дневники май 2008
+++
Почему-то вспомнил рассказы, услышанные от папы в детстве, о сибирских войсках, снятых с дальневосточного фронта и отправленных под Москву (и разгромивших немцев под Москвой) – и все, якобы, заслуга Зорге, который сообщил, что Япония воевать с СССР не будет. И так у меня надолго запечатлелся в душе этот облик чудо-богатырей сибиряков, прогоняющих прочь от Москвы замерзающих немцев в летних шинелях. И тем страшнее было читать у Карделя в воспоминаниях (Die Geschichte des 170. Infanterie-Division) о том, как в начале сентября 1942 года под Гайтолово для прорыва блокады Ленинграда были брошены на верную смерть сибиряки. И не пригодилась им морозостойкость. (См. H. Kardel. Die Geschichte des 170. Infanterie-Division. Bad Nauheim, 1953, S. 39-43).
2.05.08. В годы войны отец со старшей сестрой и с матерью (моей бабушкой) оказался на оккупированной территории (они жили на Кубани). Когда немцы уходили, они угнали с собой также и подростков (как рабочую силу). Но, конечно, некоторые уходили с немцами добровольно. Отец вспоминал, что когда их колонна двигалась в направлении Таманско-Керченской переправы, их обстрелял советский самолет-штурмовик. Потом была переправа, по словам отца, охраняемая: на его глазах немецкие зенитки сбили наш самолет, пытавшийся бомбить переправу. И вот Крым. Сначала Керчь, потом какая-то деревня неподалеку от Джанкоя. Там отца полюбили местные жители и староста. Но немцы забрали отца для работы по расчистке завалов от бомбежек в Симферополе. Бежал. Ехал, как он мне рассказывал, в каком-то товарном вагоне, потом спрыгнул на ходу и ночью шел по звездам и нашел ту деревню. Там встретил приход наших войск. Моя бабушка приехала за ним в Крым и увезла его (как я понял, это было чудо, потому что всех мужчин и подростков, оказавшихся на оккупированной территории, тотчас мобилизовывали и посылали на передовую. Отцу еще не исполнилось 17 лет, но это тогда не имело значения). А в сентябре 1944 отец поступил (уже в родной станице, на Кубани) в десятый класс и получил отсрочку от призыва до мая 1945. А тут и война кончилась. Отец учился хорошо, получил золотую медаль и поступил в Кубанский мединститут. В общем, чудом выжил. Если бы его тогда мобилизовали и погнали на Севастополь, он, конечно, погиб бы. Там был настоящий ад. Надо благодарить Бога. Misericordias tuas, Domine, in aeternum cantabo (Милосердные дела Твои, Господи, воспою вовеки).
+++
Проанализировать четыре революции. 1. Вторжение христианства в греко-римский мир. Здесь надо тексты Цицерона, Сенеки, Марка Аврелия сравнить с текстами Тертуллиана, Минуция Феликса, Киприана Карфагенского. 2. Схоластика приходит на смену патристике. 3. Гуманисты сменяют схоластов. 4. Гегель и Ницше сменяют гуманистов.
4.05.08. Провел радиопередачу «Петр и Иоанн».
+++
Бонавентура против Иоахима Флорского. Иоахим ожидает расцвета Церкви, ангельского Папы, 1000-летнего царствия, объединения православной и католической церквей, обращения евреев. И некоторые францисканцы последовали за Иоахимом. Но не Бонавентура. Бонавентура разделял концепцию Августина о семи этапах. И после Воплощения Христа – последний, седьмой этап (senium = старость). «Имеет также сие Священное Писание долготу, которая состоит в описании как времен, так и эпох, а именно, от начала мира до дня Суда. Ибо оно описывает, как мир проходит через три времени, а именно, через время закона природы, закона писаного и закона благодати, и в сих трех временах выделяет семь эпох. Из коих первая [эпоха] от Адама до Ноя, вторая от Ноя до Авраама, третья от Авраама до Давида, четвертая от Давида до переселения в Вавилон, пятая от переселения в Вавилон до Христа, шестая от Христа до конца мира, седьмая проходит с шестой и начинается от покоя Христа в гробу и до всеобщего воскресения, когда начнется восьмая эпоха воскресения… Именуется также первая эпоха младенчеством, ибо, как младенчество стирается [из памяти] полным забвением, так и эта первая эпоха была поглощена потопом. Вторая [эпоха] - детство; ибо как в детстве мы начинаем говорить, так и во вторую эпоху произошло разделение языков. Третья [эпоха] называется отрочеством, поскольку как в отрочестве начинает формироваться детородная сила, так и тогда призван был Авраам, и дано было ему обрезание, и соделано обетование о семени. Четвертая называется юность, ибо как в юности достигает расцвета возраст человека, так и в четвертую эпоху при царях расцвела синагога. Пятая - пожилой возраст, потому что как в пожилом возрасте убывают силы и исчезает красота, так случилось и с иудейским священством во время переселения [в Вавилон]. Шестая эпоха именуется старостью, ибо как и она, связанная со смертью, дает, однако, большой свет мудрости; так и шестая эпоха мира завершится в день Суда, и в ней через учение Христа процветает мудрость» (Бонавентура. Бревилоквиум. Введение).
И странно, что Шпенглер (как и Бонавентура) тоже говорит о старости. Цивилизация – старость, культура – молодость. Только у Шпенглера старость негативна: упадок сил, а у Бонавентуры позитивна: мудрость и ожидание смерти, т.е. Страшного суда. По Бонавентуре, никаких важных событий между Воплощением и Вторым пришествием не будет. Все важные события были в прошлом: потоп, избрание Авраама, вавилонское пленение и т.п. Недостатки историософии Бонавентуры: христианский период однообразен и идет под грифом «старость» (senium). Фантазии Иоахима, с точки зрения Бонавентуры, опасные и еретические. В итоге Апокалипсис у Бонавентуры остался без рассмотрения. А ведь в новозаветной истории можно выделить несколько периодов. Период гонений на христиан в Римской империи – это tempus vituli (эпоха тельца), период средневекового рыцарства – это tempus leonis (эпоха льва), период итальянского и северного Возрождения – это tempus hominis (эпоха человека). А современный период (начиная с Наполеона) – это tempus aquilae (эпоха орла).
+++
Вчерашняя тема: Петр и Иоанн. Деятельное и созерцательное начало. Петр – деятельное, Иоанн – созерцательное.
+++
Любопытно у Бонавентуры разделение senectus и senium. Большую проблему создал для переводчика на русский язык. У нас и то и другое – старость. По Бонавентуре, senectus – это время увядания, когда уходит красота и телесные силы. А после senectus наступает senium – старость и сопутствующая ей мудрость. Senium, по Бонавентуре, это христианство – последняя эпоха духовной эволюции человечества.
+++
Четыре культурных революции. «Теория становится материальной силой, как только она овладевает массами» (Маркс). В данном случае, теория – это христианство. И христианство в Римской империи действительно «овладело массами», хотя и не сразу. Конечно, здесь можно говорить и о св. Поликарпе Смирнском, и о св. Иринее Лионском – но я не о них: я о Тертуллиане и Киприане Карфагенском, а также об «Актах свв. Перпетуи и Фелицитаты», диалоге «Октавий» и т.п. Как получилось, что римляне (такие практичные, деловые, сребролюбивые – по Шпенглеру) увлеклись христианством – религией побежденного ими народа. Учитывая презрительные выпады в адрес евреев у Тацита и Сенеки. Августин цитирует высказывание Сенеки о евреях и их религии: «Обычаи этого преступного народа так возобладали, что находят приверженцев во всех странах: побежденные навязали свои законы победителям». И все же христианство – религия несомненно еврейского происхождения – овладела массами. А потом, спустя 1000 лет, появилась схоластика – новая форма христианства. Кто были первые схоласты? Абеляр, Петр Ломбардский. И вскоре уже даже следа не остается от старой парадигмы, т.е. от патристики. Достаточно сравнить Антония Падуанского и Бонавентуру, чтобы почувствовать разницу. И, как грибы, повсюду возникают университеты. К 1517 году их уже 81. Это массовое движение. А гуманизм, который придет на смену схоластики, поначалу увлечение небольшой группы интеллектуалов во Флоренции. Он овладел массами только благодаря книгопечатанию. И вот, когда в этике Канта гуманизм достигает своего апогея, он внезапно рушится, ему на смену приходят Гегель и Ницше.
5.05.08. В плане изучения первой культурной революции очень интересен диалог «Октавий». Надо проследить, как в него входят еврейские реалии (через христианство). И как преподано само христианство: как антитеза эпикурейству и исполнение чаяний академиков (платоников) и стоиков.
+++
Вчера вечером читал Оскара Уайльда «De profundis»: «Where there is sorrow, there is holy ground» (Где страдание – там священная земля).
+++
Попробуем «остраненно» посмотреть на христианство в Римской империи. Вот «Passio Perpetuae et Felicitatis». Имена какие: римские или уже христианские? Непохоже, что уже христианские, ибо отец Перпетуи умолял ее отречься от христианства. Что это нам напоминает? Гражданскую войну в России? Старообрядческий раскол? Т.е. налицо великое пассионарное движение. Вот Перпетуя говорит отцу: «Отец, видишь, например, сосуд этот лежащий: урцеол [небольшая кружка] он или что-то другое?». И он ответил: «Вижу». Далее Перпетуя спрашивает отца: «Может ли этот сосуд называться иным именем, чем то, которое имеет [т.е. урцеол]?». И отец ответил: «Нет». И дочь говорит ему: «И я не могу назвать себя иным именем, чем то, что я есть, христианка».
Т.е. мы имеем дело (анализируя жития римских мучеников) с всплеском пассионарности. Ведь от Перпетуи и Фелицитаты до Миланского эдикта всего лишь чуть больше 100 лет (по порядку величины столько же, сколько от декабристов до революции 1917 года). Т.е. римские мученики – это зародыши новой фазы (хотя сам фазовый переход произойдет еще не так скоро). Так же начинался и протестантизм (от Гуса до Лютера – 100 лет), и коммунизм.
Но вернемся к диалогу «Октавий». Дискуссия между Цецилием и Октавием – это не академический спор. Можно сказать, что античная литература еще не знала такого сюжета. Поэтому диалог «Октавий» и не изучают в рамках курса античной литературы. О нем упоминают лишь в курсе истории философии. Вот что писал об этом диалоге Г.Г. Майоров в своей книге «Формирование средневековой философии», опубликованной в 1979 году: «По своей форме «Октавий» подобен цицероновским диалогам. Близок к классическим образцам он и по тщательности литературной отделки и по видимой беспристрастности в изложении мнений противников. Но дух и содержание диалога уже христианские: поиск истины заканчивается принятием веры».
С другой стороны, если мы будем рассматривать диалог «Октавий» просто как апологетический трактат, то мы многое потеряем. Например, зачем это описание детей Октавия, прогулок по берегу моря в Остии?
6.05.08. Читаю письма Фронтона. Он автор книги против христиан, родом из Цитры (Северная Африка), очень богатый человек. По убеждениям эпикуреец. По-видимому, Цецилий в «Октавии» воспроизводит аргументы Фронтона. Фронтон купил сады знаменитого Мецената. Мыслит очень современно: любовь случайна, и он хочет, чтобы она была случайна.
Вот два образованных человека: Фронтон и Тертуллиан. Оба из Северной Африки. Один из них продолжатель античной традиции, эпикуреец, пишет изысканным слогом, в общем, хранитель античной культуры. Остроумен, богат. Несчастен – дети умерли (кроме одной дочери). Пишет о любви. Христиане для него что-то новое, чужое, непонятное, ассоциирующееся с варварством. Как коммунисты для русского аристократа, как протестанты для Папы Льва Х. Но и коммунисты, и протестанты – харизматики, пассионарии. Такими же были и первые адепты ислама. А в Европе XIII века ими были францисканцы, доминиканцы, кармелиты – члены нищенствующих монашеских орденов. И именно они дали духовный импульс средневековым университетам. И пассионариями-харизматиками были и первые иезуиты. Где есть пассионарность, там будущее.
Наверное, язык Фронтона красивее, изящнее языка Тертуллиана. Но красиво, когда есть идея, а не когда застой.
7.05.08. Человек – это стиль. Эпоха – это стиль. Фронтон, который пишет о любви, о фортуне, принадлежит определенному стилю и определенной эпохе. Чтобы стать христианином, он должен действительно «родиться заново» (denuo nasci), но с точки зрения психиатра – это болезнь, «вторая личность». Идеал первых христиан – умереть, сохранив верность. Этот идеал соответствует тельцу, жертвенному животному. У средневекового христианина другой идеал – побеждать, царствовать. Этот идеал соответствует льву, олицетворяющему силу и власть. А у гуманистов идеал – гармоничная личность, интеллигентный человек (от Макиавелли до Канта). А у Ницше и Хайдеггера уже другой идеал: сверхчеловек, т.е. человек, преодолевающий свою ограниченность, выходящий в третье измерение, т.е. орел.
8.05.08. Читал переписку Фронтона с Марком Аврелием. Вот пример дохристианской культурной парадигмы. Многие письма не сохранились. В сохранившихся письмах о христианстве не упоминается, поэтому о взглядах Фронтона на христианство можно только догадываться. Он считает, что все, что мы наблюдаем в природе, создано случайно, а не каким-либо высшим разумом. Между Жаком Моно с его «случайностью и необходимостью» и Фронтоном принципиальной разницы нет. Вообще, здесь возможны только две позиции. Критика разума – это характерно! Интуиция, порыв, вдохновение, случай, везение! Все искусственное хуже естественного – здесь Руссо. Сама природа мыслится неразумной, случайной.
+++
Вспоминаю Ташкент, июнь 2002. Был и в ташкентском метро. Проехал две остановки: от станции «Пахтакор» до станции «Сквер Амира Тимура». Метро дешевое и пустынное. С Ташкентом многое связано: мой дедушка (Иван Станиславович Висьневский, геолог), Солженицын, о. Юстин Пранайтис… «Увижу ль я?». Надо извлечь плод. Благодаря моему выступлению в Ташкенте на презентации 1 тома Католической Энциклопедии Игорь Баранов (директор «Издательства Францисканцев») теперь шутит: «Энциклопедию написать – это вам не ишака купить». Хотя я этих слов не произносил и даже не знал о них. Но именно к этому эпизоду из «Двенадцати стульев» (открытие трамвайной линии в Арбатове) отсылал слушателей. Так что бессознательно, наверное, знал. Бессознательно сработала цепочка ассоциаций: Ташкент – ишак – энциклопедия.
+++
В Минске в мае 2002 года встретился с архиепископом Юрковичем. Он тогда был апостольским нунцием в Белоруссии. Он попросил меня побывать на Митинском кладбище и положить цветы на могилу Ю.А. Шрейдера. Еще мы обсуждали с архиепископом Юрковичем явления Богородицы в Наджу (Южная Корея): ведь Юркович начинал свою карьеру в качестве секретаря нунциатуры в Южной Корее как раз в те годы, когда начались эти явления. Еще до этого о. Ричард Масин дал мне фильм о Джиане из Эммитсбурга.
http://www.youtube.com/watch?v=D3fuJXH4SK8
Но это было еще в 2001 году, так как 30 января 2002 о. Масин умер. А потом я прочел (это было еще в старом офисе в Среднем Тишинском переулке, т.е. до августа 2001 года) о реакции архиепископа Балтимора на явления в Эммитсбурге (отрицательной).
9.05.08. Продолжение темы: Петр и Иоанн. Вступление для тех, кто не слышал предыдущей передачи. 12 колен израилевых и 12 апостолов. Противоречие между «главным» и «любящим». Там Иуда и Иосиф, здесь Петр и Иоанн. Эта параллель (главенство Иуды в ВЗ и главенство Петра в НЗ) усматривается в перечне колен израилевых в 7 главе Откровения Иоанна Богослова (этот перечень начинается с Иуды, как и перечисление имен апостолов в Евангелии от Матфея и в других Евангелиях начинается с Петра).
+++
В связи с темой «Петр и Иоанн» мы говорили о пяти эпизодах:
1. На Тайной Вечери
2. Во дворе первосвященника
3. У гроба
4. В лодке
5. Прощание
Какова роль Иоанна? В «Деяниях Апостолов» он как будто выглядит пассивным (в сравнении с Петром). Но он поддерживает Петра своим присутствием и своей молитвой. С другой стороны, о Петре и Иоанне сказано: «они говорили», - значит, что-то говорил и Иоанн. Арестовали обоих, и они провели ночь под арестом вдвоем до утра.
И, наконец, в Откровении: «Стена имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати апостолов Агнца» (и среди них имена Петра и Иоанна).
И, наконец, Тертуллиан (De praescriptione haereticorum, 36): «Если ты недалеко от Италии, имеешь Рим, откуда нам также пришла власть. Как счастлива сия церковь, которой апостолы излили все учение вместе с кровью своей, где Петр претерпел страдания, подобные страданиям Господа, где Павел был увенчан исходом Иоанна [Крестителя], где апостол Иоанн, после того как был погружен в горящее масло, нимало не пострадав, был сослан на остров».
+++
Вспоминаю май 2003 – он связан с болезнью отца; его госпитализацией сначала на 15 Парковой, потом на Пироговской, потом в Институте Склифосовского.
9 мая 1983 года – знакомство с Семеном Ефимовичем Фертманом, заведующим женским геронтологическим отделением ВНЦПЗ. На обратном пути – попытка навестить Галину Александровну (бывшую балерину, с которой я познакомился в июне 1977 года в пустыньке у о. Тавриона). Она тогда жила возле Даниловского рынка. Но Галину Александровну я не застал: дверь открыл ее сын и сказал, что мама «уехала в Пюхту» (т.е. в Пюхтицкий монастырь).
Поговорил по телефону с Дмитрием Федоровичем. Он рассказал историю своего обращения: отпевал отца заочно в Ильинской церкви г. Загорска. Потом, на сороковой день, он зашел в храм Николы в Хамовниках. Была заупокойная служба: и его посетила благодать, и он всё понял… А жили они тогда с Герой Григорьевной (супругой Д.Ф.) в Абрамцево. Дядя Дмитрия Федоровича – брат его мамы Веры Васильевны – был врач, офицер польской армии, погиб в Катыни. Родители Д.Ф. (и сам Д.Ф., т.е. тогда еще Дима) жили в Польше, в Пинске, а 17 сентября 1939 вдруг оказались в СССР. Отца Д.Ф. – Федора Филипповича арестовали накануне войны:
Лавров Федор Филиппович
Родился в 1896 г., г. Самарканд Узбекской ССР; русский; образование высшее; руководитель изокружка, Пинский дом офицеров. Проживал: Брестская обл., Пинский р-н, Пинск, ул. Переца 27.
Арестован 20 июня 1941 г.
Приговорен: ОСО 27 июня 1941 г., обв.: к/р деят-сть.
Приговор: 5 лет ИТЛ, отбыв.: Устьвымлаг Реабилитирован 19 ноября 1966 г. Президиум Брест.облсуда
В лагере Федор Филиппович выжил потому, что был художником, рисовал плакаты для культурно-воспитательной части (КВЧ). Вера Васильевна преданно его ждала. Я еще ее застал, очень, конечно, старенькой. Куда уходят эти люди, и что нам остается?
10.05.08. Четыре ключевых текста: 1) «Октавий»; 2) Вальтер Сен-Викторский «Против четырех лабиринтов Франции»; 3) «О достоинстве человека»; 4) Лекция Гегеля от 22 октября 1818 года (инаугурационная). В этих произведениях есть нечто небывалое. Или, вместо Вальтера, Абеляр «Sic et non». Или «Сумма против язычников» Фомы. Но также можно взять и замыкающее произведение. Тогда Марк Аврелий «К самому себе», можно также взять «Письма» Плиния Младшего. Замыкающие философы первого этапа – Иоахим Флорский, Антоний Падуанский. Замыкающий текст 2 этапа – комментарии Коимбрской коллегии к Аристотелю. Замыкающий философ 3 этапа – Кант. Замыкающие 4 этапа – Хайдеггер, Шпенглер. И всё… Сейчас нет философии, потому что нет коней и животных (апокалиптических). Я имею в виду философию, которая отразилась в мире, изменила его облик. Яки, Аверинцев – они уже не от мира сего. Разве Аверинцев изменил облик СССР? Разве Яки изменил облик США? А Тертуллиан изменил облик Северной Африки. Идеи Яки и Аверинцева массами не овладели. А вот идеи Шпенглера овладели. О Шпенглере можно читать лекцию на Физтехе. Об Аверинцеве и Яки – нельзя. Из русских философов идет только Чаадаев и, как ни странно, Ленин (русский вариант Шпенглера – я имею в виду анализ империализма у Ленина). Зато о любом западном философе – от Сенеки до Шпенглера – можно спокойно читать лекцию. Даже о таких скучных, как Локк или Юм.
11.05.08. 7 глава Апокалипсиса. Начинается с запечатления. Единство в многообразии (одна печать, 12 колен, 144 тысячи – каждая душа индивидуальна). «Печать»: в латинском тексте Вульгаты употреблено слово signum, в греческом оригинале – sphragis. Но есть еще печать, которая на книге (точнее, 7 печатей). В греческом тексте это тоже sphragis, а в латинском – sigillum. И, наконец, начертание, которым Антихрист метит лоб и правую руку: в греческом тексте – charagma, в латинском – caracter. Интересно, что ангел запечатлевает лоб (лат. frons, греч. metopon), и Антихрист тоже (но еще и правую руку). Но от Бога – печать, а от Антихриста – начертание. Они (печать и начертание) как бы объединяют запечатленных. Объединяют и тех и других. Интересно, что печать одна и начертание одно (для разных классов – «малых и великих, богатых и бедных, свободных и рабов»). Т.е. никакой классовой борьбы у Антихриста – начертание примиряет всех и дает возможность всем «продавать и покупать».
12.05.08. Запечатай – т.е. скрой, т.е. печать скрывает. Поэтому запечатленные не пострадают от саранчи. И «запечатай», что сказали семь громов (Откр 10, 4) – в русском переводе «скрой», в греческом оригинале «sphragison». А «начертание», напротив, открывает. И делает людей с начертанием жертвой первой из 7 язв (Откр 16, 2). Начертание погубит тех, кто его примет (Откр 14, 9-11). По-видимому, оно неизгладимо, и в этом его опасность.
+++
«Великая скорбь» - ср. Мф 24. Но благодаря этой великой скорби они (пришедшие от великой скорби) спаслись, а те, кто принял начертание Антихриста, – мучаются во веки веков.
13.05.08. «Sapienti est ordinare» - мудрому присуще упорядочивать. Упорядочим и мы историю философии. 1) В центре Библия – это святые отцы. Так вплоть до Иоахима Флорского «Согласование Ветхого и Нового Заветов»; 2) В центре Бог как первоначало, перводвигатель, высшее благо и окончательная цель. Так вплоть до Суареса; 3) В центре – человек. Так вплоть до Канта. 4) В центре – ничто. Уже у Гегеля диалектика бытия и ничто. Нигилизм Ницше. «Ничтожить» Хайдеггера (das Nichts in seinem Nichten).
+++
В мае 2002 года – знакомство с о. Вернером. Хорошо это или плохо? Я бы сказал – судьбоносно. Вот сейчас идет работа над макетом русского перевода Миссала-1962. Неужели только для этого, а другого ничего нет? А Луга что? Встреча с архиепископом Кондрусевичем. Тоже судьбоносна. Но в каком смысле? Что воспоследовало из встречи в Луге? Авила? Вена? Ирландцы («Mustard Seed»)? Так я и не понял. Может быть, это как-то мистически на мне отразилось? Но если принять гипотезу, что посещение Орска научило меня молиться Богородице, а оно бы не состоялось без ирландцев, то… И еще: Вена (это очень важно было для духовной близости с Аверинцевым – увидеть тот город, в котором он провел 10 лет).
17.05.08. «С прочими от семени Ее» и «с Женою». Т.е. войну объявил дракон. Это продолжение той войны, что была на небе. Поэтому все примеры и эпизоды войн надо в духовном смысле сопоставлять с той войной, которая описана в Апокалипсисе (и с Богородицей). Тут и австриец, приковавший себя цепью к пулемету (об этом у Алексея Толстого в «Хождении по мукам»). Цепь – тоже многозначительный символ (Розарий Девы Марии). И адмирал Нельсон во время Трафальгарского сражения. И английский солдат, о котором рассказывает кардинал Ньюмен в «Апологии», которому сначала ампутировали одну ногу, а потом сказали, что собираются ампутировать и другую (тот ответил: «Вы должны были сразу мне об этом сказать» - сорвал повязки и истек кровью). И даже «воинство», появившееся в Рождество – явление пастухам. И Эсфирь. И Юдифь.
+++
Визит в город, страну и место – это тоже своего рода битва. Удачный визит – это своего рода оккупация и приобретение в собственность. «Всякое место, на которое ступят стопы ног ваших, Я даю вам» (Ис Нав 1, 3). Любопытен в этом смыcле эпизод из жизни Макария Александрийского: «Захотелось ему однажды, как он сам рассказывал нам, сходить на могилу Ианния и Иамврия – волхвов, живших при фараоне, чтобы посмотреть на нее или даже встретиться с жившими там демонами […] Когда я стал подходить к гробнице, – говорил святой, – из нее вышли навстречу мне до семидесяти демонов в разных видах; одни из них кричали, другие скакали, иные яростно скрежетали на меня зубами, а другие, как крылатые враны, бросались мне в лицо и говорили: Что тебе надобно, Макарий? Зачем ты пришел к нам? […] И много еще шумели и жалобно вопили демоны, но я, – говорит Макарий, – сказал им: Пойду только и посмотрю, а потом уйду отсюда».
+++
Был на конференции в Духовной библиотеке. Тема конференции: «Рождение классики: самосознание гуманитарных наук до начала Нового времени». Понравился доклад Евгения Абдуллаева: «Genius или Ingenium: понятие гения между античностью и Новым временем». Видел три книги, но не купил ни одной: Сараскина «Солженицын», ЖЗЛ: «Александр Грин», Ольга Седакова «Два путешествия». Почему не купил? Дело не только в отсутствии денег, но и в том, что я уже и так должен многое прочесть. Надо остановиться.
18.05.08. Автобиографии: от «Исповеди» Августина до мемуаров Кларета. Из этого же жанра: «История моих бедствий» Абеляра, «Vita nuova» Данте, «Автобиография» Бенвенуто Челлини, «Исповедь» Руссо, «Исповедь» Л. Толстого, «Житие» Аввакума, «Автобиография» Рассела. Все эти произведения должны отражать особенности времени. В «Исповеди» Августина отражен болезненный процесс перехода от язычества к христианству. В «Истории моих бедствий» отражен не менее болезненный переход от патристики к схоластике. «Исповедь» Руссо – это манифест гуманизма. А в «Исповеди» Л. Толстого уже налицо элементы нигилизма.
+++
Все визиты в Ивано-Франковск перепутались (кроме первых двух и последних двух). Нет, еще помню визит в мае 1995 – из-за интервью в телестудии.
20.05.08. Надо составить план чтения. Теперь легче, ибо все нанизывается на один стержень. И Плиний Младший – он как бы оттеняет христианство – как утренняя мгла перед восходом солнца. Абеляр – это уже начало второго периода, Фома Аквинский – расцвет, Суарес – закат. Марсилио Фичино, Данте (Vita nuova) – гуманисты. И Бенвенуто Челлини, которого раньше и в руки бы не взял, теперь интересен. И Эразм Роттердамский. И Кант – конец третьего периода. И Гегель – начало четвертого периода. Это так четко чувствуется.
21.05.08. «Письма» Плиния Младшего. В принципе, источник открытый. Но к нему надо подойти с концепцией. Концепция, в двух словах, такая: люди как-то устроились, желали бессмертия в творчестве, достигли больших успехов в государственном строительстве (богатство, порядок, цивилизация). Во многом это напоминает наши дни. Но чего-то не хватает. Т.е. зазор между той объективной реальностью, которая на небе, и тем, что на земле. Т.е. первая печать уже снята, и белый конь уже в пути, и остановить его нельзя. Кончится тем, что цезари примут христианство. Хотя в то время (при Плинии) , если кому об этом сказать, не поверили бы. Возрождение интереса к римским писателям во времена Абеляра (сам Абеляр цитирует Лукана). Но потом на первое место вышел Аристотель. Тоже характерно: в Древнем Риме мало знали Аристотеля как физика и космолога (гораздо популярнее была космология стоиков или эпикурейцев). И вдруг такой всплеск интереса к Аристотелю в XIII-XVI веках: каждое слово толкуется и перетолковывается. Но и противники у Аристотеля появились: это гуманисты и реформаторы (между ними много различий, но против Аристотеля они выступают единым фронтом). И Аристотель уходит в то же забвение, в котором он пребывал при Плинии и вообще в I тысячелетии нашей эры. Кто же пришел: гуманисты. Права человека, разум, просвещение, интеллигентность. Апофеоз – Кант. И кто бы мог подумать, что грянет Французская революция, наполеоновские войны, что весь этот гуманизм испарится? И весь XIX век философы, начиная с Гегеля, оправдывали и превозносили Наполеона. Шатобриан совершенно прав: "On en etait venu a ce point de mepris pour la vie des hommes et pour la France, d'appeler les conscrits la matiere premiere et la chair a canon" (Дошли до того в презрении к жизни человека и к Франции, что стали называть призывников первоматерией и пушечным мясом). И вслед за Гегелем – Дарвин и Ницше. И апофеоз: копенгагенская интерпретация квантовой механики – все в мире случайно. Но тут-то и конец. Опять вернулись к софистам, Эпикуру и Лукрецию. Т.е. проделали один огромный круг. И теперь можно задать вопрос: а что это было? Христианство прочно забыто. Опять стал возможен «Октавий».
22.05.08. Тезисы к выступлению на семинаре Антонова: 1) Лурд – чудо и неудача чуда. Неудача всегда воспринимается болезненно. Непонятый текст, неотвеченная молитва. Непонимание, тьма – переживаются мучительно. Есть и у великих святых (Иоанн Креста, Тереза Младенца Иисуса, Фаустина Ковальская). Теория по этому поводу («ночь души»). Второй момент. «Счастливцев» и «Несчастливцев». Полная симметрия. Черное и красное поле рулетки. И просто поле, на котором зарыто сокровище. Оно ничем не должно отличаться от любого другого поля (иначе сокровище давно бы обнаружили). На нем не должна стоять табличка с надписью и указателем. Т.е. табличка может и стоять, и надпись пусть будет, но эта надпись не внушает доверия, как в сказке о лживом мальчике или как в «Огниве» Андерсена, где собака на всех воротах поставила кресты.
+++
Итак, возвращаюсь к Минску-2001. Это был конец мая. В поезде читал «Обломова». Дочитал до того места, как мосты развели и он не поехал в театр, где должен был встретиться с Ольгой. Потом его странная женитьба на хозяйке квартиры. А в октябре 2001 я уже в Санкт-Петербурге. Пока ехал туда, читал «The Catcher in the Rye» Сэлинджера. Потом к родственникам в Купчино. На следующее утро – пешком до станции «Звездная». Встреча с Дмитрием Шмониным, о. Хосе Вегасом, о. Григорием Лурье. Потом Минск-2002. Привез газету «Община XXI век». Жил в квартире на Площади Победы. Читал «Бодался теленок с дубом». Позвонил Наталье Сазанович и посетил приход Братства Св. Пия Х на Пермской улице.
+++
Но до этого – визит в Рим и Милан. Прилетел в Рим 22 апреля вместе с другими участниками проекта Католической Энциклопедии. Встретил нас отец Григорий Церох на микроавтобусе и повез в Серафикум. Я поселился в одной комнате с Игорем Барановым. Вечером поехали все вместе в Собор Св. Павла. Показали нам диван, на котором Папа Иоанн XXIII 25 января 1959 года (в праздник Обращения апостола Павла) принял решение созвать II Ватиканский собор. С нами был тогдашний ректор РГГУ Юрий Николаевич Афанасьев. На второй день состоялась аудиенция у Папы Иоанна Павла II и презентация 1 тома Католической Энциклопедии в Григорианском университете. По дороге в Григорианский университет посетили могилу Папы Климента XIV. В самом Григорианском университете встретились с о. Эдвардом Фарруджей (из Папского Восточного института) и Антонио Лавергеттой (из общества Серра). Там же на презентации 1 тома Католической Энциклопедии в Григорианском университете встретил Дашу Дроздову. На следующий день – визит на Радио Ватикана, а потом вместе с Дашей пошел на Piazza di Spagna. Продолжение начатого в 1999 году: Marian shrines (Святилища Девы Марии). Потом позвонил Мэри Кросс из Miles Jesu. И договорился посетить их дом на via Tespi.
23.05.08. Итак, Ассизи, 25 апреля 2002 года. Началось все с анекдота Шабурова. В пути читал «Остров Сахалин» Чехова. У Токаревой встреча с Брандмюллером. У мощей св. Франциска вспоминал, как мы с Ирой Хачатуровой и Машей Таривердиевой читали Фому Челанского. Были также у мощей св. Клары. Видели о. Эдварда Фарруджу (он почему-то тоже оказался в этот день в Ассизи). На следующий день отправились в Санта-Северу. Отъезд с Термини (уже без Афанасьева: в Ассизи Афанасьев еще был с нами). Посмотрели старинную крепость. Потом я с братом Христофором поехал в Чивитавеккию. На обратном пути о. Григорий Церох сказал мне (по поводу чуда в Чивитавеккии): «Чудо, это когда человек становится лучше». Да, теперь я с ним согласен. Люди очень мало меняются. И предсказуемы. Но все-таки я могу сказать: я видел работу Духа (Лариса Петропавловская). В субботу, 27 апреля 2002 года, утром я посетил Miles Jesu, а вечером отправился искать штаб-квартиру Opus Dei. У Miles Jesu видел о. генерала и исповедался ему. Говорили о Санкт-Петербурге. Вечером поехал на Piazza Navona (ибо мне сказали, что там где-то рядом университет Св. Креста, которым руководит Opus Dei). Наконец, нашел университет и узнал у студентов адрес штаб-квартиры (ул. Бруно Буоцци 75). Шел оттуда пешком (мимо Piazza del Popolo и станции метро «Фламиньо»). Нашел. Мощи св. Хосемарии Эскрива.
В воскресенье 28 апреля 2002 года пошел на мессу в центр Opus Dei в Риме на viale Bruno Buozzi. По дороге видел множество плакатов с портретом Муссолини (это была какая-то годовщина – не круглая – со дня его смерти). На плакате был изображен Муссолини с красными гвоздиками, а внизу слова: «L’idea mediterranea». Потом пошел на площадь Св. Петра (там в 12 часов дня с балкона выступал Папа Иоанн Павел II, призывал к миру на Святой Земле: в те дни шли бои в захваченной палестинцами Базилике Рождества в Вифлееме). Утром 29 апреля – в Милан.
С нами в Милан поехал Шабуров. Приехали во второй половине дня. Встречали нас студенты из движения Comunione e liberazione. Они неплохо говорили по-русски, интересовались Достоевским. Привезли нас в центр «Russia Cristiana» на via Ponzio. Когда-то я там был с Никола Коччиа в 1993 году.
+++
Вечер. Я в гостинице «Орбита». Прочел доклад. Выступил на круглом столе. Беседовал с Николаем Сергеевичем Семеновым.
Запомнился доклад Андрея Николаевича Павленко (рапидакторы, цивилизьяна). Видел о. Альберта Рауха.
+++
В Милане – ужин с архиепископом Кондрусевичем. Он приехал в ресторан после встречи с кардиналом Мартини (в то время – архиепископом Милана). До этого осматривали Il Duomo. Знаки зодиака на полу в соборе. Мощи св. Карла Борромео. Затем (уже после ужина) – презентация 1 тома Католической Энциклопедии в Миланском культурном центре. После презентации поехали в Сериате (вместе с Кондрусевичем). В Сериате видели о. Луиджи, он вспоминал Руссикум, рассказывал о Кологривове. Потом приехал о. Стефано Каприо и взял Юдина, Баранова и меня в Бергамо. Посмотрели церкви, поели мороженое. Стена замка – старинная. Вечером того же дня (30 апреля 2002 года) позвонил Кармине Файенце (старому другу моих родителей – итальянскому психиатру, в 1960-е стажировавшемуся в Москве). Договариваемся, что он заедет за мной в Сериате на следующий день.
24.05.08. Мысли пришли в соборе: 1) посетить о. Леонида; 2) Мартин, Папа Римский – т.е. продолжать работу с первоисточниками. Разговор с о. Альбертом Раухом. Не терять бесстрастия. Как будто всё уже совершилось. Владыка Филарет: использует любой информационный повод, чтобы проповедовать Христа. В Минске я уже был в нескольких гостиницах: «Беларусь», «Минск», «40 лет Победы», «Дружба», «Орбита». Но вернемся к 2002 году. Тогда я встречался с архиепископом Юрковичем. Он попросил меня посетить могилу Шрейдера. И также мы беседовали с ним о Юлии Ким.
В 2002 году я был в Заславле, это был Заславль-2 (Заславль-1 был в 1994 году, Заславль-3 – в 2005 году с Аней). И на Слободской ул. в Минске впервые побывал в 2002 году. А потом Ташкент.
+++
Самая главная мысль: по поводу тайных молитв. Ведь и нам не все известно в истории, например, домонгольская Русь или страдания детей (Андрюша Ющинский, Полина Малькова). Так зачем стремиться всё узнать? Всё равно всё не узнаем. И то же по поводу придерживания иподьяконами мантии митрополита сзади: как на тридентской мессе (министрант слегка приподнимает сзади орнат священника). И «ради истины, и кротости, и правды» (propter veritatem, et mansuetudinem, et justitiam) (Пс 44,5).
+++
Авила. Вроде бы описана неплохо. Кроме последнего дня. Еще позитив: доклад Бернарда Натансона и знакомство с Сильвией Хименес. В последний день пребывания в Авиле посетил дом родителей о. Альфонсо Дурана. Там видел его юношескую фотографию. Сколько энергии! И в старости шороху давал, как Антонов на семинаре. И, наверное, так же вел себя и Щедровицкий (Г.П.) – да они и внешне похожи.
+++
Тайные молитвы, иконостас… Иконостас не зря висит. Неполезно нам знать, что в алтаре, как неполезно знать будущее, и настоящее, и прошлое (особенно трагическое).
+++
После Авилы тишина и покой.
+++
Потом март 2003. Минск. Я по-прежнему в квартире на Площади Победы. Дочитываю «Бодался теленок с дубом». Вечером я в гостях у о. Александра Шимбалева. Утром у о. Вернера. Обедали (участники конференции) в «Доме республики». А туда шли из собора. А в соборе что было? Встречались с владыкой Филаретом? Сама конференция началась во второй половине дня. Я тоже выступал: по поводу tempus gratiae – середина пути (по Джону Ву) – via illuminativa. Вспомнил анекдот, рассказанный Регельсоном (раввину говорят: Мессия уже пришел. А он в ответ: Не может быть. Посмотрите в окно!).
25.05.08. Пишу в Минске. Видел о. Эдмундаса. Читал воспоминания Аллы Григорьевны Б. Пересечения с Mother of All Nations. В часовне вспоминал визит в Великобританию (с дочкой Алей). Здесь надо отметить: первый вечер в Хардвике. В доме никого не было: открыли ключом, который нам оставила Таня. Поздно вечером пришла Таня. На следующее утро поехали в Кембридж. Там католическая церковь, в которой служил Роберт Хью Бенсон. Genius loci. Потом визит в Гёртон, где в свое время училась Анна Ивановна Абрикосова. Это после Костромы (улица Веселова) genius loci № 2. Книжный магазин в Кембридже меня впечатлил. В доме у Тани смотрели видеокассеты: «Пиры Валтасара» и «Зеркало». А также прочел книгу Пелевина «Поколение П». Еще разговор по телефону с о. Джоном (настоятелем православного прихода в Кембридже). У них в Кембридже – новый стиль.
Потом Лондон. В квартире, где мы жили, посмотрели два фильма: «Exorcist» и какой-то про Джеймса Бонда. Оба на низком уровне. А вот прогулка по Лондону была интересной. Жили мы неподалеку от станции «Мургейт». Дошли пешком оттуда до набережной Виктории (это довольно далеко). Дальше шли по набережной и свернули к Трафальгарской площади. Оттуда мимо Вестминстерского аббатства и Бекингемского дворца дошли до Гайд-парка и повернули в сторону Бромптона.
Бромптонская оратория – genius loci Далгернса. Потом Эннисмор Гарденс, православный Успенский собор – genius loci митрополита Антония Блума. И обратно. Это первый день – суббота. Воскресенье: только Эннисмор Гарденс и Бромптон. И вечером обратно в Кембридж. В понедельник – из Кембриджа в Ливерпуль на поезде. Ехали долго, часов 6. На Ливерпульском вокзале Св. Иоанна нас встречал о. Майкл Гохрен. Повез нас на машине в Парк Отель в Уотерлу. Я видеокассету привез с Иоанном Береславским. Открыл глаза о. Майклу на «Богородичный Центр». Две книги: «The Devil’s Final Battle» и «The Village Speaks». Утром поехали с Алей в центр города. Разыскали музей Битлз. Вечером беседа с о. Майклом . На следующий день месса, потом возвращение в Кембридж. В Кембридже я один (без Али) посетил православный приход.
26.05.08. Для семинара Антонова: 1) Затеривание (Verlieren); 2) Смерть поэта (Лермонтов). По поводу беседы с о. Альбертом Раухом. Нужно ли вообще историческое измерение? Моя позиция – нужно, иначе нет смысла изучать историю. Модернисты отрицают историю (как и протестанты): они живут в вечном настоящем. Но если мы совершаем молитвенные подвиги и они пополняют кадильницу на небесах («и пришел иной ангел, и стал перед жертвенником, держа золотую кадильницу; и дано было ему множество фимиама, чтобы он с молитвами всех святых возложил его на золотой жертвенник» - Откр 8, 3), тогда историческое измерение важно. Иначе ничего не важно. Т.е. прав о. Эдмундас, упрекая Novus ordo в протестантизме.
+++
Надо задать один вопрос: «затеривание Бога» (по Фрейду). И пусть все по этому поводу выскажутся. Иначе нет смысла продолжать.
+++
С Англией в общих чертах закончил.
27.05.08. Перехожу теперь к Минску 3-5 марта 2003 года. Что было сначала? Визит к о. Вернеру или вечер памяти Инны Тадеушевны Войцкой? Трудно теперь вспомнить. Был обед: Александр Давыдович Корноухов, Ольга Седакова, Константин Сигов, Анна Шмаина-Великанова, Елена Майданович. Потом был ужин у о. Александра Шимбалева. Он показывал мне старопечатные книги. Я жил в квартире на площади Победы. Дочитывал «Бодался теленок с дубом». Еще был поэтический вечер Седаковой: http://miram.livejournal.com/59747.html
И был о. Иоанн Привалов из Архангельска. Аверинцев не приехал, но прислал доклад. Женщины-диссидентки: Инна Войцкая и Ольга Седакова. Оказывается, они были подругами. О чем я говорил? Впрочем, меня мало слушали. Я был неубедителен самому себе. Единственное, что запомнилось – триада (природа, благодать, слава). И «ночь души» - она соответствует благодати – среднему члену триады. И это ответ на вопрос о том, почему в мире все так плохо. Из этого потом вышел разбор картины Веласкеса «Продавец воды» сначала у Корноухова в его мастерской на ул. Пятницкая, а затем в консерватории (на лекции присутствовала только Настя Лямзина).
Потом Минск, май 2003. Я делал доклад на Кирилло-Мефодиевских чтениях об энциклике Папы Пия XII «Mystici Corporis». Жил в гостинице «Дружба» рядом со станцией метро «Парк Челюскинцев». Гулял по парку. Подружился с дьяконом Ильей Соловьевым (жили в одном номере). Был в гостях у архиепископа Юрковича. Провожали нас с о. Ильей на вокзал Вероника Шецкая и другие студентки богословского факультета ЕГУ. В поезде читал «Столп и утверждение истины».
В это время тяжело болел мой отец. Я посещал его в больнице на 15 Парковой, на Пироговской улице, в Институте Склифосовского. 23 июня 2003 года была операция. Где-то в эти дни Дмитрий Федорович Лавров познакомил меня с игуменом Владимиром (Масловым). Игумен Владимир подарил мне свою книгу «Полезное инакомыслие». Операция прошла успешно, и отец получил еще почти 2 года жизни. В конце июня я уехал в Италию, в Коллеваленцу, на съезд Марианского движения священников (по приглашению о. Майкла Гохрена). Но еще до поездки в Минск на Кирилло-Мефодиевские чтения был на конференции в Узком (это было 17 мая 2003 года), делал доклад о Стэнли Яки (там были А.А. Гриб, Р.Г. Пашко и др.). Римма Геннадьевна была с дочкой Катей. Она рассказала мне о несчастье с Аверинцевым.
+++
Итак, уехал в Италию. Прилетел. Из аэропорта Фьюмичино в Рим, на вокзал Термини. Там купил билет до Терни. В Терни несколько часов ждал поезда до Тоди. Читал «The Village Speaks». В станционном буфете попил кофе. В часовне на станции спал бомж. Вышел на станции Коллеваленца, на маршрутном такси бесплатно доехал до автовокзала в Тоди. Водитель маршрутного такси объяснил, как попасть в деревню Коллеваленца (она, оказывается, очень далеко от станции). И на автовокзале в Тоди еще дополнительно объяснили, как добраться до церкви. Все были очень любезны. Добрался до церкви без приключений, успел к ужину. За ужином побеседовал с о. Гансом, который когда-то служил в Сибири (по-видимому, это был о. Ганс Шмайнк). Меня представили о. Стефано Гобби. Потом лег спать.
28.05.08. В Коллеваленце: могила молодой монахини в склепе. Умерла в 17 лет в 1942 году. Вопрос португальского священника о Гарабандале и раздраженная реакция ватиканского чиновника.
+++
Четыре духовных революции – и их надо проанализировать. И идти дальше в толковании Апокалипсиса.
+++
На третий (или на четвертый) день моего пребывания в Коллеваленце случилось вот что. Возвращаюсь я утром с прогулки и вижу о. Майкла Гохрена на медицинских носилках. У него оказалась пневмония и его транспортировали на скорой помощи в Перуджу. Потом я узнавал о состоянии здоровья о. Майкла Гохрена от его приятеля о. Майкла Махера из Северной Ирландии, из города Ньюри. О. Майкл Махер был большим почитателем св. Эдит Штайн и спустя некоторое время прислал мне по почте две ее книги и одну книгу о ней. Последний день провел в Риме. Договорился с Miles Jesu о встрече у станции метро «Эур». За мной заехал Том Крин и отвез в Ачилию – юго-западный пригород Рима. Там на виа Теспи тогда находилась штаб-квартира Miles Jesu. Там встретил Дэна Осборна. Вечером поехали в Остию. Ночевал у них, а рано утром они отвезли меня в аэропорт.
После возвращения из Италии посетил Андроников монастырь. Ремейк 3 сентября 1976 года. Тогда я был в музее Андрея Рублева и не знал, что такое Покров. И никто из сотрудников музея не мог мне точно объяснить. Боже, как я был наивен. Да и в 1979 году говорил «das Mensch» и «egro» (вместо «ergo»). Неудивительно, что Аверинцев пришел в ужас, когда я случайно встретил его в метро (это было, кажется, летом 1986 года) и похвастался, что читаю по-гречески «ПЕри урАну». Но теперь все это позади (слава Богу!).
Потом что еще было в 2003 году? Следующий визит уже в Вену. Но еще были ирландцы (18 августа) и визит на ул. Талалихина, в сберкассу, оплатить штраф, выписанный Miles Jesu. Все в тот же день. И еще в августе Лена и Аня были в Египте, поэтому я посетил Тихвинское кладбище (эпизод с дождем?) и церковь на Миллионной улице. Также еще раз Востряковское кладбище (шел дождь или после дождя лужи?). В аэропорту Шереметьево, встречая Лену и Аню, читал Шолохова «Тихий Дон». Потом Астана: встреча представителей мировых религий и презентация 1 тома Католической Энциклопедии. Встречал нас с Игорем Барановым в аэропорту Астаны о. Эдуардо Канетта. В аэропорту Домодедово чуть не задержали наш груз: 40 экземпляров 1 тома Католической Энциклопедии (но потом смилостивились и пропустили). Разместили нас в гостинице около местного Дворца спорта (Спорт сарай; «сарай» – по-казахски «дворец»). Я взял с собой две книги: 2 том «Очерков русской смуты» Деникина (где содержится описания Ледового похода) и «Матушка Лючия рассказывает о Фатиме». Хотел связать (под влиянием чтения «Тихого Дона» Шолохова) Фатимские явления и события в России 1917 года. Причастность дает совсем иное отношение к происходящему. Такое же чувство было когда-то с диалогом «Октавий». Как будто брешь какую-то удалось пробить. Тут и Мария Ефимовна Сергеенко, и Геннадий Георгиевич Майоров – все делаем какое-то одно великое дело: собирание. Как будто здание какое-то возводим из невидимых кирпичей. Но возвращаюсь к Астане. В первый день вечерняя месса. Андрей Ким (был день его памяти, т.е. 20 сентября [2003 года]). Служил о. Жан-Марк Стооп. Потом смотрели фильм: католический дьякон Владимир Дегтярев рассказывал о Троице Рублева: в центре – Бог Отец (sic!). Посетили православный храм Свв. Константина и Елены (там запомнилась икона Почаевский Божией Матери). Рассказ о чуде в Озерном. Мое выступление в университете им. Л.Н. Гумилева. Трость из 11 главы Апокалипсиса. Мера человеческая и такова же мера и ангела (т.е. найти общий подход, чтобы писать и о естественном, и о сверхъестественном). Потом прокомментировал слова «внешний двор храма будет отдан язычникам». Т.е. не надо питать иллюзий на то, что все нас поймут. После презентации подошел о. Лаврентий (будет продолжение в 2006 году) и сестра Анна (выпускница Московской консерватории, когда-то училась в Колледже католической теологии в Москве). Рассказы о. Эдуардо (его отец был масоном). Вспоминал о Норе Николаевне (ведь и она была в Казахстане: в лагере и в ссылке).
Потом Вена. Прилетели. О. Николай из Жидачова. Теперь переписываюсь с ним. Поселили нас с Леной в отеле Шенбрунн, неподалеку от станции метро Хитцинг. На следующее утро позавтракали в кафе. Пошли разыскивать нунция Георга Цура. Вечером ужинали в гостинице. Там нам объяснили насчет завтраков. Подарок от нунция – книга о Папе Иннокентии XI. Нунциатура расположена рядом с Терезианумом. Знакомство с венским метро. Дозвонились до Натальи Петровны Аверинцевой. Посетили музей Фрейда, но уже перед самым закрытием. На следующий день поехали с американцами на экскурсию в замок Шенбрунн. Потом пошли в музей Фрейда, а оттуда пешком вернулись в гостиницу. Шли долго. Можно восстановить маршрут. Вечером состоялась встреча участников конференции Weg nach Rom (http://www.kath.net/news/6228). Объявили о моем выступлении. Была Александра фон Габсбург, член парламента Великобритании Джон Гаммер. На следующий день – выступления. Сильвия Хименес. Разговор о контрацепции. Потом посещение центра Human Life International в Вене.
29.05.08. Безличная воля Шопенгауэра – тоже ничто. По Шопенгауэру, до рождения – ничто, и после смерти – тоже ничто. В центре – ничто и у Гегеля, и у Шопенгауэра, и у Ницше. Я их (философов) распределяю, как элементы в таблице Менделеева. А то каждого в отдельности изучать неудобно. В этом смысле и Игнатий Лойола гуманист: «всё для человека» (reliqua super faciem terrae creata sunt propter hominem). А Лев Толстой не гуманист в своих рассуждениях о фаталистическом ходе истории. И в «Исповеди» он не гуманист, а последователь Шопенгауэра (только испугавшийся).
Продолжаю про Вену. Гваделупская икона Богоматери на Postgasse, в офисе Human Life International. Вышли из офиса на Postgasse, пошли к шефу Сильвии Хименес (в другой офис). Потом в магазин подержанной одежды. Потом вышли к Дунаю. На обратном пути увидели церковь святого Франциска. Потом к Наталье Петровне Аверинцевой (встретили Ваню Аверинцева, передали ему первый том Католической Энциклопедии). Вот и все о Вене.
Декабрь 2003 года – Минск. Утром в гостинице «Дружба» (около станции метро «Парк Челюскинцев») встреча с Андреем Павленко. Также были с Леной на мессе в «Красном костеле». Вечером в гостинице читал Уолтера Чишека «With God in Russia».
31.05.08. Думал о завершающих произведениях. Это «De rerum natura» Лукреция и «Письма к Марку Аврелию» Фронтона или «К самому себе» Марка Аврелия. Здесь какая-то комбинация случайности и необходимости, как у Жака Моно в его книге «Chance and Necessity». Потом завершение патристического этапа: «De concordia veteris et novi testamenti» Иоахима Флорского. Завершение схоластики – комментарии коимбских иезуитов к Аристотелю (Commentarii collegii Conimbricencis). Завершение гуманизма – Кант. А как можно исчерпать нигилизм? Исчерпать нельзя. Отрицается одно, потом другое – семья, личность, разум, Европа, традиция… Конец, когда снятие всех ценников. У кого это? Я слышал от Вадима Львовича Рабиновича, но он, наверняка, кого-то цитировал. Ирония, всеразъедающая ирония. Это ужасно, что мы не можем дойти до дна «ничто», исчерпать «ничто», исчерпать жанр нигилизма. Мы обречены на вечное падение в пропасть, и чтение современных философов как раз вызывает ощущение именно такого падения. Не только философов, но и писателей мейнстрима: Камю, Эко, Коэльо… То же в музыке, в живописи. Абсурд лучше всего выражает ничто, но полный абсурд недостижим и невыразим. Нельзя воспринимать чистый, беспримесный хаос. Т.е. это смерть культуры. То, что предсказывали Леонтьев и Шпенглер: всеобщее смешение. Т.е. выравнивание температур. Выравнивание цен (ценностей) – тепловая смерть культуры. Торжество второго начала термодинамики. Поэтому можно считать книгу Шпенглера «Закат Европы» завершающей книгой эпохи нигилизма. В ней все сказано, и она предвещает создание «мирового города», Нового Вавилона, где вообще не будет никакой философии, а может быть, не будет и книг. Т.е. не будет людей, которые в состоянии будут прочесть и понять книги. Без наблюдателя вселенная культуры существовать не может. А что будут делать христиане? Подражая Христу, они будут ходить «посреди четырех животных и старцев». Т.е. как бы пребывать вне времени, но все же оставаясь при этом преимущественно орлами, т.е. шпенглерианцами.
Свидетельство о публикации №226111500814