Пятигорские черкесы и Хуламский камень

 Пятигорские черкесы и Хуламский камень: к вопросу о субъектности горских обществ Центрального Кавказа в межевой традиции XVII–XIX веков

Тетуев Хадис Инзрелович, исследователь истории Кавказа

Введение. Постановка проблемы

Вопрос о субъектности горских обществ Центрального Кавказа в юридическом и территориальном отношении до XVIII века остаётся одним из узловых в историографии региона. Настоящая работа сопоставляет два разновременных и разножанровых источника — русскую опись дорог «Книга Большому чертежу» (редакция 1627 года) и  арабографичный межевой акт, известный как «Хуламский камень» (1709), — а также картографические и документальные свидетельства XVIII–XIX веков. Задача исследования — показать, что граница, зафиксированная в КБЧ, не изобретена русской съёмкой: она существовала в местной юридической памяти и независимо воспроизводилась в разных жанрах и на разных языках на протяжении почти трёх столетий.

 Хуламский камень: межевой акт третейского суда

«Хуламский камень» — надпись арабской графикой на плите, найденной в 1895 году в селении Усхур Хуламского общества; дата читается как 1709 год.

Текст — третейское решение (Тёре) земельного спора: «С местности Татартуп до Терека, оттуда до равнины Кобана, оттуда до перевала Лескенского хребта, оттуда до кургана Наречье, оттуда до Жамбаша и на Малку. Верхняя часть принадлежит пяти горским обществам. С Таш-каласы до Татартупа — владения крымские. От Таш-каласы вниз — владения русских».

Процедура: арбитры — Асланбек Кайтукин (горские общества), Жабаги Казаниев (кабардинцы), Сарсанов Баян (крымцы); свидетели — Агалар-хан и сванский князь Отар Отаров.

 Сравнение: КБЧ 1627 — Хуламский камень 1709

Ключевая ценность сравнения — в принципиальной разнородности двух документов. КБЧ — русская правительственная опись, составленная для служебных нужд Московского государства, продукт внешней съёмки. Хуламский камень — акт третейского суда на верхнебалкарском языке, продукт внутренней правовой культуры горских обществ. Это два разных жанра, два разных языка, две разные юрисдикции, разделённые восьмью десятилетиями. Сходимость независимо порождённых фиксаций указывает на существование реальной, юридически осмысленной границы.

Совпадение не размытое, а структурное, по трём конкретным узлам:

1. «Пятёрка как субъект права.» «Пятигорские черкасы» КБЧ и «пять горских обществ» камня (Балкар, Безенги, Хулам, Чегем, Баксан) — не просто сходное число, но тождественный субъект владения в обоих актах.
2. «Восточный узел границы.» Устье Черека на Тереке у КБЧ и «от Татартупа до Терека» у камня, где Татартуп — городище у выхода Черека на равнину, то есть географически та же точка, описанная в разных системах координат.
3. «Малка как замыкающий рубеж» с отнесением её верхней части пяти обществам — деталь, которая не следует из описи КБЧ сама по себе и потому не может быть «списана» с неё. По Книге Большого Чертежа 1627 года от впадения реки Малка (Балык) в реку Терек и верх 90 вёрст владения «Пятигорских черкесов.»

Наряду с совпадениями фиксируются и различия: (1) язык и жанр — русская опись дорог против межевого акта третейского суда; (2) охват — только полоса четырёх рек у КБЧ против контура до Лескенского хребта, Жамбаша и раздела с осетинской стороной у камня; (3) политическое членение — два имени на одной реке у КБЧ против трёх юрисдикций (горские общества, крымские владения, русские) у камня; (4) историографический статус — оригинал камня утрачен, текст известен по копии перевода 1909 года, аутентичность оспаривалась.

Дополнительное перекрёстное подтверждение даёт грузинский географ Вахушти Багратиони (1745): совпадение границ камня со его сведениями означает, что три независимые традиции сходятся в одной межевой логике.

Вывод. Даже при критической оценке (копийный источник) совпадение межевой логики двух фиксаций неслучайно. Если камень аутентичен — горские общества начала XVIII века выступают как самостоятельные субъекты межевого права, способные заключать третейские акты с фиксацией трёх юрисдикций; это меняет статус Балкарии в политической истории Кавказа: из объекта чужих описей она превращается в субъекта права. Если камень — компиляция, то к 1909 году память о рубеже «от Татартупа до Малки» бытовала как воспроизведение картографии 1627 года — что лишь доказывает устойчивость и непрерывность этой традиции. В обоих случаях граница КБЧ не изобретена русской съёмкой — она жила в местной юридической памяти.

 Атлас Российский 1745 года: имена, не координаты

Первая государственная картографическая фиксация названий региона — с оговоркой самих составителей о неточности.

«Оговорка составителей» (предисловие, стр. 8): «И того ради принуждена она [Академия наук] была разные места пусты оставлять или сомнительно означать, о которых или совсем никакого или токмо темное известие находила». Конкретика: астрономически долгота определена лишь для восьми пунктов империи, прочим «долгота собою вышла при сочинении генеральной карты»; «существенным дефектом атласа следует считать неполное и неточное изображение рельефа» — горные ущелья схематичны.

«Приговор Ломоносова» (представление 18 октября 1759 г.): «Российского атласа поправление, или лучше сказать, вновь сочинение; ибо в старом атласе погрешности и недостатки толь велики, что не токмо многие имена мест и положения ложно поставлены, но знатные урочища пропущены и целые уезды, многолюдными волостьми населенные, пусты представлены» (Билярский, 1865, с. 395–396). С 1757 года Ломоносов возглавлял Географический департамент и готовил новый атлас; к 1764 году собраны четыре тома географических ответов, но печать остановилась ещё при его жизни — и не завершилась до его смерти в 1765 году; следующий академический атлас вышел лишь в 1792 году.

Комментарий. Атлас используется как топонимический источник, а не позиционный. Он доказывает факт надписи «Басеан (балкарцы и карачаевцы)» на карте уровня Академии к 1745 году; геометрию региона доказывают следующие звенья — съёмка 1788 года и карта Эллиса 1788/1809 года, где на землях «Пятигорских черкесов» зафиксированы Балкар, Чегем, Карачай. Карта 1788/1809 года закрывает смещения Атласа 1745 года со смещёнными территориями кавказского листа — устойчивая картографическая традиция.

Карта 1788/1809 года: Эллис и границы Балкарии

Первая карта, на которой границы Балкарии читаются по рекам.

Материал. «Генеральная карта земель, лежащих между морями Чёрным и Каспийским» — Уильям Эллис, London, 1788; русская копия в Санкт-Петербурге, 1809; приложена к изданию «Историогеографическия записки о странах, лежащих между морями Чёрным и Каспийским» (СПб.: Типография Шнора, 1810; пер. Ф. Шишкевича, по высочайшему повелению).

Расшифровка карты: «Граница Балкарии на востоке проходит по левой стороне реки Урух; на западе Балкар и Чегемское общество по реке Балык (Малка) граничит с Карачаем. Балкар граничит с Кабардой по горе Кашхатау на реке Чегем (Кашхатау — посёлок Звёздный рядом с селением Яникой), Кабарда находится у предгорий на равнине реки Баксан и Чегем». Два небольших анклава кабардинцев — в предгорьях Чегемского и Баксанского ущелий: то вертикальное расслоение, которое фиксировал Гюльденштедт.

Документальные свидетельства

С. Броневский, «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе», 1823 год пишет: «…Кабардинцы имеют свои хутора и выгоны для скота. Постоянные их усадьбы расположены в следующем порядке по Баксану: от впадения речки Гунделен вниз по Баксану верст на тридцать. Атажукины аулы занимают верховье Баксана в горах (ниже реки Гунделен на 30 вёрст — прим. Х. Т.). Мисостовы аулы лежат на средних частях Баксана у подошвы гор, а главное местопребывание сего рода в урочище, называемом Цизъ-Курун, или Девичий рынок. Джембулатовы аулы расположены на нижних частях Баксана, наипаче на рукаве сей реки, называемой Старой или Малой Баксанъ (Баксанъ ишъ). Но главное местопребывание Джембулатова рода находится на реке Чегемъ въ Кошкатовском урочище близ горы Кашкатау и на средних частях сей реки, где живёт род Бекмурзы…»

Приведённые Броневским данные о вертикальном расселении совпадают с картой Эллиса: кабардинские аулы — у подошвы гор, горские общества — в ущельях и равнинах.

«Роспись реке Терку» («Книга Большому чертежу», издание 1838 года, Санкт-Петербург, в Типографии Императорской Российской Академии), сс. 60–62:

1. «Река Терек потекла из реки из Кура в ночь горы. А на низ по Терку, с левые стороны реки Терка, Кабарда. А в Кабарде пала из гор в Терек река Ардан, протоку 50 верст…»

2. «А в реку в Белую (Балык — Х. Т.) пала река Черемъ. А ниже Черем реки 20 верст река Баксан Меньшой. А ниже другая река Баксан середней, 20 верст. А ниже Баксана реки река Палк 20 верст. А сошлись те 4 реки все в одно место, и от того потекла одна река Белая. А по тем рекам земля Пятигорских Черкас. А протоку тех рек, с верху до Терка, 90 верст; по тем рекам Пятигорские Черкасы…»

Балкарцы это место называют — Бештамак, то есть устье пяти рек: Терек, Малка, Баксан, Чегем, Черек. А себя называют: Бештау Эл, то есть — Пяти Гор страна. В кабардино-русской дипломатической переписке эти обстоятельства также отражены: «Бештамак лежит на устьях при реках Терке, Череке, Бахсене, Балке и малой речки Бахсаны ж, и есть тамо острова с лесом дубовым и протчим. И довольство многое в винограде и в протчих овощах, також есть и черви, которые родят шолк; и оныя пять рек под тем местом Бештамаком совокупились вместе, и для того называетца то место Баштамаком (а по руски пятое)» (с. 29. КРО — Кабардино-русские отношения XVI–XVIII вв. Т. 2. М.: Издательство Академии наук, 1957, с. 424).

Топоним «Пятигорье» (Бештау Эл) и упоминание «пятигорских черкас» в КБЧ указывают, что само именование региона существовало в местной и дипломатической практике задолго до русской съёмки.

Семён Броневский, «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе» (писано 1810 год, публикация — 1823 год) пишет: «…Отправленные в 1650 году от царя Алексея Михайловича к имеретинскому царю Александру послы — Никифор Толочанов и дьяк Алексей Иевлев — ехали туда и обратно через Балкарские земли. Они называют тамошних жителей и жилища их общим именем болхары, из чего явствует, что балкары и малкары в то время существовали на теперешних местах…» (с. 48. С. Броневский, «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе», М., 1823).

Свидетельство о посольстве 1650 года важно хронологически: оно фиксирует балкарцев на нынешних местах между редакцией КБЧ (1627) и датой Хуламского камня (1709), заполняя временной промежуток между двумя главными фиксациями границы.

 Общий вывод

Проведённое сопоставление показывает: цепочка «КБЧ 1627 — Хуламский камень 1709 — Вахушти 1745 — Атлас 1745 — съёмка 1788 — карта Эллиса 1788/1809 — Броневский 1823» образует непрерывный ряд независимо порождённых фиксаций единой межевой логики. Сравнение КБЧ и Хуламского камня методологически сильно именно потому, что построено на контрасте жанров и независимости традиций: русская опись дорог и горский третейский акт совпадают по трём структурным узам (пятёрка субъектов, восточный узел у Татартупа, замыкающая Малка), а уникальные детали камня (Лескенский хребет, Жамбаш, трёхчастное разделение юрисдикций, имена арбитров) исключают простое заимствование. Альтернативная гипотеза компиляции не разрушает, а подтверждает главный тезис: память о рубеже «от Татартупа до Малки» жила в местной юридической традиции по крайней мере до начала XX века.

Список литературы
Архивные источники

ЦГВИА (Центральный государственный военно-исторический архив). Ф. 1300. Оп. 7. Д. 177а. Л. 76 (копия перевода надписи «Хуламского камня», 1909 г.).
Опубликованные первоисточники

1.Книжка Большого чертежу / изд. Т. Большева. — Санкт-Петербург: Типография Императорской Российской академии, 1838. — С. 60–62.
2.Книга Большому чертежу / под ред. К. Н. Сербиной. — Москва; Ленинград: Изд-во АН СССР, 1950. — (Современное научное издание текста КБЧ).
3.Атлас Российской, состоящий из девятнадцати специальных географических карт, представляющих Российское государство… — Санкт-Петербург: При Императорской Академии наук, 1745. — Предисловие, с. 8.
4.Российский атлас, из сорока четырёх карт состоящий… — Санкт-Петербург, 1792.
5.Историогеографическия записки о странах, лежащих между морями Чёрным и Каспийским / пер. Ф. Шишкевича; с прил. карты У. Эллиса «Генеральная карта земель, лежащих между морями Чёрным и Каспийским» (London, 1788; рус. копия — СПб., 1809). — Санкт-Петербург: Типография Шнора, 1810.
6.Броневский С. М. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. — Москва: Типография С. Селивановского, 1823. — Ч. 1–2. — С. 48 и след.
7.Вахушти Багратиони. География Грузии / введение, пер. и примеч. М. Г. Джанашвили // Записки Кавказского отдела Императорского Русского географического общества. — Тифлис, 1904. — Кн. 24, вып. 5.
8.Гильденштедт И. А. Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа из Путешествия г-на академика И. А. Гильденштедта чрез Россию и по Кавказским горам, в 1770, 71, 72 и 73 годах. — Санкт-Петербург: При Императорской Академии наук, 1809. — [4], III, 384 с.
9.Гильденштедт И. А. Путешествие по Кавказу в 1770–1773 гг. / пер. Т. К. Шафрановской; коммент. Ю. Ю. Карпова. — Санкт-Петербург: Петербургское Востоковедение, 2002. — 505 с. — ISBN 5-85803-213-3.

Документальные публикации

10.Кабардино-русские отношения в XVI–XVIII вв.: документы и материалы: в 2 т. / под ред. Г. Б. Эйхенгольца. — Москва: Изд-во АН СССР, 1957. — Т. 2. — С. 29, 424.
11.Материалы для биографии Ломоносова: сб. / ред. П. С. Билярский. — Санкт-Петербург, 1865. — Ч. 1. — С. 395–396.

Исследовательская литература

12. Тетуев Х. И. Казан улу Жабаги (Жабаги Казанук) // Проза.ру. — 2020.



Нальчик, 15 ноября 2026 года