Кондитерские человечки Побег из Зазеркалья
Эльза Плайнахер королева Зазеркалья ведьма и колдунья. Проживала в Вене,
единственная венская ведьма пострадавшая на костре. И это было её самым большим и вечным позором. И не потому что её чуть не сожгли, а потому что причина была до смешного бытовой. Это был не героический протест против короны! Не борьба с
инквизицией! — с горечью вещала она, поправляя в воздухе завиток тумана, который ей служил шалью. — Это был мой зять! Этот позорный инцидент навсегда испортил её репутацию в ведьмовских кругах. Её дразнили "Теща, сожгите для верности". Ее новое королевство было хрустальным, холодным и идеально отражало только её собственную величественную персону. И первое, чем она занялась это была месть. Месть всем кто ее предал, и особенно пьянице зятю. Однако, годы бесконечной мести не проходят бесследно. Эльза как то незаметно превратилась в Ледяную колдунью. — Я не злопамятная, — говорила Эльза. — Просто некоторые преступления требуют длительного и обстоятельного наказания. Постепенно королева испортила отношения практически со всеми жителями Зазеркалья. Одним она запрещала смеяться после заката, другим — смотреться в зеркала без специального разрешения, третьим — самостоятельно принимать решения. В её королевстве появлялось всё больше указов, запретов и наказаний, а свободного места для счастья становилось всё меньше. В конце концов терпение кондитерских человечков лопнуло. Под предводительством Точчина — своего Familienchef, главного распорядителя кондитерской и признанного специалиста по соблюдению традиций, — они организовали побег. Эльза пришла в ярость. Не столько из-за самого побега, сколько из-за того, что её подданные посмели уйти без разрешения. А ещё хуже было то, что они предпочли ей Точчина — маленького занудного распорядителя с его списками, правилами и вечными замечаниями. — Этот пряничный бюрократ! — кричала королева, заставляя хрустальные люстры дрожать от возмущения. — Он решил, что может отнять у меня моих подданных?! Она подняла руку, и все зеркала во дворце покрылись инеем.
С того дня у Эльзы появилась новая навязчивая идея: найти беглецов и вернуть их в Зазеркалье. Разумеется, не ради их благополучия. Просто королева считала, что никто не имеет права покидать её королевство без её личного согласия. Однако после побега клана её план был не уничтожить кофейню. Нет, это слишком просто. Она хотела её приобрести. Выкупить, провести враждебное поглощение и превратить в филиал своего Зазеркалья — элитарный, стерильный и невыносимо снобский салон, где кофе будут подавать в хрустальных чашках и только тем, кто сможет доказать своё аристократическое происхождение как минимум до пятого колена. Даже сейчас, спустя столько времени, она не оставляет надежды вернуть клан в Зазеркалье. С Точином Главой клана она ведет бесконечную переписку через магических почтовых сов, требуя компенсацию «за ущерб,нанесённый метафизическому интерьеру». Точин, в свою очередь, отвечает официальными письмами, оспаривающими её претензии по
пунктам и требуя предоставить оригиналы чеков на хрустальный очиститель. Не забывает она и Даррена: Она считает его кофе «варварским зелием» и требует заменить его на «правильный» венский меланж, который, по её словам, «нужно не пить, а созерцать, желательно в полном молчании». Совы с записками навещают особенно часто Таррена: Эльза видит в нём родственную душу — такого же обиженного жизнью циника. Тайно подсылает к нему зеркальные записки с предложениями о сотрудничестве, суля ему пост «Главного Хранителя Подвалов Зазеркалья» и неограниченный запас пражского пива. Пока что Таррен только ворчит, но идея «клана пивного бара» в её версии начинает ему нравиться. А пока где-то далеко от хрустального дворца Точчин разворачивает очередной свод правил для нового места жительства. И он ещё не знает, что спасённые им эльфы однажды снова начнут жаловаться, теперь уже на его диктатуру. Но это, как он любил говорить, было совершенно отдельным вопросом и к настоящей истории никакого отношения не имело.
Свидетельство о публикации №226111601018