Волчье Сердце. 3 глава

Волчье Сердце
Глава 3. Предательство
После гибели отца все вышло из-под контроля. Лес умер окончательно. Вместо воздуха в легких драло сухой песчаной пылью, оседающей на слизистых. Редкие дожди, что выпадали далеко на севере, до южных земель не доходили. Земля растрескалась, превратившись в огромную корку из сухой грязи и костей.

Еды не было совсем. Метель худела на глазах, ее ребра отчетливо выпирали под выцветшей шерстью. Бруно — мелкий и слабы от рождения — едва передвигал лапы, скуля от каждого шага. Один Клык, унаследовавший от отца дикую собачью выносливость и волчью жилу, еще держался.

И именно это его погубило.

В то утро Метель подняла волчат до рассвета.
— Вставайте. Мы уходим, — сухо бросила она. Голос матери был мертвым, словно из нее выкачали все эмоции. — Здесь делать больше нечего. Слыхала я, что далеко на севере, за человеческой границей, в каком-то Сан-Антонио, еще есть вода.

Они шли весь день под палящим, выжигающим глаза солнцем. Мимо проплывали кошмарные пейзажи:
Застрявшие в песке ржавые машины, брошенные человеческие пожитки и… сами люди.

Клык своими глазами видел, как у обочины сидел человек. Его кожа высохла и обтянула череп, а вместо глаз были две пустые, гниющие дыры. Но когда волчица с щенками проходила мимо, этот полутруп вдруг дернулся и издал сухой, клокочущий звук, попытавшись потянуться к ним скрюченной клешней. «Чума» не щадила никого: те, кто не сдох от жажды, превращались в ходячий гной. Метель даже не повернула головы, лишь глухо зарычала, стараясь ускорить шаг, уводя детей подальше от дороги и от кошмара, который когда-то был человеком.
 
К вечеру поднялась сильная буря. Ветер гнал тучи рыжего песка, забивая пасть и глаза. Метель завела волчат в заброшенную заправку — вонючую, человечью коробку из бетона и ржавого железа. В углу валялся какой-то сгнивший матрас и пара сухих костей с остатками тухлого мяса.

— Отдохните здесь, — прохрипела Метель.

Клык жадно припал к кости, но тут мать встала перед ним, заслонив собой Бруно. В ее взгляде не было злости. Там была только холодная, жуткая безысходность.

— Клык… Дальше ты не идешь.

Волчонок застыл с костью в зубах. Помялся, выронил ее на бетон.
— Чего?.. Мам, ты о чем?

— Засуха убивает все. Я не прокормлю двоих, Клык, — Метель говорила твердо, хотя у нее нервно подергивался загривок. — Бруно слаб. Шерсть у него жидкая, лапы тонкие. Если я брошу его — он подохнет в первый же день. А ты… Ты сильный. В  тебе течет кровь твоего отца. Ты выживешь сам.

Клыка будто обухом по голове огрели. Воздух в груди разом закончился. Он перевел взгляд на Бруно — тот прятался за спиной матери, трусливо отводил глаза и не издал не звука.

— Ты… Ты бросаешь меня?! — голос Клыка сорвался на визг. Обида, накопленная с самого детства, рванула наружу, как вулкан.
— Из-за этого пса?! Из-за этого трусливого слабака?! Ты оставляешь меня в этой человечьей гнилой коробке?!

— Клык, так надо… — попыталась сказать Метель, но волчонок уже не слушал.

В нем проснулась дикая, слепая ярость. Он вздыбил шерсть, зарычал так, что в груди все заклокотало, и в безумии рванул когтями подстилку из сухой травы, которую мать все это время таскала с собой для Бруно. Клочья полетели по заправке.

— Да я ненавижу тебя! Слышишь?! НЕНАВИЖУ! Вы оба для меня сдохли!

Метель не отшатнулась. Она выдержала этот крик, хотя ее хвост предательски поджался.

— На кости еще есть мясо, — тихо сказала она, делая шаг назад, к выходу. — Ты научишься всему сам. Ты не станешь легкой добычей. Я знаю… Ты выживешь. Прости меня.

Метель резко повернулась, толкнула Бруно на улицу и шагнула за порог.

— Не оставляй меня! — пьяный от горя гнев мгновенно сменился диким, детским ужасом. Клык бросился к выходу. — Мама! Не оставляй! Я один не смогу! МАМА!

Он выскочил на улицу, но рыжая стена песчаной бури уже поглотила их силуэты. Ветер глушил его отчаянный, разрывающий глотку вой.

Клык остался один. В умирающем мире, среди зомби и сухой пустыни, с обглоданной костью и разбитым сердцем.