Дом на краю леса. Квартира 12

Лиза тащила коляску вниз и наполнялась яростью, шаг за шагом. Узкая лестница,  громоздкая  коляска, трясущиеся руки – то ли от нагрузки, то ли от злости.  Вчера, когда Андрей был рядом, все было намного проще. Сегодня она злилась, и злилась неконструктивно, но ничего не могла с этим поделать.
Как Лиза влюбилась в эту квартиру, увидев ее в первый раз! Солнечная сторона, рядом лес, невысоко, но и не «на земле», третий этаж.
Гладя уже изрядно округлившийся животик, Лиза рисовала себе эти картины – утро, кухня, залитая солнцем, ярко-желтый пол, теплая кашка в красивой кастрюльке, малыш гулит в детском стульчике, а она рассказывает ему сказки, наливает себе чаю с молоком в любимую зеленую кружку… Андрей давно на работе, они сейчас пойдут гулять в лес и будут дышать зеленью и слушать, как ветер шелестит листвой.
От банальности мечтаний сейчас уже сводило зубы, но тогда, с Мишуткой в животе, все было так красиво, так картинно…
Она сама, никого не слушая, выбирала обои и шторы в детскую, шила бортики на кроватку, вязала первые пинетки, чтобы они были теплые и хранили нежность маминых рук. Господи, да где же она набралась этого бреда? Классическая жертва инстаграма и пинтереста.
Мишутка родился на месяц раньше срока. Такие обычно не выживают. И все то время, которые Лиза и сын провели в больнице, она только ревела и молилась, по очереди. Андрей таскал ей вкусности, они протухали на тумбочке нетронутые. Есть она не могла, точнее, вталкивала в себя больничную еду, не чувствуя вкуса. Он покупал сыну памперсы и одежду, выбирая  все точно по Лизиному вкусу – чтоб натуральное, милое, уютное. Лиза смотрела на это все совершенно равнодушно – какое значение имеет цвет комбинезона, если Мишутка там балансирует на грани жизни и  смерти.  Обои. Еще два месяца  назад ее волновала расцветка обоев и материал покрывала. Какая же она дура.

Когда Мишутка начал сам дышать, их отпустили домой, выдали километровый список препаратов, поставили под наблюдение врача и сто раз повторили слово «Чудо».
Конечно, сын не спал в своей комнате и в своей кроватке с нежно-бежевыми бортиками.  Он, в принципе совсем не спал. И Лиза, и Андрей ходили как зомби, с синяками под глазами и спали по очереди,  ели что придется, то, что можно приготовить за 10 минут, не принимая активного участия в готовке, или вообще не готовить.  В их комнате кровать не заправлялась никогда.
Завтрак на солнечной кухне и скатерть с ромашками – какие они были смешные, когда мечтали об этом.  Весь день превращался в бесконечную череду гимнастик, массажей, уколов, укачиваний. В первый раз гулять они пошли в Мишуткины три месяца. Было воскресенье, и Андрей решительным жестом достал новенькую коляску с балкона и собрал ее  в коридоре.
- Мы. Идем. Гулять. Иначе зачем мы купили квартиру у леса и эту самую красивую коляску в мире?

Лиза вздрогнула и как будто проснулась, зашевелилась, начала наряжать Мишутку в тот самый комбинезончик  в пастельных тонах, который успела купить  сама, когда ей еще было до чего-то дело. Расчесала отросшие волосы, заплела из них французскую косу.
Они долго шли по лестнице вниз, Андрей нес коляску, а Лиза сына. Погода была прекрасная, солнечная, теплая, и в лесу было  очень тихо и уютно.  Мишутка, повозившись в коляске, вдруг сладко заснул. Он не проснулся даже тогда, когда коляску остановили под деревом, хотя раньше он спал исключительно на ходу, если перестанешь с ним двигаться, он просыпался и орал.
- Слушай, это выход, - сказал Андрей. Я сделаю тебе тут, под деревом  удобную скамейку. Мишутка будет спать в коляске, а ты – на скамеечке, бери с собой плед и подушку.
Скамейка была готова через час, и больше напоминала диванчик.
 В понедельник, проводив Андрея на работу, Лиза собрала коляску, сложила туда теплый плед и подушечку, одела Мишутку… и поняла, что впереди лестница.
И вся идиллия закончилась. Она подняла коляску на руки и потащила ее вниз, больше всего на свете боясь споткнуться и полететь кувырком. Спустившись на один пролет, она поставила коляску, села на ступеньку и заревела. Жалко было и себя, и Андрея, и больного Мишутку, и вообще все свои похороненные мечты. На этаже ниже открылась дверь и послышались шаги. Перестать бы реветь, вытереть лицо, хоть чуть привести себя в порядок. Но сил никаких.
- Вы вниз или наверх? – спросил незнакомый голос. Лиза подняла голову. Перед ней стоял совсем молодой человек, почти мальчик.
- Вниз, - ответила Лиза, перестав плакать скорее от неожиданности. Или просто кончились слезы.
Парень поднял коляску вместе с Мишуткой и спокойно пошел вниз.  Поставив коляску у подъезда, сказал:
- Я из дома работаю. Окно открыто. Назад пойдете, не стесняйтесь, крикните «Саня!», я и спущусь.
- Неудобно, - ответила Лиза.
- Ну гораздо более удобно, чем тащиться вверх с тяжелой коляской и плакать от бессилия. Мне не трудно, наоборот, зарядка, а то весь день  за компом сижу.
- Спасибо, - ответила Лиза, достала из кармана коляски влажные салфетки, вытерла лицо и подумала, что не все так плохо.
Саня ушел обратно домой, а Лиза с коляской пошагала в лес. Там было тихо и пусто. Мишутка уснул еще в подъезде,  и сейчас она тоже немного поспит. Вот она, ее скамеечка. А на скамейке сидела девушка.
- Здравствуйте, - неловко сказала Лиза. Не скажешь же «Это моя скамеечка, не мешайте спать»
- Здравствуйте, - улыбнулась ей девушка. Кажется, она младше Лизы лет на десять, выглядит она еще школьницей. Вот что бывает, если не отягощать себя материнством, злорадно подумала Лиза.
И вдруг увидела, что рядом со скамейкой стоит большая коляска, в которой сидит девочка лет пяти. Тонкие ножки, большая голова, глуповатое лицо, мягкая игрушка в пухлых руках.
Лиза смотрела на девочку и думала о Мишутке. Он был такой… некрасивый. Ну а чего хотеть от недоношенного ребенка в первый год жизни. Напоминал, пожалуй, мультяшную гусеницу – худой, с головой на тонкой шейке, ушами торчком и огромными глазами. Но  по сравнению с этой девочкой он был просто красавчиком.
- Меня Женя зовут, - сказала девушка. – А это  Варя. Мы всегда в этом лесу гуляем, Варя тут любит рассматривать всякие там листочки и букашек. А сегодня наткнулись на эту скамейку.
- Это моя, то есть наша, - ответила Лиза. – Нам ее вчера папа сделал. Он не спит дома, а в лесу – по несколько часов. Вот и сделали, чтоб и я подремала, и он выспался. Меня Лиза зовут.
- Ой, мы вам тогда, наверное, помешаем, - поднялась Женя. – Вы спите, а мы пройдемся.
Она легко и привычно достала Варю из коляски, подцепила ее за талию к себе, поставила ее ножки на свои, протянула пальцы, за которые Варя привычно и уверенно схватилась, и они пошагали медленно  куда-то вперед. Женя с каждым новым своим шагом говорила дочке что-то негромко, а та гудела в ответ.
Лиза достала плед, уютно завернулась в него и провалилась в сон.  Думала, что проспит до вечера, но проснулась уже через двадцать минут. И хватило, и тело затекло немного, а скамейка – это все-таки  не кровать.  Мишутка спал. Женю и Варю было немного слышно, они были где-то недалеко. Женя весело вопрошала что-то типа «где у нас зеленые листики» и радовалась чему-то, вероятно, Варя ей отвечала.
Они вернулись на скамейку такие же бодро-веселые, как  и уходили. Лиза с тоской подумала, что не выжила бы столько лет вот в этом всем, что если ей сейчас хочется лишь бессильно плакать, глядя на сына, то при отсутствии прогресса за столько лет она бы просто опустила руки и начала искать какой-нибудь круглосуточный садик или няню. Ведь она еще молодая, ей хочется в кино, хочется тупить с кофе и книжкой, хочется клеить алмазную мозаику вдвоем с Андреем, бродить по магазинам в поисках новых платьев, летать в отпуск….
- Женя, а сколько вам лет, если не секрет, - спросила вдруг Лиза. – Вы выглядите слишком юной для   мамы такой большой девочки.
- Ой,  это длинная история. Мне девятнадцать, - ответила Женя, вытерла Варе слюни и протянула ей колючий мячик, и они вместе стали катать его в руках. Лиза, которая до этого с завистью наблюдала, как Женя  легко и просто обращается с девочкой и явно не тяготится ей, вытаращилась на нее огромными глазами.  И Жене стало понятно, что надо продолжать.
- Варя мне не дочка, конечно же, - сказала она, продолжая мячиковый массаж. – Эта девочка – последнее, что нам с папой осталось от мамы. Она умерла, так и не увидев Варюшку. Ее отговаривали рожать, и возраст, и всякие там скриннинги предрекали грустное, и вообще. Но разве ж можно переубедить.  Это моя дочка, я не могу от нее избавиться, и отстаньте.  Ну и вот.  Варя, папа, и я, дружная семья. Мне было почти четырнадцать, когда она родилась.  Папу все жалели, дочь подросток и еще больной младенец. Убеждали отказаться, объясняли, что в специальном интернате ей будет легче, и что это все равно не вылечить и Варя так и останется овощем на всю жизнь, а мы свою погубим.  Ну а я в четырнадцать…  ну… со мной было очень непросто, так скажем. Подростковый бунт по всем фронтам. Наверное, папе было проще отдать в интернаты нас обеих, бывают же такие, для трудных подростков,  и зажить нормальной жизнью. Но он сказал нет, у меня от Лиды больше ничего, кроме девиц, не осталось. Я их никому не отдам, мое богатство и вся моя жизнь теперь в них.  И мы начали жить втроем.  А Варя вовсе и не овощ, она растет, меняется, умнеет.  Она даже разговаривает немного, и очень любит слушать стихи и ходить гулять в лес. Мы с ней гуляем в любую погоду по несколько часов.
Лиза ошеломленно молчала. Все происходящее с ней как-то вдруг обмельчало и стало обычной жизнью, которой многие бы позавидовали. А Женя рядом уже вставала со скамейки и снова пошла с Варей по дорожке – топ-топ, топает малыш, Варя не ленись, ножки двигай, нам же надо научиться…
- Вам не скучно? Много часов, вот так?
- Не знаю, про скучно я никогда и не думала как-то.  Это же как работа, что тут скучать, надо добиваться результата,  стремиться. И мама, наверное, смотрит оттуда. И ей спокойно, что мы все втроем.  И что Варя так круто меняется. Мне кажется, она меня прям спасла в свое время, я ей очень благодарна. В ту ночь, когда умерла мама, я не ночевала дома, и папа был один, когда ему позвонили.  Я пришла утром. Ну очень… такая… А дома папа. С лицом мертвее маминого, наверное. А там, в больнице, всеми брошенная Варя, орущая от ужаса и боли. Она вообще орала не замолкая первые несколько месяцев, как будто что-то понимала, в отличие от нас. Мы как раз молчали. И заново учились дружить.
- Вы во сколько обычно гуляете? – спросила Лиза. – Давайте гулять вместе?
- Ой, это было бы замечательно! – кивнула Женя. – Но мы будем мешать вам спать.
- Ну уж не настолько я мало сплю, - улыбнулась Лиза.
Женя гуляла и играла с Варей, заставляла ее говорить, думать, а Лиза смотрела и думала «ну вот такая у нее теперь работа». А про Мишу она ей расскажет позже, когда придет время доставать его из коляски.
Саня выглянул в окно, когда Лиза с коляской подошли к подъезду. Махнул ей рукой и чуть ли не кубарем скатился вниз.
- Я вас услышал, - пояснил он. – В тишине двора шуршание колес. Хорошо погуляли?


Рецензии