Бабкины посиделки

Село Степное стоит у кромки редкого леса, на берегу безымянной речки. Лето уже клонилось к закату, но солнце всё ещё грело по летнему, щедро отдавая живительное тепло всему вокруг. Природа благоухала; ягода уже отошла, но в садах и огородах хватало других сельских радостей.

Местные дворняги, прячась в тени забора, плотнее прижимались к земле — так они пытались остудить нагретое солнцем тело в своей меховой шубе. В эту благодатную пору на улице села было пусто, будто все куда то исчезли. Впрочем, это, конечно, шутка.

Пожилая и всезнающая Нюрка, местная жительница, собрала у себя закадычных подруг — почесать языком, посплетничать. Одной ей стало скучно. Подруги пришли к Нюрке, нарядившись по выходному, сели за стол на веранде — в тени раскидистого тополя — и чинно пили чай с малиновым вареньем, беседуя о жизни. Сначала обсудили сельские новости, а потом переключились на разговоры о молодых и нескромных женщинах в посёлке.

Когда все новости были обговорены, сидеть в молчании стало неловко. Тогда Нюрка по привычке принялась жаловаться товаркам на жизнь с дедом Василием:
— Заколебал он меня совсем! Жизнь с ним опостылела. Полвека с ним, можно сказать, прожила, а он доводит меня до потери пульса. Совсем совесть потерял: то мимо унитаза сходит, то ноги у порога не вытрет и с грязными идёт в комнату. А выпьет сто грамм — храпит, как лошадь, спать не даёт. Потом я весь день хожу как чумная.

Нюрка рядом с дедом Василием была словно капитан в юбке на боевом корабле: всем командовала, и всё доме держалось на ней. А хозяйство у них немалое: шесть курочек и два петуха, за которыми тоже нужен присмотр. Василий же заметно сдал: постарел, стал ленивым, интересуется только рыбалкой. Правда, рыбы от него Нюрка давно не видела. Раньше он хоть несколько пескарей коту приносил, а теперь непонятно, зачем он целый день с удочкой на берегу сидит.

Бабка Василиса, когда то была высокой и крепкой женщиной, но годы подкосили её: спину согнуло, ноги стали будто деревянные — скрипели при каждом шаге. Однако бойцовский характер её не утратил еще своей силы. Она грозно глянула на Нюрку и сказала:
— Не гневи Бога, подруга! Жалуешься на своего Василия, а небось забыла, что моего Григория насмерть задавило, когда он комбайн в МТС ремонтировал. Мы с ним всего три года прожили, деток не успели народить. Теперь я одна, как сыч, за стол сажусь: кусок в рот не лезет, в холодную постель всю жизнь одна ложусь. А ты говоришь: «Василий такой сякой».
Ты, слава Богу, всю жизнь с ним живёшь. Может, он и уходит на берег от тебя, чтобы хоть немного отдохнуть от твоей занудности.

С этими словами Василиса в сердцах отодвинула от себя чайную чашку. За столом воцарилась тишина: товарки притихли, задумались каждая о своём.
Бабка Зоя сидела молча, слушала Василису, и слёзы предательски капали из глаз прямо на скатерть. Всхлипывая и боясь разрыдаться, она посмотрела на Нюрку и тихо со слезой в голосе сказала:
— Растревожили вы меня разговором… Мне то же   вспомнился мой Алексей, муж, что в Афганистане погиб.

 Я тогда ещё молодая была. Потом правда нашёлся мужчина, стали жить вместе, да только счастья я так и не нашла с ним. Уехал он на заработки на Север за большими деньгами и больше не вернулся. Так и мыкаю своё горе одна всю жизнь. Да что я вам рассказываю — вы и так мои товарки всё видите и знаете…
Бабка Зоя достала носовой платок и вытерла непрошеные слёзы.

Нюрка встала из за стола и виновато глядя на своих подруг сказала;-
— Простите меня, подружки, что раскудахталась не по делу про своего деда. Сейчас всё исправлю.
Она быстрым шагом — насколько позволяли больные ноги — прошла в кладовку и вернулась с графином вишнёвой настойки. Разлив её по чашкам, Нюрка сказала:
— Дорогие мои товарки, я знаю, что не у всех жизнь удалась. Но на всё воля Божья.

Простите за мой язык без привязи — болтаю много лишнего, уж такой у меня неуёмный характер. А без Василия куда я? Давайте выпьем за наше здоровье, чтобы лихо и беды стороной нас обходили.
Все дружно подняли чашки с хмельной настойкой и выпили. Несколько минут посидели, ощущая послевкусие, а потом запели:

Стою на полустаночке в цветастом полушалочке,
А мимо пролетают поезда.
А рельсы то, как водится, у горизонта сходятся…
Где ж вы, мои весенние года?

 Пропев песню, старушки немного успокоились и уже на весёлой ноте разошлись по домам. А баба Нюра пошла готовить ужин — ждать, когда с рыбалки вернётся дед Василий.
(Стихи М. Анчарова, музыка И. Катаева)
                Александр Шевчук.  06.11.2026 год.

 
 
--
N