, что искусство — это прежде всего вопрос твоей собственной мотивации, твоих собственных увлечений, твоего характера. Этому не может научить преподаватель», — вспоминал он.
Молодой художник перебивался случайными заработками: работал на стройке, присматривал за детьми, косил траву, убирал дома, подрабатывал статистом в Метрополитен-опера и писал портреты туристов на Таймс-сквер.

Жизнь вдали от родины заставила Ай по-новому взглянуть на своё творчество. Он создавал произведения в духе дадаизма, используя повседневные предметы и дешёвые вещи китайского производства. Сшивая их вместе, художник превращал обыденные предметы в необычные конструкции. Выросший в бедности, он умел чинить многие вещи. Его размышления о Китае и нью-йоркский опыт нашли отражение в работе «Старые ботинки — безопасный секс».

Живя в Нью-Йорке, Ай нередко обращался к воспоминаниям о событиях прошлого. В картинах «Мао (лицом вправо)» и «Мао (лицом вперёд)» центральным образом стал председатель Мао Цзэдун. Обе работы стилизованы под исторические плакаты времён Культурной революции. Полосы на картинах напоминают гофрированные металлические листы, на которые наклеивали плакаты, и создают впечатление, будто изображённый человек находится за решёткой.

Это были последние картины, написанные Ай перед отъездом из США. Как говорил художник: «В каком-то смысле это было похоже на прощание со старым временем».

                Возвращение в Китай

В 1993 году Ай вернулся в Пекин, чтобы быть рядом с тяжело больным отцом. На площади Тяньаньмэнь он сделал множество фотографий. Среди них — снимок актрисы Лу Цин, слишком откровенно поднявшей юбку.
На другой фотографии, сделанной со второго этажа Ворот Тяньаньмэнь, едва различим охранник, прислонившийся к перилам. Он выглядит замёрзшим и настороженным. С этого балкона в 1949 году было объявлено об основании Китайской Народной Республики. Отсюда открывался вид на Памятник народным героям и Мемориальный зал Мао Цзэдуна — символы власти, определившей судьбу отца художника и всей его семьи.
В 2000 году Ай сделал автопортрет на фоне знаменитого портрета Мао. На груди художника была выжжена буква F с нецензурным значением. Это был вызывающий жест, своего рода заявление о его независимости и готовности противостоять авторитетам.

Ай сделал также фотографию своей поднятой руки со средним пальцем, положившую начало серии фотографий, запечатлевших этот жест на фоне различных достопримечательностей по всему миру. Этот жест на протяжении десятилетий занимает важное место в творчестве Ай. Балансируя на тонкой грани между вызывающим протестом и насмешкой, он превратил его в символ своего бунтарского отношения к власти.
 
Концептуальный художник, для которого главным элементом произведения является идея, а не его физическая форма, красота или техника исполнения, Ай, известный своими работами с найденными предметами и общественной активностью, бросает вызов злоупотреблению властью и противостоит политическому авторитаризму, используя дерево, мрамор, фарфор, фотографию, кино и социальные сети.

Среди его работ — фильм, созданный на основе видеозаписей добровольцев в Китае во время пандемии 2020 года, и произведения из конструктора LEGO, тематика которых варьируется от озорной до возмутительной. Его искусство отличается остроумием, языковой игрой и дерзким сарказмом.

                Разрушение и переосмысление

Наше внимание привлекли внушительные размеры и необычная конструкция скульптуры «Дерево, собранное из древесины, найденной в провинции Цзянси, соединённое болтами». Примерно в 2007 году, путешествуя по горному району провинции Цзянси, Ай увидел, что местные жители продают у дороги части деревьев, поражённые молнией или поваленные временем.
Художник собрал около ста фрагментов древесины из ста разных мест и соединил их, создав одно огромное дерево. В его состав вошли камфорное дерево, кедр и гинкго. Говоря об этой необычной реконструкции, Ай замечает: «Вы чувствуете себя неуютно, здесь есть что-то странное, непривычное. Это похоже на попытку представить себе, каким было дерево прежде».

В другой работе — «Топор в коробке» — художник соединил Нью-Йорк и Пекин. Сломанная рукоять топора была заменена так, что его первоначальная функция восстановлена лишь отчасти. Это напоминает сросшуюся, но не до конца зажившую сломанную кость. Позднее китайские плотники изготовили для топора специальную деревянную коробку, словно желая увековечить его боль.

Среди наиболее известных произведений Ай — работы со старинными китайскими предметами, подвергнутыми изменению или уничтожению. Он наносит логотип Coca-Cola на древние вазы или разбивает их, ставя под сомнение неприкосновенность культурного наследия.

Особенно нам запомнился триптих «Разбивая китайскую вазу эпохи династии Хань», созданный в 1995 году. Три фотографии на желатиново-серебряной фотобумаге запечатлели спонтанную акцию художника: он разбивает древний керамический сосуд. Снимки сделал его брат Ай Дан камерой Nikon F3, способной снимать шесть кадров в секунду.
Этот поступок вызвал потрясение: Ай разрушал не только сам сосуд, но и привычные представления о том, как следует обращаться с древними и археологическими артефактами. Поэтому наша первоначальная реакция была отрицательной. Однако затем возник вопрос: чем этот поступок отличается от других случаев разрушения культурного наследия — от уничтожения исторических памятников во время Культурной революции или их сноса в ходе современных проектов урбанизации? В руках Ай старинные артефакты и другие предметы, подвергнутые разрушению, превратились в критику господствующей системы ценностей.

Особое место в творчестве Ай занимают мебельные скульптуры. В 1990-е годы он намеренно стал пренебрегать практическим назначением столов и стульев, соединяя несколько предметов вместе или убирая ножки и подлокотники. Обычные табуреты превращались в монументальные, порой неустойчивые композиции. Скульптура, представленная на выставке, собрана из 40 антикварных деревянных табуретов эпохи династии Цин, соединённых друг с другом без единого гвоздя с помощью традиционных столярных пазов так, что их сиденья образуют плотное «ядро», а ножки торчат во все стороны, напоминая сферическую гроздь или морского ежа. «Я не хотел создавать ничего нового. Я хотел использовать что-то старое, следуя своей собственной логике», — объяснял художник.
Строительный мусор, осколки керамики и старинные предметы, деревянные колонны, двери и оконные рамы, спасённые из разрушенных храмов и других старинных зданий, обретали в его руках новые формы. Художник заставлял зрителя пересматривать привычные представления о полезном и бесполезном, мусоре и сокровище, оригинале и копии.

После новаторских произведений Ай мы с удовольствием остановились перед традиционным фарфоровым флаконом XVIII века из провинции Цзянси. Он украшен подглазурной кобальтово-синей росписью. Центральный медальон представляет собой стилизованный цветок лотоса, связанный с благими пожеланиями — «Восемью буддийскими символами». Точки вдоль лепестков имитируют характерные крапинки более раннего сине-белого фарфора.
Этот изящный предмет позволяет лучше понять художественный мир, с которым спорит Ай Вэйвэй. Художник ценит подлинные старинные вещи, однако его раздражает использование культурного наследия для разжигания националистических настроений.

В разделе «Подлинные подделки» рассматривается ещё одна тема выставки — размывание границ между оригиналом и копией. В Китае изготовление копий фарфоровых изделий для западного рынка было обычной практикой. Ай обращает внимание на то, что копия тоже может обладать художественной и культурной ценностью.

                «Головы зодиака»

Наше особое внимание привлекла экспозиция «Головы зодиака». Её история связана с разрушением Старого летнего дворца Юаньминъюань британскими и французскими войсками в 1860 году. Дворцовый комплекс, созданный для императора Цяньлуна при участии итальянского архитектора и художника Джузеппе Кастильоне, украшал необычный гидравлический механизм. Двенадцать бронзовых фонтанов в виде голов животных китайского зодиака поочерёдно извергали струи воды, отмечая время. В полдень все двенадцать фонтанов били одновременно.

Во время Второй опиумной войны бронзовые головы были разграблены и вывезены в Европу. Их судьба стала символом колониального грабежа и того, что в Китае называют «столетием национального унижения». Тем не менее, начиная с 2000 года, семь из двенадцати голов были возвращены в Китай. Это стало символом возросшего экономического и политического могущества страны.

Ай Вэйвэй создал собственную интерпретацию этих скульптур, в том числе позолоченных вариантов. Пять голов, не сохранившихся до наших дней, он воссоздал по старинным гравюрам и изображениям. Художник предложил взглянуть на эту историю шире. Он видел парадокс в том, что оригинальные головы считались национальным достоянием Китая, хотя были созданы европейцами по заказу китайского императора и представляли собой своеобразное соединение восточной и западной культур. Ай не отрицал факта разграбления дворца, но ставил под сомнение однозначность национальной принадлежности этих произведений.

                Искусство и современная политика

Среди экспонатов музея своей необычностью выделялась инсталляция «Металлическая дверь со следами пулевых отверстий», созданная в 2015 году. Ай обнаружил её во время съёмок в Сирии, недалеко от границы с Турцией. Когда-то дверь ограждала территорию частного владения и сохранилась со следами обстрела. Огромные пулевые отверстия напоминают о войне, насилии и смертельной опасности, которой подвергаются мигранты и другие люди. Поместив эту дверь в музей, художник превратил обломок разрушенного мира в памятник человеческим страданиям.

В конце выставки мы познакомились с произведениями художника, посвящёнными докладу специального прокурора Роберта Мюллера о российском вмешательстве в американские выборы 2016 года. Ай Вэйвэй воссоздал титульный лист и ключевые страницы документа из десятков тысяч чёрных и белых кубиков LEGO. Монументальное полотно размером 462;346,5 сантиметра стало своеобразной материальной интерпретацией официального текста.

На музейных табличках приводились выдержки из доклада Министерства юстиции США, посвящённые российской кампании в социальных сетях и хакерским операциям. В них рассказывалось о деятельности Агентства интернет-исследований (IRA), финансировавшегося Евгением Пригожиным, и о попытках воздействовать на американскую политическую систему.

В частности, сотрудники IRA выдавали себя за американских активистов, покупали политическую рекламу и организовывали митинги. Параллельно российская военная разведка (ГРУ) осуществляла взлом электронной почты сотрудников избирательной кампании и компьютерных сетей Демократической партии. Похищенные материалы впоследствии распространялись через интернет.

Присутствие этих документов на выставке существенно расширяет представление о политической позиции Ай Вэйвэя. Его критика давно вышла за пределы китайского режима. Художника интересуют глобальные угрозы свободе слова, правде и демократическим институтам, в том числе манипулирование общественным мнением и цифровой контроль.

Эта тема имеет для него и личное значение: сам художник долгие годы находился под наблюдением китайских спецслужб. Поэтому произведение, посвящённое докладу Мюллера, можно рассматривать как часть его более широкой критики государственного контроля и информационных манипуляций.

Покидая выставку художника-бунтаря, нашего современника, я пыталась понять, насколько мне близко его творчество. И пришла к выводу, что как ниспровергатель традиционных ценностей искусства и человек, сознательно нарушающий привычные нормы, он мне несимпатичен. Однако его храбрость и непримиримая гражданская позиция в отношении авторитаризма, пропаганды и манипуляций фактами в эпоху цифровых технологий вызывают у меня уважение.