Действие сценическое. Критерий направленности
Актёр может назвать цель, произнести текст, выполнить мизансцену и сохранить выразительность исполнения. Но каким образом установить, что происходящее действительно организовано отношением к определённому результату?
Название задачи ещё не даёт такого основания. Задача обозначает предполагаемую направленность. Критерий должен позволять обнаружить её в самом процессе.
Рабочее положение можно сформулировать так:
Действие направлено к результату, если изменения условий его достижения избирательно участвуют в сохранении или преобразовании способа осуществления.
Слово «избирательно» здесь существенно.
На сцене постоянно что-нибудь меняется: партнёр двигается, звучит текст, возникает пауза, перемещается предмет. Однако для данного действия изменения имеют разное значение. Одни приближают результат, другие затрудняют его, третьи оставляют положение практически прежним.
Направленность обнаруживается в этой разнице.
Предположим, сценический субъект добивается, чтобы партнёр остался.
Партнёр надевает пальто. Затем берётся за ручку двери. Потом останавливается и спрашивает: «Что ты хотел сказать?»
Эти изменения различаются по своему значению для результата. Надетое пальто может усилить угрозу ухода. Рука на двери — сделать её непосредственной. Вопрос — открыть возможность продолжения разговора.
Если отношение к результату действительно организует действие, эти различия должны участвовать в его осуществлении.
Субъект может приблизиться, заговорить тише, преградить путь, отступить, выдержать молчание. Конкретная форма заранее не определяется критерием. Важно установить, зависит ли её возникновение или сохранение от изменившейся возможности удержать партнёра.
Таким образом, направленность обладает наблюдаемым признаком:
Для субъекта происходящее различается по тому, что оно меняет в отношении к требуемому результату.
Обозначим результат R^*, актуальные условия — C_t, способ осуществления — M_t.
Тогда предполагаемую зависимость можно записать:
M_t=F(C_t;R^*).
Эта запись означает, что условия получают функциональное значение относительно результата. Она ещё не задаёт измеримой математической модели. Её задача — показать, какую зависимость требуется исследовать.
Одна и та же пауза партнёра способна иметь разное значение для разных действий.
Если субъект добивается признания, пауза может означать приближение ответа.
Если он стремится скрыть собственную вину, та же пауза может стать угрозой разоблачения.
Если он хочет закончить разговор, она может предоставить удобную возможность уйти.
Внешнее условие сходно. Направленность различна. Поэтому различается положение субъекта и возможное продолжение.
Здесь возникает важное следствие: направленность нельзя установить по движению тела в пространстве.
Приближение способно служить запугиванию, утешению, отвлечению внимания или попытке услышать ответ. Отступление может сохранять давление. Отведённый взгляд — удерживать контакт через ожидание.
Пространственный вектор движения и направленность действия принадлежат разным отношениям.
Направленность связывает осуществление с требуемым изменением ситуации.
Чтобы уточнить её критерий, необходимо различить чувствительность и простую реактивность.
Актёр способен отвечать на каждое движение партнёра: менять позу, темп, интонацию. Такая подвижность сама по себе ещё не показывает, к чему направлено действие.
Для направленности требуется, чтобы ответы образовывали функциональную связность. Их можно было бы понять как способы добиваться определённого изменения, учитывать успех, встречать препятствие, исправлять ошибку.
При этом субъект способен ошибаться. Он может принять отказ за приглашение продолжать, уступку — за слабость, молчание — за согласие.
Критерий направленности не требует безошибочной оценки. Он требует, чтобы оценённое положение участвовало в дальнейшем осуществлении.
Поэтому действие может быть направленным и неэффективным. Получение результата и наличие направленности — разные вопросы.
Неудача иногда особенно отчётливо обнаруживает направленность: прежний способ исчерпан, результат сохраняет значение, возникает необходимость передела.
\text{неудача}
\rightarrow
\text{изменение положения}
\rightarrow
\text{перестройка способа}.
Однако перестройка не обязана происходить после каждого затруднения. Субъект может повторить просьбу, выдержать давление, сохранить молчание. Сохранение способа тоже способно быть ответом на актуальное положение.
Поэтому критерий следует относить к зависимости, а не к обязательной внешней перемене.
Направленность проявляется в том, почему способ продолжается, изменяется или прекращается.
Это позволяет точнее рассмотреть автоматизм.
В закреплённой партитуре актёр знает следующую реплику и движение. Сама последовательность помогает воспроизводить спектакль. Но исследование направленности требует установить, участвует ли актуальное положение относительно результата в том, как эта последовательность осуществляется.
Одинаковая мизансцена допускает разное дыхание, усилие, распределение внимания, время готовности к слову. Даже эти параметры могут быть точно организованы. Тогда вопрос переносится глубже: сохраняется ли чувствительность исполнения к значимым изменениям внутри доступных границ?
Внешнее разнообразие здесь ничего не гарантирует. Воспроизводимая форма также не исключает направленности.
Проверка требует сравнения условий.
Можно предложить партнёру изменить именно то, от чего зависит предполагаемый результат. Затем внести изменение, которое для этого результата существенно меньше значит. Наблюдать следует, различаются ли способы продолжения и можно ли объяснить это различие отношением к результату.
Дополнительная проверка — сохранить внешнюю ситуацию, но изменить требуемый результат.
Сначала субъект добивается, чтобы партнёр остался. Затем — чтобы ушёл добровольно. Те же слова и движения партнёра должны получить другую функциональную значимость.
Такая проверка ещё не доказывает направленность окончательно: исполнитель способен заранее подготовить различающиеся реакции. Но она делает гипотезу конкретной и позволяет исследовать её при повторении, неожиданных изменениях и ограничениях партитуры.
Особое значение имеет завершение.
Если результат получен и признан субъектом, отношение должно получить возможность измениться. Он может прекратить добивание, проверить достоверность полученного, удерживать уже достигнутое или перейти к следующему действию.
Продолжение прежнего способа также нуждается в основании. Например, согласие партнёра ещё не вызывает доверия. Тогда требуемым результатом было не просто произнесённое «да», а нечто большее.
Здесь критерий направленности помогает уточнять саму формулировку результата. То, что считалось целью, может оказаться лишь промежуточным признаком её достижения.
В сценическом действии эта зависимость существует в мнимости. Актёр удерживает воображаемый результат как значимый для сценического субъекта и предоставляет этому отношению телесное осуществление.
Знание финала принадлежит исполнителю. Направленность должна получать актуальное существование в каждом данном положении сцены.
Поэтому режиссёрский вопрос «Чего ты добиваешься?» получает продолжение:
Что в происходящем изменяет твоё положение относительно этого результата — и каким образом это участвует в следующем осуществлении?
Ответ должен обнаруживаться в работе актёра: в его внимании, телесной готовности, воздействии, восприятии последствий и переделе.
Критерий направленности тем самым связывает результат с причинной циркуляцией действия. Неполученное организует настоящее постольку, поскольку происходящее получает значение относительно него и возвращается в способ продолжения.
Направленность действия сценического обнаруживается в избирательной чувствительности к тому, что изменяет возможность воображаемого результата.
Она удерживается во времени, когда каждое осуществление оставляет последствия, а последствия получают право участвовать в следующем сценическом «как».
Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.
Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации
Свидетельство о публикации №226111600010