Волчье Сердце. 4 глава

Волчье Сердце.
Глава 4. Беспощадное выживание

Одиночество. Самый лютый хищник, который пожирал его изнутри. Семь месяцев Клык выживал, цепляясь за каждый день. Заброшенная заправка стала его склепом — единственным укрытием от палящего солнца, песчаных бурь и чужаков. Но даже бетонные стены не могли заглушить вой голода.

Воду он находил по запаху, интуитивно чуя влагу глубоко под землей. Часами рыл сухую, растрескавшуюся почву, пока не добирался до спасительных капель, жадно слизывая их с камней. Еда…едой были тушканчики, редкие суслики, полумертвые мыши. Жалкая добыча для зверя, в жилах которого текла кровь могучего немца и дикого волка.

Опасность подстерегала повсюду. Стаи одичавших псов, чьи хозяева давно сгнили, кружили по мертвому шоссе. Иногда появлялись койоты — худые, злобные, готовые разорвать на куски. Даже редкие волки-одиночки видели в нем не сородича,  а конкурента, которого нужно устранить. А над головой всегда кружили стервятники, выжидающе, как будто заранее примерялись, как удобнее утащить его тушку.

Заправка стояла рядом с заросшими ржавыми рельсами. Они казались мертвыми, как и весь этот мир. Но однажды мертвые рельсы ожили.

Из-за горизонта донесся странный, низкий гул. Он нарастал, превращаясь в грохот и лязг металла, от которого вибрировала земля. Клык, едва услышав этот чудовищный звук, метнулся в свою бетонную нору, вжавшись в самый темный угол. Он ждал, пока стальной монстр проедет мимо, но грохот вдруг затих прямо напротив заправки.

Волчище осторожно высунул морду. Из темного, обитого железом вагона спускался человек. Мужчина лет тридцати с резкими чертами лица, а на голове — странный, пыльный цилиндр, придающий ему вид призрака из забытых времен. Он подошел к заправке и медленно, осторожно приоткрыл дверцу.

Клык, рыча, оскалили клыки. Он был готов драться до последнего, дорого продать свою поганую жизнь. Но человек в цилиндре не отпрянул. Он медленно опустил руку в карман и достал кусок сушеного мяса. Густой, соленый запах вяленого окорока ударил в ноздри, заставив пасть мгновенно наполниться слюной. Голод оказался сильнее осторожности.

— Тихо, парень. Я Стенфард, и мы оба здесь — заблудшие души. У меня есть мясо, а у тебя, вижу, его нет, — спокойно произнес мужчина.

Клык щелкнул зубами, но запах был слишком манящим. Стенфард бросил кусок на пыльный бетон, потом еще пару на подножку вагона, а затем — прямо вглубь состава, где виднелась массивная металлическая клетка.

Клык, дрожа от желания, двинулся по следу из мяса. Он глотал его, не жуя, чувствуя, как по венам разливается забытая сила. Последний кусок упал в клетку. Волк, не раздумывая, нырнул внутрь.

Лязг металла отозвался эхом в пустошах. Дверца захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь к свободе. Клык взвыл, метнулся к прутьям, но сталь была слишком прочной. В панике он метался по клетке, пока не выбился и сил и не рухнул на дно.

Стенфард лишь усмехнулся, занял место машиниста и потянул за рычаг. Поезд взревел, выплевывая клубы черного дыма, и тронулся, увозя Клыка прочь от умирающей пустыни, в неизвестность.