Молоко и свежесть родника

Пригласили в баню. К ней я отношусь нейтрально. Наверное, я могла бы её полюбить, если бы не тревожило поднимающееся давление и сосуды. Но в последнее время во мне что-то изменилось - и, кажется, в лучшую сторону. После бани голова не болит, я чувствую себя хорошо. Может, дело в самой бане, а может - в том, что люди вокруг оказались добрыми и спокойными.

Пока мы сидели, банщица - женщина лет пятидесяти - ловко размахивала берёзовыми вениками. При этом выглядела она лет на двадцать моложе. Я уже научилась угадывать возраст не по цифрам, а по тому, как человек говорит и держится. Кого-то она парила, кого-то растирали соляным скрабом. Обстановка была непривычной, но в ней оказалось уютно. И я подумала, что мне и правда полезно понемногу привыкать к новым местам и людям, учиться спокойно общаться, заводить знакомства.

Банщица ловко управлялась с паром, и воздух наполнялся запахом хвойных эфирных масел. И тут меня накрыло воспоминание из детства. Мне тогда было года три. Мы сидели прямо у двери - я и ещё кто-то. Помню, что я не одна: вдвоём не так страшно, можно тихонько похихикать. Наверное, это был Димка, соседский мальчик моего возраста. Больше некому: все остальные в деревне были старше.

Мы раскрасневшиеся, нам было горячо и даже немножко трудно дышать. Взрослые расположились на лавках возле печки, а дым неторопливо плыл по помещению. Стены были угольного цвета, а свет пробивался сквозь маленькое прорубленное окошко. Эту баню ставил мой дед, он же сам оббивал дверь бараньей шкурой. И вот эта чёрная овечья шерсть ласково щекотала наши маленькие спинки.

Димка и я были такими крохотными, что запросто помещались в огромном эмалированном тазике, похожем на большую тарелку. В нём уже настоялся изумрудный отвар из берёзовых веников, и листья мягко плавали на поверхности. Мне мыли волосы этим настоем, и после они становились шелковистыми, с тонким, особенным ароматом. Иногда бабушка добавляла крапиву или делала раствор из дубового веника - тогда кожа и волосы были особенно нежными.

А потом меня, укутанную в белое махровое полотенце, несли на руках. И это было так интересно - чувствовать, как жар бани постепенно сменяется прохладой улицы, как румянец разливается по пухлым щёчкам.

Перед сном я пила молоко, надевала чистую одежду - немного грубоватую от множества стирок. Но запах этой чистоты я помню до сих пор: он был как студёный родник. Его не заменит никакой стиральный порошок - ведь одежду полоскали в ручье, и эту свежесть просто невозможно передать словами.

Малышка засыпала на высокой перине, на подушках, вышитых бабушкой, - и сон был сладким, спокойным, по-настоящему здоровым. Вот такое воспоминание вдруг всплыло из-за этой банной встречи…