Долгие проводы

                Памяти Володи Рогальского –
                моего незабвенного друга и доброго товарища!

        Эта замечательная история случилась со мной и моим лучшим другом студенческих лет Володей Рогальским в далёком теперь уже мае 1983 года.
        Тогда, в один из тёплых и солнечных весенних дней, когда время перевалило за полдень, студенческое общежитие РГУ (Ростовского государственного университета) на Турмалиновской, мы с Володей покинули вместе. В тот день мы вместе отправлялись в путь, но направления наших маршрутов были разные.
         Моя дорога лежала на Главный железнодорожный вокзал города Ростова-на-Дону, оттуда - в город-герой Волгоград. В специальном студенческом вагоне, билеты в котором были выкуплены Ростовским обкомом ВЛКСМ, мне предстояло отправиться на десятидневную комсомольскую учёбу. Там, на специальных курсах, обучали тонкостям работы будущих командиров и комиссаров студенческих отрядов, которым предстояло участвовать в организации и проведении трудового семестра учащейся молодёжи летом 1983 года.
         Володя же, захватив с собой внушительного объёма авоську, должен был отправиться на малую родину своей супруги и однокурсницы Антонины, в село Марфинку, Матвеево-Курганского района. Его вызвали туда родители Тони в целях помочь им с посадкой картофеля. Володя должен был отправиться на пригородный автовокзал, что находился тогда на улице Октябрьской (ныне проспекте Шолохова), напротив стадиона завода "Ростсельмаш".
        В общем-то, наши пути лежал в разные стороны, как по городу Ростова-на-Дону, так и по стране. Расстояния до наших конечных целей тоже были значительно различны: 135 км. по автотрассе – до Марфинки, в отличии от 470 км., по железной дороге, – до Волгограда.
        Памятуя, что наши пути расходятся в разные стороны света, конечной точкой расставания мы выбрали нейтральную точку города. Ко обоюдному удовольствию, этой точкой на карте Ростова-на-Дону стало излюбленное место наших встреч, а теперь вот, впервые, и расставаний, пивной бар "Старый причал". Этот легендарный пивной бар, по сути – культовое место нашей студенческой юности, находился в полуподвальном помещении бывшего общественного городского туалета на спуске по проспекту Будённовскому к реке Дон и стоящему на его берегу Ростовскому речному вокзалу. Силуэт этого красавца – речного вокзала, построенного в 1977 году в стиле советского модернизма, образно перекликается с конфигурацией пассажирских теплоходов. Архитекторы намеренно создали вытянутое по горизонтали здание, чтобы оно напоминало плывущий лайнер.
        Бар "Старый причал" был открыт в мае 1976 года по заказу управления рабочего снабжения Волго-Донского речного пароходства.
Интерьер заведения был оформлен в стиле старого причала: использовались обожжённое дерево на стенах, массивные столы, большая деревянная стойка. Бар состоял из двух залов, которые вмещали 120 человек одновременно. В первые годы действовала система самообслуживания: посетитель сам наливал пиво из трёх кранов и нёс его к столику. В меню были бутерброды, холодные рыбные закуски, салаты и свежее пиво завода "Новая заря".
        Решили тогда, что выпьем по паре кружечек пива, вместе поднимемся до улицы Энгельса (ныне улица Большая Садовая) и там, распрощавшись, отправимся кому куда надо: я, пешком, вниз по улице Энгельса к Главному железнодорожному вокзалу, Володя вверх, на автотранспорте, – к пригородному автовокзалу.
Но всё пошло не так, как думалось и предполагалось.
Налив себе по паре пол литровых кружек пива и взяв по не очищенной, покрытой переливающейся серебристой чешуёй, с надрезанной спинкой и тонко нарезанной на кусочки, не отделённые друг от друга, икряной, искусно засушенной, небольшой тарани каждому, мы уютно расположились за одним из стоячих, круглых металлических столиков пивного бара (зачем усаживаться за большой стол, логично рассуждали мы, нам же не на долго, не до расслаблений. Сейчас выпьем по паре кружек пива и вперёд, в дорогу, кто куда).
        В дневное время рабочего дня в "Старом причале" было немноголюдно. Однако, не успев выпить по первой кружке пива, мы заметили, что пивной бар стал стремительно заполняться молодыми людьми. И молодёжь эта всё больше нашего, студенческого возраста и обличия. А вот и родные, знакомы лица. К нам, широко улыбаясь, один за одним, а то и целыми группами стали подходить ребят - наши вчерашние братья-рабфаковцы. Со многими из них мы не виделись уже почти три года, со дня окончания рабфака. После завершения учёбы в котором, все мы успешно поступили на различные факультеты Ростовского государственного университета, разошлись по разным учебным корпусам и студенческим общежитиям. Здесь были будущие юристы и историки, физики, математики, географы, биологи и химики. Всех нас объединяло совсем не давнее, такое дорогое, яркое и тёплое рабфаковское прошлое! Нам находиться вместе было интересно, уютно и приятно. Тут же выяснилось, что наши товарищи по учёбе на рабфаке тоже зашли в "Старый причал" выпить по кружечке – другой перед поездкой на ту же комсомольскую учёбу в Волгоград. И, что совершенно естественно, вскоре мы оказались все вместе за сдвинутыми несколькими столами, заполненными кружками с пивом. Воспоминания об учёбе на рабфаке и совместной жизни в первом нашем студенческом общежитии, а с ними и пиво – потекли рекой.
        Время до отправления поезда на Волгоград стремительно приближалось. Уже давно ушёл на Марфинку последний автобус из Ростова-на-Дону. Володя отложил поездку к тестю и тёще на посадку картошки до завтра. А сейчас он решил непременно проводить нас до поезда, пожелать счастливого пути и помахать нам вслед с платформы. Кто-то же должен был проводить нас! А кто, если не он, наш добрый друг и верный товарищ – Владимир Рогальский!
        Вскоре, отъезжающие и провожающий нас Володя зашли в наш вагон. Кто-то, откуда-то, достал большую бутылку портвейна "Три семёрки". А как же иначе, традиция. И понеслось: "На дорожку", "Стремянную", "На ход ноги"! До "Запорожской" не дошли. Поезд тронулся. Володя остался с нами. На этот раз он решил проводить нас до Волгограда. Пили до глубокой ночи, а утром мы уже прибыли на железнодорожный вокзал города–героя Волгограда. Здесь же, на ж/д вокзале, сразу же купили Володе билет на обратную дорогу. В Ростов-на-Дону из Волгограда поезд отправлялся в тот же день, в 20 часов 23 минуты по местному времени. На приписку "по местному времени", впопыхах, мы тогда не обратили внимание, так как ещё не знали, что местное Волгоградское время отличается от Московского (по которому жили мы в Ростове-на-Дону), опережая его на 1 час.
В Волгограде нас, студентов из Ростова-на-Дону, прибывших на учёбу в зональную комсомольскую школу вселили в элитную по тем временам гостиницу "Интурист". Это была одна из основных гостиниц города, ориентированная на иностранных гостей и представителей официальных делегаций. Студенты подъехали ещё не все и потому оставались свободные места в номерах. Мы поселились с Володей вместе в одном из номеров. Для питания нам выдали талоны и по ним мы прекрасно успели позавтракать, а потом, ещё и пообедать. Кормили нас очень разнообразно и вкусно в ресторане при гостинице. Володя, естественно, постоянно был с нами.
      Прогулявшись по великолепным скверам близ гостиницы, посетив прекрасную набережную Волги, попробовав, попутно, местное, на наш взгляд с Володей, просто великолепное пиво, вернулись в гостиницу и стали собираться на вокзал. И здесь, вновь, словно какое-то нескончаемое "Дежавю" (от французского d;j; vu – "уже виденное"), наш номер заполнили, на этот раз провожающие теперь уже самого Володю, товарищи. И опять портвейн, и снова: "На дорожку" и "Стремянную". На этот раз успели потребить и  "Запорожскую".
      В результате долгих проводов из плотного круга друзей мы всё же вырвались с Володей, как нам казалось, вовремя. Вскочили в такси, помчались на железнодорожный вокзал и … прибыли туда аккурат к моменту, когда смогли увидеть хвост удаляющегося поезда. Мы разом взглянули, каждый на свои, часы. Не может быть, мы не опоздали, до отправления поезда ещё почти час! На наши недоумённые вопросы железнодорожники указали нам на большие привокзальные часы, на которых время с нашими ручными хронометрами расходилось часом вперёд, и разъяснили, что работают они по-местному, Волгоградскому времени, а не по Московскому.
Недолго покручинившись, решили не унывать и на этот раз, в "трезвом уме" (опоздание на поезд нас несколько отрезвило), придумали отправить Володю в Ростов на самолёте. Взяли такси и поехали в аэропорт. Там выяснилось, что самолёт по маршруту Волгоград – Ростов-на-Дону летает по чётным дням в 13:00 часов (по местному времени). На этот раз, наученные горьким опытом, мы строго зафиксировали для себя: "по местному времени"!!!
      Отметили также для себя, что нам повезло: чётное число таки завтра, а не сегодня! И это здорово!
      Таким образом, рассуждали мы, Володя прибудет в Ростов всего на несколько часов позже поезда. Однако, вот незадача, паспорта у Рогальского нет с собой, а билеты тогда на самолёт, в отличие от поезда, продавали уже строго по паспортам. Ничего страшного, и здесь мой "изощрённый", слегка не трезвый ум, быстро нашёл выход из создавшейся ситуации. Я предложил купить билет на самолёт на моё имя по моему паспорту, а отправить по купленному билету Володю. Ничего, что мы не похожи. Решили, что при сверке паспорта и билета, разыграем некую театральную сценку, которая отвлечёт авиаторов-контролёров от сверки документов с личностью их предъявляющего. По моему замыслу, на глазах авиаторов-контролёров и дежурных милиционеров я, как провожающий, должен был долго обниматься с Володей, прощаясь. И, обнимая его, всё время твердить: Серёга - Серёга, типа, давай, пока... А, как только Володя минует проверку, я должен буду тут же закричать: "Серёга, а сумочку-то мою верни!". За секунду до этого окрика Володя должен был сунуть мой паспорт в сумочку-барсетку и вернуть мне её вместе с паспортом в ней, на глазах у авиаторов-контролёров и милиционеров, осуществлявших проверку пассажиров.
На мой взгляд, операция по отправке Володи на самолёте в Ростов по моему паспорту была продумана исключительно досконально, и всё должно пройти без сучка и задоринки! Мы купили билет на самолёт по моему паспорту, на моё, естественно, имя и отправились в гостиницу.
       Преисполненные чувством гордости за будущий успех нашего общего дела, мы с Володей вернулись в "Интурист". Ребята всё ещё выпивали под лёгкую закуску и громко гомонили в нашем номере. Увидев нас с Володей, все очень обрадовались. После короткого расспроса: что, да как, налили нам с Володей по "штрафному" (за прогул) двухсотграммовому гранёному стакану по "юбочку" всё того же прекрасного портвейна "Три семёрки".
       Ближе к полуночи мы спохватились. Как же так, Володе завтра уезжать, а на Мамаевом Кургане он так до сих пор и не побывал. Это надо срочно исправить! Мы с Володей вышли из гостиницы, остановили такси и отправились к мемориальному комплексу, главному памятнику-ансамблю "Героям Сталинградской битвы" на Мамаевом кургане, увенчанным величественным монументом "Родина-Мать".
Погода нам благоволила. Стояла тёплая, лунная и звёздная майская ночь! Прибыв к подножию Мамаева Кургана, вмиг протрезвевшие и посуровевшие, молчаливые от переполнившего каждого из нас чувства торжественности и святости от происходящего, мы стали ступень за ступенью подниматься с Володей на вершину Мамаева кургана, к подножию монумента "Родина-мать".

       На следующий день, плотно позавтракав, с учётом уже местного времени, вовремя и даже с небольшим запасом времени, мы с Володей отправились в аэропорт. Всю дорогу, сидя на заднем сидении такси, мы потихонечку перешёптывались, репетируя проход Володи через контролёров-авиаторов и последующее возвращение мне моего паспорта.

       Однако, когда дело дошло до посадки, всё пошло не совсем так, как планировалось. И виновным в этом был лично генеральный режиссёр постановки отправки Володи в Ростов по моему паспорту, то есть, я сам!
Как только Володя успешно прошёл билетно-паспортный контроль и сделал шаг от проверяющих, я заорал, как резаный: "Володя, а сумочку-то мою верни!". А он, в ответ: "Ой, Серёга, на, держи её, конечно же!". На нас, орущих, уставились и контролёры-авиаторы, и милиционеры. Мы с Володей разом, в тот же момент поняли – это провал! ... (Штирлиц шёл по Берлину... И что-то неуловимое выдавало в нём советского разведчика... То ли будёновка, лихо сдвинутая набекрень, то ли парашют, который волочился за ним по всему городу…).
       И всё же, мы довели начатую операцию до конца: обнялись с ним ещё раз, прямо на линии, отделявшей пассажиров от провожающих, и он передал мне барсетку с лежащим в ней моим паспортом. Вокруг нас стояла тишина. Ещё через секунду, тихо ликуя где-то глубоко внутри своих трепещущих душ, мы поняли, что всё у нас получилось!!! Украдкой оглядевшись по сторонам, мы, одновременно глубоко вздохнув с облегчением, отметили, что контролёры-авиаторы и милиционеры спокойно продолжили свою работу, более не обращая на нас никакого внимания.

       Володя благополучно улетел тогда на самолёте по билету на моё имя в Ростов и далее успешно проследовал на автобусе до Марфинки, где ещё успел поучаствовать в посадке картофеля.
       И авоська его нигде не потерялась в той круговерти, что закрутила нас в те тёплые майские дни, теперь уже такого далёкого 1983 года!
От родителей Тони, спустя ещё пару дней, Володя вернулся в студенческое общежития и, едва волоча ноги от усталости, притащил всю ту же, на этот раз не пустую, а тяжеленную авоську, наполненную всяческой вкуснейшей и полезнейшей деревенской снедью, во всё то же уютное семейное студенческое гнёздышко, из которого он так беспечно "вывалился" всего несколько дней назад!

       Что же до меня? Без всяких теперь уже приключений, мне удалось успешно отучиться на десятидневных курсах комсомольского актива в Волгоградской зональной комсомольской школе и благополучно, на поезде, вернуться в Ростов. Далее, решением бюро областного комитета ВЛКСМ, получил назначение на должность комиссара Зонального штаба студенческих отрядов Багаевского и Весёловского районов. Трудовой студенческий семестр лета 1983 года провёл на этой беспокойной комсомольской должности.

        Но это уже совсем другая история. И я расскажу её, быть может, в одном из следующих своих повествований.