Формат и Смысл. Глава 3. 12

ФОРМАТ и Смысл. Глава 3.12. О смелости учиться и познавать в свете понятий «энтропия» и «антиэнтропия»

Нет ничего страшнее, чем в нужный момент на месте своего мозга обнаружить недоученную болванку.

Ольга Ускова

У каждого из нас есть страхи. Кто-то боится мышей, а кто-то – людей, кто-то – темноты, а кто-то – высоты. Есть те, кого пугают замкнутые пространства, а других страшит идея оказаться в безграничности. Одни боятся ошибиться, другие – упустить шанс получить новый опыт.

Насколько вы знакомы со смыслом своих страхов?

Какова их роль в вашей жизни?

В обыденном сознании страх отождествляется чем-то скорее неприятным. Вместе с гневом, печалью и отвращением у большинства людей он регулярно, и совсем незаслуженно, попадает в категорию «негативных эмоций». При этом умение действовать, преодолевая страх, в любой из человеческих культур является одной из добродетелей. 

Что помогает вам одолевать страхи и действовать смелее?

В моем опыте есть цельная цепочка событий длительностью 14 лет, которая помогла мне в режиме непрерывного взрослого эксперимента переосмыслить очень многие теоретические концепции и их применение в практике жизни. Это история моих отношений с Дмитрием Гарольдовичем Коваленко, очень сложной личностью и глубоким исследователем границ знаний о человеке и человечестве.

Мы встретились взрослыми, тертыми и битыми жизнью, на семинаре в клубе этнических практик ИНБИ. На тот момент я завершила корпоративный трек, став профессиональным коучем в области развития карьеры и управленческих навыков, и утилизировала стресс, осваивая новый вид боевых искусств. Дмитрий был опытным практиком в боевых искусствах и медитации, а на жизнь зарабатывал линейным руководителем в крупной международной компании, которая на тот момент проходила очередную трансформацию. Подразделение, где он работал, должны были расформировать. Его наставник познакомился со мной в перерыве семинара и порекомендовал ему воспользоваться моими услугами карьерного коуча.

Задачка с его карьерой за пару месяцев была успешно решена. Будь я психотерапевтом или психоаналитиком, вряд ли наша история имела бы продолжение. Профессиональная этика этих дисциплин не приветствует развития взаимоотношений за пределами контракта. Но жизнь мудрее искусственных конструкций, и она благоволит тем, кто готов с ней встретиться. То, что возникло как профессиональные отношения, с годами переросло сначала в дружбу, а позже – в любовь.

Нас объединил интерес к смыслу событий и жгучая потребность в Другом, который готов к непрерывному Диалогу и способен проживать жизнь во всей полноте её спектра. В массовой культуре такую потребность, возникающую между мужчиной и женщиной, называют «большая любовь». В популярной психологии на это вешают ярлык «созависимость». В естественных науках подобное явление описывают как «симбиоз». Мы вошли в совместную жизнь как во взаимообучение, в адрагогическое исследование, срывая все возможные ярлыки.

Наш исходный опыт был разным с точки зрения формирующей среды. Его научная подготовка была физико-химико-технической и управленческой, моя – гуманитарной, физико-лингвистической и педагогической. Моя семья была поддерживающей и принимающей, его – разделяющей и противопоставляющей. Наши оценки одних и тех же событий сильно отличались. Они гораздо чаще оказывались полярными, нежели сходными. От быстрого разрыва отношений спасал профессиональный интерес, глубокое взаимное уважение, признание массы личных уязвимостей и опыт управления своими сильными сторонами. Практически всё, что происходило с нами во внешнем мире и между нами в отношениях, становилось темами для регулярных профессиональных «разборов полетов», неспешных провокативных диалогов и активных экспериментов, как в жизни, так и в бизнесе. Это было страшно интересно, временами очень болезненно, и ценно во всех смыслах этого слова.

Мы были друг для друга мастерами кинцуги. Вместо чашек были личности. В роли клея – внимание и время. В функции золота – уважение и любовь. Любовь в бытовом её понимании увяла на четыре года раньше, чем дружба. Совместный исследовательский путь в формате живого диалога завершился в феврале 2022 года. Он получил продолжение в моём диалоге с нашим общим наследием, с текстами, которые рождались в период, когда мы совместно одолевали границы черно-белого, оценочно-ярлыкового мышления. Многие из идей, которые созревали в тех диалогах, живут теперь в этой книге.

Следующие главы будут о понимании, как учиться самостоятельно и в контакте с другими. Как человек, которому, по счастью, досталась развивающе агрессивная разумная среда, я хочу поделиться тем, что извлекла из совместных маршрутов с друзьями и любимыми, и о чем размышляю в моменте. Надеюсь, что вместе с вами мы сможем чаще выходить из состояния обычного дуального позитивно-негативного ярлыково-концептуального мышления, которое досталось нам в наследство от тех, кто долго жил в агрессивной социальной и культурной среде.

Следующая часть книги будет о том, как дружить, конструктивно конфронтировать и развивать отношения с людьми и с миром, как делать это в ладу со всеми доступными эмоциями, чувствами, состояниями и их проявлениями, и о том, как дозировать силу, чтобы поддерживать и творить единую взаимополезную реальность для себя и других. Часть глав будет целенаправленно посвящена теме, как можно профессионально сопровождать людей на этом пути. 

Я не обещала и не обещаю простой маршрут. Если вы решите двигаться дальше, подобно герою книги Урсулы Ле Гуин «Маг Земноморья», вас может ждать неожиданная встреча с очень сложно устроенным высокоадаптивным творческим существом, способным в состояниях страсти и испуга закручивать в плотные вихри неимоверные объемы энергии – с самим собой.

Если вы дочитали главу до этого места, полагаю, вы уже прошли солидный путь в исследовании своих страстей и в преодолении личных страхов. Возможно, вы тоже знаете: чем больше осталось позади, чем больше знаний, умений и понимания обретено, тем тоньше и острее становится ощущение, когда по телу пробегает волна от мыслей о том, какие риски и возможности, какие энергозатратные ситуации могут ждать впереди.

Помня меткое замечание Артура Кларка, что «любая достаточно развитая технология неотличима от магии», готовиться к Встрече я предлагаю с опорой на доступную нам науку и с пониманием, что она лишь приоткрывает завесу неизвестного.

Чтобы подойти ближе к игре света и теней, существующих в трех мирах, с которыми нам предстоит встретиться, предлагаю сделать экскурс в понятия «энтропия» и «антиэнтропия» (или «нэгэнтропия»). Сами эти термины подсказывают нам, что эти слова обозначают противоположности, причем приставка «анти-» намекает на отрицание или отсутствие свойства того, что обозначается словом «энтропия».

История «энтропии» в науке началась с исследований по термодинамике, выполненных французским военным инженером, физиком и математиком, которого звали Николя Леонар Сади Карно. Этот молодой ученый, не слишком известный широкой публике, в 1824 году успел опубликовать одну единственную научную работу «Размышления о движущей силе огня и о машинах, способных развивать эту силу». В ней он сформулировал один из важнейших научных принципов современной физики и естествознания – закон сохранения энергии, и описал первое и второе начала термодинамики. Размышляя об идеальной тепловой машине, он совершил открытие, которое до сих пор переворачивает научное поле. Что он сделал, стало понятно почти 150 лет спустя.

Карно умер от холеры в 1832 году в возрасте 36 лет. По существовавшим тогда правилам всё его имущество, в том числе и бумаги, было сожжено. Его научное наследие было утрачено безвозвратно. Уцелела только одна записная книжка, в которой было сформулировано первое начало термодинамики.

От трагической гибели пионера термодинамики до первого осмысления принципа Карно и связанного с ним понятия энтропии прошло 33 года.

В 1865 году немецкий физик, математик и механик Рудольф Клаузиус ввел в научный оборот термин «энтропия» (от древнегреческого слова «;;;;;;;;», которое означает «поворот», «обращение», «превращение»). Этим словом он обозначил фундаментальное понятие, описывающее степень хаоса, беспорядка или неопределенности в системе, а также меру необратимого рассеивания энергии, меру отклонения реального процесса от идеального. Идея Карно о том, что в изолированной (замкнутой) системе энергия не уменьшается, получила новый импульс и формулировку, которая надолго увела человечество по опасной дороге. Статья, в которой Клаузиус ввел понятие энтропии, заканчивалась так: «Энергия мира постоянна. Энтропия мира стремится к максимуму».

В те же годы Чарльз Дарвин в первой научно обоснованной теории естественного отбора уловил и зафиксировал закономерность усложнения жизни в результате адаптации к меняющимся условиям. Хотя следы идей об эволюции уходят вглубь мифологий, религий и науки от самых ранних философских работ, именно ему удалось доказать научному сообществу реальность изменчивости видов в природе.   По сути, он был одним из первых, кто научно зафиксировал и попытался объяснить явление антиэнтропии в живых системах. И по иронии судьбы именно его теория сильно пострадала от эффекта энтропии. Популяризаторы теории урезали её до примитивного принципа «побеждает сильнейший».

До момента, когда научный мир официально признал, что помимо энтропии в природе действует противоположно направленная сила – «антиэнтропия», «синтропия», «нэгэнтропия» - прошло почти 80 лет. Этому во многом способствовали исследования Эрвина Шрёдингера, австрийского физика-теоретика, одного из создателей квантовой механики. Именно в его лекциях 1943 года и опубликованной годом позже книге «Что такое жизнь?» впервые была четко сформулирована концепция «отрицательной энтропии». Отталкиваясь от идей наших соотечественников генетиков Сергея Сергеевича Четверикова, Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского, а также Карла Циммера и Макса Дельбрюка, изложенных в 1935 году в статье «О природе генных мутаций и структуре генов», Шрёдингер пришел к пониманию, что живые системы поддерживают свою сложную структуру, потребляя из окружающей среды свободную энергию и порядок, и отдавая обратно тепло и хаос.

Если вы захотите глубже разобраться с темой энтропии и антиэнтропии, этот путь приведет в кибернетику, синергетику, теорию систем, в теории управления и на фронтир самых свежих исследований, связанных с искусственным интеллектом. А я пока хочу заметить, что ситуация с понятиями «энтропия» и «антиэнтропия» лежат в одной парадигме с тем, как мы вешаем ярлыки на эмоции.

Мы с вами знаем и помним, что человеческое тело на протяжении всей долгой истории страдало преимущественно от недостатка энергии. Это научило его быть очень энергоэффективным и автоматически обращать внимание на объекты и события, связанные действиями, в которых энергия является структурированной и легко доступной. Мы любим смотреть на горящий огонь, льющуюся воду и то, как работают другие люди. Объекты, ситуации и события, где можно легко энергию обрести и сэкономить, мы научились обозначать как приятные и позитивные.

Та же жизнь в дефиците энергии научила нас прогнозировать и маркировать все ситуации и состояния, которые могут вести к большим затратам и неконтролируемым выбросам энергии – нарастанию энтропии – как негативные.

Похоже, именно так в нашем языке и в культуре появилась интерпретация конкретных эмоциональных состояний как позитивных и негативных.

Маркировка страха, гнева, печали, отвращения и презрения как негативных, а радости и интереса – как позитивных эмоций и состояний в небольших сообществах «своих» работала на усиление антиэнтропии, на укрепление сотрудничества. Она помогала снижать фоновую агрессивность и конкуренцию внутри таких групп, помогала аккумулировать ресурсы, способствовала творчеству, созданию материальной и смысловой культуры, которая позволяла управлять природными энтропийными процессами на благо сообщества.

Те, кто лучше учился распознавать тонкие нюансы внешней и внутренней среды, управлять состояниями, опираясь на распознавание эмоций, и кооперироваться, в целом лучше справлялись с трудностями и получали шанс на выживание, продолжение рода и функциональное усложнение. Именно они, учившиеся сотрудничать и договариваться, несмотря на все препятствия, привели нас в настоящее.
Регулярные большие волны энтропии в виде природных явлений и межгрупповых конфликтов всегда испытывали на прочность антиэнтропийные достижения культуры. То, что было слишком жестким, разрушалось. То, что было в меру хаотичным, распределенным, оставалось и трансформировалось.

Главное сохранялось в ткани живых языков, в бытовых образах повседневной мудрости, а также в поэтических текстах, которые запоминать и воспроизводить всегда было легче, чем сложные научные идеи и концепции. Ведь человеку гораздо проще запомнить и сохранить ритмически и событийно организованные сюжеты, например, «Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан» или «Не знает первый закон термодинамики только ДУРАК».


Рецензии