Восстание Кондратия Булавина 1707 1708 годы

Восстание Кондратия Булавина
(1707–1708 годы)
Белое золото

Гостей дорогих мы встречаем с хлеб-солью,
Ведь пресным без соли будет застолье!
Ту соль на Руси почитали как злато,
Кормились от соли и жили богато.

На зиму будут капусту рубить —
Без соли капусту нельзя сохранить!
Забьют по морозу в подворье скотину,
Но в бочках без соли сгноят солонину.
Хоть целыми днями ты рыбу лови,
Без соли улов пропадёт на крови!

Московский соляной бунт (1648)

Но царь молодой ввёл налог соляной —
Набат загудел над столицей Москвой!
Восстал в одночасье посадский народ,
Круша ненавистный казённый оплот.

Дьяка, что проклятый налог изобрёл,
До Лобного места палач не довёл —
Толпа самосудом его наказала
И стражу прогнав, на куски растерзала!

Налог соляной через год отменили,
Но старых долгов мужикам не простили:
Взыскали казённые недоимки,
Вгоняя людей в кабалу и поимки.

Бахмутские солеварни

Лет шесть десятков с тех пор пробежало,
Но смуты закваской соль белая стала!
Бахмут столицею был соляной,
Где вольный народ не склонялся спиной.

Из глубины рассольных шахт,
Из горьких, соляных озёр
Густую рапу лили в чан,
Бадьями черпая раствор.

Пылали в топках злых дрова,
Над цренами клубился пар —
Артель, засучив рукава
Рождала соль — бесценный дар!

Кипел в поварнях сущий ад,
Но он кормил простой народ,
Рождая соль – подземный клад
Соленый, как рабочий пот!

Соляной указ и сыск на Дону

Как молния грянул царский приказ,
В Бахмуте народу озвучен указ:
«Изюмскому полку все варницы сдать,
А вольным донцам здесь доходов не знать!»

Вольных казаков дохода лишают,
Варницы в царску казну отбирают!
Поставить поварни под жёсткий устав
Назначен Москвою казённый пристав.
Тот хитрый и жадный до золота дьяк
Сразу зажал солеваров в кулак.

Шесть кровных рублей с одной только варки
Имел солевар от угарной запарки —
А тридцать рублей чистоганом дохода
Снимает с котла царский дьяк-воевода!

Бежали люди в степь на Дон —
Солдат от рекрутских знамён,
Старинной веры ревнители —
От злых попов-гонителей,
Холопы от господской плети,
Но царь на них расставил сети!

Полковник Юрий Долгоруков
В «потешных» службу начинал —
Ему в краю Донском, казачьем,
Ловить царь беглых указал.

С грамотой грозной к казачьему кругу
В Черкасск приезжает князь Долгоруков.
Указом за подписью царской руки:
«Новые строить нельзя городки!»

Тот царский указ обязал казаков
Ловить дезертиров из разных полков,
Беглых холопов, кабальных хватать,
Прежним хозяевам их возвращать.

Донцы же издревле — вольный народ,
Царских они не хотят воевод!
От них получил Долгоруков ответ:
«С вольного Дона выдачи нет!»

Айдарский удар и волжский поход

Тяжела казачья доля —
Голытьбе не будет воли!
По монаршему решенью,
По казачьим поселеньям
Царские отряды рыщут,
Беглых и рекрутов ищут!
Порют жителей станиц,
Жён бесчестят и девиц!

От Азова до Тамбова
Голытьба бунтует снова.
А бахмутский атаман,
Что Кондратием был зван,
Под казачьих сабель звон,
Поднял вольный грозный Дон!

Взбунтовались казаки.
На бреге Айдар-реки,
У Шульгинской, у станицы,
Долгорукова отряд
Под покровом тёмной ночи
С двух сторон был в клещи взят.

Офицеров перебили,
Долгорукова казнили —
В поговорке говорят,
Что хватил его Кондрат!
Избрание Булавина атаманом

Подошёл к Черкасску стан —
Загудел набат в столице!
Не желает воевать
Люд донской за кровопийцев!

Створки врат уже скрипят,
Атаманов ждет расплата.
Голытьба впустила в град
Войско грозного Кондрата!

Повязали в тот же час
Атаманов-лиходеев —
И на суд, на общий глас,
Тащат пятерых злодеев!

На майдане круг казачий
Приговор выносит строгий:
Атаман Лукьян Максимов
Не унёс от казни ноги!

Царской власти он служил,
Был боярам всем послушен —
Четверым снесли главу,
Пятый старшина задушен!

Обезглавив царский стан,
Круг гудел, как ветер в поле —
И Кондратий-атаман
Встал над Доном по их воле!

Так, захватив в Черкасске власть,
Круг разделиться порешил:
Отряду на Азов напасть,
Другому — к Волге поспешить!


Взятие Камышина (Дмитриевска)

Май семьсот восьмого года —
Весна идёт, цветёт природа.
Некрасов, Павлов и Хохлач
В степи коней пустили вскачь.

В степи клинков и копий блеск:
На их пути — град Дмитриевск.
Тот город ныне — наш Камышин,
В нём глас свободы был услышан!

Все помнит небо голубое:
Казаки в град вошли без боя!
А бургомистр соляной,
Да ушлый писарь полковой,
Да с ними вместе воевода,
Снискавший ненависть народа,
Их без пощады в куль зашили,
Казнили, «в воду посадили»!

Оба берега заняв,
Волгу-реку перекрыли,
Кораблям проход закрыли
И снабжение сгубили!

Стругам царским и купцам,
Патриаршим кораблям
Путь был заперт на замок —
Встал торговый весь поток!

Осада Саратова

Дальше голытьба шагает —
Вдоль по Волге наступает
Был Саратов окружён
И в кольце осады он!

Беклемишев-воевода
Не отдал ключи от входа —
Остудив мятежных души,
Бьют со стен из ружей, пушек!

Стены города тверды
Жгут повстанцы слободы,
Дым клубится над посадом,
Ядра в стены бьются градом.

Но не дрогнул Беклемишев —
Грохот пушек с башен слышен!
Встретил штурм картечным градом,
Не пустил повстанцев в град он!
Откатился штурм назад,
Дал отпор Саратов-град!

Запылали степи в полночь,
Подошли полки на помощь.
Скачет конница калмыков
Из степи, с истошным криком.
То привёл орду Аюка —
Грозный хан, вассал и злюка!

Поняв, что город не забрать,
Ушла назад казачья рать —
Вниз по Волге, к южным водам,
До Царицына походом.

Царицын

Пал под натиском Черкасск —
Казаков донских столица!
Следом, да под пушек гром,
Взят восставшими Царицын!

Там стрельцы открыли врата,
Перейдя под стяг Кондрата!
Не желает воевать,
С казаком стрелец как с братом.

Гарнизон сложил оружье
И примкнул в ряды к донцам!
Воевода Турченинов
Пал на плахе по делам!
Свитки жгли, казну забрали,
Порох в бочках растаскали.

Разгром под Азовом

Булавин ведал: не сломить
Полков Петра железный строй,
Солдат царя не победить
В степи с одною голытьбой!

В Сечь «грамоты прелестны» слал,
Зовя на помощь низовцов: —
«Ударим вместе по палатам
Бояр и дьяков-подлецов!»

Запрет Сечи презрев сурово,
Две тыщи сабель на конях
Пришли на Дон, сдержали слово —
С Кондратом рядом встать в боях!

Привёл с собой сечевиков
Казак лихой Иван Щербина:
В руках восставших удальцов —
Ружьё, и сабля, и дубина!

В Азове видел атаман
Оружье, порох и припасы,
И выход к морю — где в туман
Уйдут галеры и баркасы.

Иван Андреевич Толстой
Был комендантом над Азовом.
Готов был дать восставшим бой,
Встречая бунт огнём суровым!

Следил, как чинят бастион,
Как, ожидая заварушки,
На вал и палубы судов
Солдаты выкатили пушки!

Сам Булавин казаков
Штурмовать повёл Азов!
С гиком, с саблями в руках
Лезет вольница на вал.
Подпустил Толстой поближе
И приказ «Пали!» отдал.

Будто огненный костёр,
Бьёт картечь с валов в упор.
Захлебнулся штурм лихой,
Рухнул в дым передний строй.

Конный полк пошёл в прорыв,
Ряд восставших раздробив.
Штыковым ударом гнал
Голытьбу пехоты вал.

Так, солдаты штурм отбили,
И казаки отступили
Под стенами, в том в сраженье
Потерпели пораженье!

Измена старшины и гибель атамана

Отступил от стен Кондрат —
В войске начался разлад.
Понимает старшина:
С царём ссора не нужна!
Порешили меж собой
Сдать Кондрата головой.

Не поможет атаману
Голытьба босяцкая —
Окружила в ночь курень
Старшина казацкая.

Ночью тёмною, донской,
Закипел в Черкасске бой.
Чьей-то пулей был сражён
Или застрелился он —
Не узнаем мы ответ,
Пролетело триста лет.

Царская расправа

Отметить надо: в эти годы,
Свою измену прикрывая,
Мазепа слал полки в походы,
Донцов восстанье подавляя.

В Батурине пропал покой —
Пугал владыку бунт степной:
Всем не уйти от той напасти —
Ведь старшину лишают власти!

Вёл Полуботок сердюков,
Полки восставших в степь теснили,
А люди Танского в ночи
Казаков вешали, рубили!

Чужие степи и народу,
За гетманский звенящий грош,
Лил компанеец кровь как воду,
Пуская голытьбу под нож!

Был Долгоруков князь казнён —
Но брат его пришёл на Дон,
И без разбора всех карал,
Рубить и вешать приказал!

Слуги царские жестоко
Наказали казаков —
Разорили и спалили
Целых восемь городков!

По станицам — ропот, стон,
Кровью истекает Дон.
Над сожжённою станицей
Дым пожарища клубится,
На Дону чтоб знал народ,
До чего бунт доведёт!

Царем подавлено восстание,
По рекам двинулись плоты —
Где непокорным в назиданье
Качались в петлях бедняки…

Как и Разина Степана,
Старшина сдаст атамана:
Домовитым не впервой,
Бунтарей сдать «головой»!

Старшиною в царский стан
Был доставлен атаман —
В крепость мертвым привезён
И за ноги подвешен он!
Голову воздев на пику,
Бунтарям в укор великий!

Атаман Некрас Игнат
На Кубань увёл отряд.
В Турцию они сбежали,
Их «некрасовцами» звали.

Беглецами дан обет —
Что хранили сотни лет:
Веру старую хранить,
Царской власти не служить.
Им в Россию путь закрыт,
Коль на троне царь сидит!;