Гость из капкана

         ГОСТЬ ИЗ КАПКАНА

1988 год. Глухая тайга, Кировская область.

Осип Матвеевич Груздев, лесник с тридцатилетним стажем, проверял капканную линию за Чёртовым логом. Осень выдалась сырой, следы размыло, и он уже ругал себя за то, что поставил ловушки слишком близко к старой кедровой роще — туда, куда местные бабы даже за грибами не ходили.

Первый капкан был пуст. Второй — тоже. У третьего, у самого оврага, Осип Матвеевич остановился и долго смотрел, не веря глазам.

В стальных дугах, сжавших маленькую ногу, сидело существо. Старик. Настоящий старик — с длинной седой бородой, сморщенным лицом и руками, похожими на сухие корни. Только ростом он был не больше сорока сантиметров. Одет в домотканую рубаху, подпоясанную лыком, и такие же порты. Он не кричал, не вырывался. Просто смотрел на лесника чёрными, как омут, глазами и молчал.

— Ты чего ж это… — только и вымолвил Осип Матвеевич.

Старик не ответил. Лесник, человек бывалый, но суеверный, перекрестился, разжал капкан и осторожно, двумя пальцами, поднял существо. Оно было лёгким, как пустая рукавица. Старик не сопротивлялся, только держал на весу покалеченную ногу и всё так же смотрел.

Осип Матвеевич принёс его в зимовье, перевязал рану чистой тряпицей, посадил в угол на лавку и поставил перед ним блюдце с молоком. Старик молоко выпил. А потом вдруг заговорил — тихо, скрипуче, на каком-то древнем, почти забытом наречии, которое лесник с трудом, но понял:

— Отпусти до темна. Не то придут.

— Кто придёт? — не понял Осип Матвеевич.

Но старик больше не сказал ни слова. Только сжался в комок и отвернулся к стене.

Лесник решил, что это какой-то заморский карлик из цирка, сбежавший от хозяина, и что утром он свезёт его в район. Устал он за день, растопил печь, поужинал и лёг на полати. Старик так и сидел в углу, не двигаясь.

Разбудил его скрип. Не печной, не половиц — будто кто-то вёл по стеклу сухой веткой. Осип Матвеевич открыл глаза. В зимовье было темно, только угли в печи тлели. Скрип повторился — у двери. Потом у окна. Потом под полом.

Лесник приподнялся на локте и посмотрел в угол. Старика там не было. Дверь в сени была приоткрыта, хотя он точно закрывал её на щеколду.

Он нашарил ружьё, шагнул к двери и выглянул.

На крыльце, в свете выползшей из-за туч луны, стояли они. Десятки маленьких фигурок в таких же домотканых рубахах, с такими же седыми бородами. Они стояли молча, плотным кольцом, и смотрели на него. В первом ряду, опираясь на палку, стоял тот самый старик из капкана. Нога его уже не кровоточила.

Осип Матвеевич попятился. Ружьё вдруг показалось невероятно тяжёлым и бесполезным.

— Я же… я же помочь хотел… — прошептал он.

Старик поднял сухую руку и указал на него пальцем. И тогда остальные двинулись вперёд — бесшумно, быстро, будто их и не было вовсе.

Утром зимовье нашли пустым. Печь ещё теплилась, на столе стояло недопитое молоко, а в углу, на лавке, лежал аккуратно сложенный домотканый пояс. Осипа Матвеевича больше никто не видел. Только старики в деревне говорили, что в ту ночь над Чёртовым логом долго кружили вороны, а на мокрой земле у оврага остались следы — маленькие, босые, будто детские. И вели они в лес, откуда никто не возвращается.

Прошёл год. О случае на Чёртовом логе в деревне старались не говорить, а зимовье обходили стороной. Но в конце сентября 1989-го, когда первые заморозки ударили по утрам, на околице появился человек. В нём с трудом узнали Осипа Матвеевича. Он постарел лет на десять, борода отросла до пояса, а глаза стали такими же чёрными и неподвижными, как у того старика из капкана. Одет он был в домотканую рубаху и порты, подпоясанные лыком. Ружья при нём не было.

Лесник дошёл до своего дома, постоял у крыльца, но заходить не стал. Соседка, тётя Глаша, вынесла ему краюху хлеба и кружку молока. Он выпил молоко, а хлеб вернул. Потом тихо, скрипучим голосом, сказал:

— Не надо. Я к ним теперь.

— К кому, Осип Матвеевич? — спросила тётя Глаша, крестясь.

Он не ответил. Повернулся и пошёл обратно — к лесу. Никто его не удерживал. Говорят, у самого оврага его ждали. Много маленьких фигурок в домотканых рубахах. Они стояли молча, а когда он подошёл, расступились и пропустили его вперёд. И он пошёл с ними — туда, откуда не возвращаются.

С тех пор в тех местах иногда видят старика с седой бородой, ростом с ребёнка. Он стоит на краю кедровой рощи и смотрит на дорогу. Говорят, если встретишься с ним взглядом — надо молча поклониться и уйти. А если спросишь что-нибудь — он ответит. Только голос у него скрипучий, будто сухая ветка по стеклу. И после этого ответа люди долго не могут смотреть в глаза друг другу — всё кажется, что за спиной кто-то стоит.

Записано со слов старожилов деревни Чёрный Лог, 1991 год.