Музе

Опять, придя к той пропасти моего безумия и играя у края моего здравого рассудка, я решил написать очередную невзрачную прозу — стоящую, возможно, внимания лишь пары моих друзей, — чтобы позабавить своего внутреннего писателя и, услышав пару лживых слов от льстецов (которых я за это никоим образом не осуждаю), успокоиться и пойти дальше по никчёмному пути, изредка пересекающемуся с пропастью здравомыслия.

Одиночество — одно из моих любимых в последнее время состояний. И моё настроение не решает исход этого прелестного и уже не так редко случающегося события. Но всё чаще в этот момент одиночества кто-то толкает меня в плечо, направляя к той пропасти. Я не хочу замечать, кто это делает, и тем более узнавать, зачем. Важнее для меня будет увидеть его лицо в последний момент — какое оно будет. Было ли это лишь игрой — и непреднамеренное ли это столкновение меня в бездну безумия, выхода из которой, я думаю, сил найти не хватит.

Стараясь писать прозу на тему «я потерял ту суть»… Смысл моих столь скудных по содержанию сочинений заключался в всплеске эмоций, главную мораль которых я мог передать лишь в столь неоднозначном жанре.

Теперь вернёмся к моим проблемам и оставим их здесь. Рассудок мутнеет, когда я начинаю думать об одной и той же проблеме. Раздосадован я тем, что последнее время моменты появления в моей голове этой дилеммы стали более длительными и частыми. Всегда, когда я остаюсь один, весь мой досуг посвящён решению одного и того же вопроса.

Куда я иду?

Верно ли я выбрал путь?

Вроде бы я уже так долго по нему двигаюсь, но пока не увидел никакого приятного результата, помогающего мне осознать мою способность в принятии верного решения. И что ж — теперь всё стало ещё хуже. Муза, которую я так боготворил, перестала, наверное, понимать, чего я хочу. Или всё же я опять слепо поверил самому себе, не услышав того, что мне говорили?

Я не сдамся.

И это, наверное, мой самый главный аргумент.

Я не увижу в убийце — в том самом убийце, который так игриво толкает меня в пропасть, — мою музу до тех пор, пока не упаду туда. Вонзи мне нож в спину — и даже в таком случае я проявлю смелость сомневаться в том, что перестал тебя любить или видеть в тебе хорошего человека. Возможно, я идиот, но это так. Увы, я начинаю погибать в темноте. А может, это она для меня и опасна. В отсутствии солнца я здоров по-своему. Обитая в пещере, имея большие уши и уродливую внешность, я пытаюсь среди огромного количества бесценной грязи найти свою цель в виде драгоценного камня.

Рассудок стал ещё более мутным, но я отошёл от края. На горизонте не видно никого, кто бы мог подвинуть меня чуть ближе к безысходности. Но я сам слишком эгоистичен для того, чтобы подойти туда самому. Мои тихие походы, маршрут которых постоянно повторяется и похож на кольцо, — предложение, которым я и в шутку, и всерьёз… — дают мне время перечитать мои записи, вспомнить всё то, что сделал, и решить, чем ещё можно заняться.

Всё чаще начал задаваться вопросом: а что я хочу от отношений? Что это такое и почему их отсутствие или присутствие должно влиять на моё состояние? Как одна фраза и ответ на неё, подобный ответу на вопрос «а почистил ли я зубы с утра», должен меня так обрадовать, что до конца своих лет я буду вспоминать тот момент как один из лучших в жизни?

О-о-о, и я действительно нашёл в какой-то степени удовлетворяющий меня ответ. И нашёл я его — за что мне очень стыдно — в чужом творчестве.

Проживая уже который десяток, появляется тоска по вещам, которые не смог попробовать или достичь. И вдруг в пабе, за новой сигаретой или стаканом недешёвого виски, ты понимаешь: выйди ты в тот день на улицу или пойди хоть раз на уступки — ты бы мог сейчас сидеть дома и наблюдать, как два человека, один из которых посвятил тебе половину своей жизни, а другой — и всю свою, возможно ещё не совсем сознательную, — настолько же сильно любят тебя, как ты их.

Любят…

Они при виде тебя начинают чувствовать тепло, которое постепенно разливается по всем частям тела, и готовы накинуться на тебя, заперев в тёплых объятиях. Их глаза, при виде которых ты готов забыть про все проблемы, блестят.

И тут… Ты обратно попадаешь в паб. Слева от тебя — драка двух пьяных малолеток.

И ты, одетый во что-то тёмное, видишь у себя на руке вместо часов тень, а за окном вместо машины — силуэт. Идёшь смотреть в зеркало — и обнаруживаешь пустоту в районе грудной клетки… Закуриваешь сигарету на балконе. И думаешь: а что же я сделал не так? Был добр ко всем, трудился изо всех сил. Но я не счастлив…

Лирическое отступление резко прервалось. Я будто вернулся обратно к своему телу. Одни лишь слова «мы тебя любим» не греют душу. А взгляд даже самого сейчас близкого человека сложно найти у себя в закромах памяти… И вот… Найдя, осознаю, что будто нет там этого тепла. Может быть, я себя обманывал? А вдруг я заблудился?

О-о-о, да я опять заговорил про музу. Ну что ж, вряд ли ты это прочитаешь. И в этот раз это не слова, чтобы обратить внимание. Ты и мои сообщения-то читаешь через час или через день, как приходится. Да и, наверное, то чтение книги, в которое я вложил частичку себя, было заброшено где-то на середине.

Конечно, мне нравится помнить яркие вечера. Но главный момент, который отложился у меня в голове, — это как мы дрались подушками. Я был счастлив и видел в твоих глазах не страх и ненависть, а умиротворение.

Я не боюсь упасть. Я боюсь не успеть сделать тебя счастливой. Может быть, я и не в силах успеть это сделать. Но пока я настроен идти до конца.

Просьба поэта. Скажи и ты что-то тёплое — не по шаблону, не со стикера, который в нескольких чатах. А искренне, от себя. Пусть даже что-то малое и обыденное, но скажи…


Рецензии