Дом напротив. Глава 13

Матвей сидел на подоконнике и смотрел сквозь густую пелену падающего снега на соседний дом. Его взгляд был прикован к окну на третьем этаже, где горел тёплый свет и были раздвинуты шторы. Там, за стеклом стоял парень. Худой, бледный, в знакомой серой толстовке и потёртых джинсах. Он держал на руках рыжего кота, медленно, ритмично поглаживая его по спине, и смотрел прямо на Матвея.

Барсик разлёгся у него на груди, блаженно щурясь, и мурлыкал так громко, что звук, казалось, вибрировал в самом воздухе. Матвей не мог понять, каким образом он слышит это мурлыканье с такого расстояния. Но он уже перестал задаваться подобными вопросами в этом месте, где логика давно умерла.

Он смотрел на своего двойника. На свою точную копию, которая теперь заняла его место. Парень смотрел спокойно. Без злорадства, без торжества. Словно ему было абсолютно всё равно.

— Барсик! — крикнул Матвей, со всей силы ударив кулаком по ледяному стеклу. Звук вышел глухим, стекло даже не треснуло. — Хоть ты не предавай меня! Посмотри сюда, ну посмотри! Я же здесь!

Кот не шелохнулся и не обернулся. Лишь плотнее прижался к груди нового хозяина и потерся носом о его щёку.

Матвей сглотнул тяжёлый ком в горле, ощущая, как к глазам подступают слёзы.

— Не смотри, — мягко сказала Лика, подходя к нему сзади и протягивая дымящуюся чашку кофе.

Матвей механически взял её и поставил рядом на подоконник. От чашки поднимался ровный, белый пар.

— А что мне ещё остаётся? — хмыкнул Матвей, не отрывая взгляда от окна. — Кроме как смотреть на свою украденную жизнь издалека? Как зритель в пустом кинотеатре.

Лика тяжело вздохнула, её плечи опустились.
— Я понимаю... Я сама раньше сидела вот так. Часами. Днями. Кричала до хрипоты, била в стекло кулаками до крови, выходила на карниз... Пыталась даже сброситься вниз, просто чтобы это закончилось. Пока не поняла, что это разрушает меня ещё сильнее. Что Морок питается этим отчаянием. Потому, наверное, я так долго и продержалась здесь, не растворившись до конца. Я не могла отпустить свою боль. Я цеплялась за неё.

— А ты хотела исчезнуть? Сдаться? — тихо спросил он, вновь взглянув на силуэт парня за окном. — Сама же говорила: пока мы способны чувствовать боль, мы живы.

— Говорила. Да, — Лика обхватила себя руками. — Но какой смысл в такой жизни, Матвей? Взаперти. Исчезая по капле, как вода в песке.

Матвей повернулся и посмотрел в её серые, бездонные глаза, в которых плескалась многолетняя усталость.
— В том, что пока мы живы, ещё не всё потеряно, — твёрдо ответил он.

— Думаешь, у нас ещё есть шанс? — спросила она скептически, бросив короткий взгляд в окно.

— Хочется в это верить, Лика, — пробормотал он. — Ты же достучалась до меня. Ты позвала, и я услышал. Вдруг снова получится? Вдруг кто-то ещё...

Она грустно, чуть криво улыбнулась.
— Знаешь, это редкая удача. Как два раза подряд выиграть в лотерею, или как удар  молнией дважды в одно и то же дерево. Одна вероятность из миллиона.


— Тем не менее, думаю, рано хоронить себя заживо, — сказал Матвей, вновь поворачиваясь к окну своей квартиры.

Парень-двойник уже отошёл от подоконника. Он бережно положил кота в кресло, а в комнату зашёл второй человек. Это был Кирилл. Он подошёл к двойнику, похлопал его по плечу, о чём-то говоря, и глядя с видимым, искренним волнением. Двойник кивал в ответ, спокойно, соглашаясь с каждым словом.

— Твой друг не заметит. И вряд ли поверит в это, — мрачно сказала Лика, встав рядом. — Мои родители списывали мои странности, и изменения в поведении на переходный возраст.

— А Кирилл спишет на психическое расстройство, — горько вздохнул Матвей. Затем с волнением посмотрел на девушку, кое что вспомнив. — Подожди. А как ты связывалась со мной тогда? Мысленно? Когда я слышал твой голос, стоя у окна?

— Я не знаю, — она пожала плечами, поправляя выбившуюся прядь волос. — Я иногда чётко слышала то, что происходит у тебя в квартире. Словно стена становилась тонкой, как бумага. Я знала твоё имя, чувствовала твою тоску. И тогда просто позвала тебя. Я не надеялась, что ты услышишь, решила попробовать, от безысходности. Но ты уже видел меня в окне. Ты уже был связан с домом, Матвей. Ниточка натянулась. Мои родители не слышали меня. И твой друг не услышит. Он слишком прочно стоит на земле.

Матвей не выдержал. Он рывком открыл окно. В комнату ворвался ледяной, колючий ветер. Матвей высунул голову в темноту и крикнул что было сил, сложив ладони рупором:

— Кирилл!! Эй!! Ты слышишь меня?! Я здесь!! Посмотри в окно!!

Голос сорвался, утонул в шуме ветра. Но ничего. Друг даже не вздрогнул. Он продолжил беседовать с его двойником, и даже улыбался, рассказывая тому что-то.

Матвей горько вздохнул, захлопнул окно и бессильно прислонился лбом к холодному, запотевшему стеклу.

Лика подошла и мягко погладила его по напряжённому плечу.

— Кирилл поймёт. Увидит, что это не я, — упрямо, сквозь стиснутые зубы сказал Матвей. — Возможно, не сразу. Может, через неделю. Но он должен. Мы знакомы с детства, вместе росли, вместе переехали из нашего захолустья в этот город. Он знает каждую мою интонацию, каждый жест. Пусть он скептик, пусть не верит во всю эту мистику, но он не может не почувствовать, что перед ним чертов клон, а не я.

Лика мягко обняла его за плечи, прижимаясь щекой к его куртке.
— Матвей... я слышу, о чём они говорят.

Он замер.
— Что?

— Кирилл сейчас обсуждает с ним переезд. Про какую-то  квартиру на окраине, которую нашел для тебя. А твой двойник... он дал на это согласие. Он собирается съезжать отсюда. Через пару дней...

— Что?.. Нет... — прошептал Матвей. Горло сдавило от липкого, парализующего ужаса.

— Может, это и хорошо, — тихо сказала Лика. — Тебе так будет легче. Чем смотреть на это и мучиться целыми днями. Лучше не видеть.

— Хорошо? Да что хорошего?! — взвился он, отстраняясь и снова вглядываясь в окно.

В этот момент Барсик, сидевший в кресле, внезапно вскочил. Он запрыгнул на подоконник и, прижав уши, пристально, не мигая, посмотрел прямо на заброшенный дом. Прямо в то окно, где стоял Матвей.

Матвей спешно, дрожащими руками снова распахнул раму и отчаянно замахал рукой.
— Барсик!! Ну ты-то должен меня видеть! Дружок!! Эй!! Смотри сюда!!

Кот поднял голову. Его зрачки расширились. Он насторожился, припал к стеклу, посмотрел прямо в глаза Матвею и начал отчаянно, яростно скрести стекло лапами, издавая пронзительное, требовательное мяуканье. Он видел. Он чувствовал.

— Вот молодец! Барсик! Умница, не сдавайся! — кричал Матвей, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Но вдруг возле Барсика возник Кирилл, а следом — двойник. Кирилл что-то с тревогой спросил, указывая на взъерошенного кота. Двойник спокойно, но твёрдо взял Барсика на руки, прижал к груди, чтобы тот не видел окна, и уверенным движением задёрнул плотные, непроницаемые шторы.

Свет погас. Осталась только тёмная, глухая ткань.

Матвей смотрел на эту тёмную занавесь, ощущая, как внутри всё обрушивается в пропасть полного, абсолютного отчаяния. И подумал, что, возможно, Лика в чём-то права. Смотреть на это было невыносимо.

— И что ты здесь ошиваешься вечно? — раздался совсем рядом, за спиной, чуть хриплый, недовольный голос, от которого по коже пробежала ледяная дрожь. — Чем тебя твоя новая квартира не угодила?

Матвей и Лика резко обернулись.

В комнату, сквозь закрытую дверь, словно сквозь туман, вошёл Морок. Он пристально оглядывал их, хмурясь, словно подозревая в заговоре или преступлении.


— Что тебе нужно? — буркнул Матвей, инстинктивно заслоняя Лику собой. — Ты и так забрал наши жизни. Лишил нас всего. Чего тебе ещё надо?

Лика замерла в страхе, вжавшись в стену, стараясь стать невидимой. Как и всегда, она цепенела при виде Морока и не могла произнести ни слова.

— Нужно, чтобы ты перестал зацикливаться на прошлом, — спокойно, с расстановкой ответил Морок, подходя ближе. — И принял свою новую реальность. Осознал, что теперь твой дом — здесь.

— А если не перестану? — хмыкнул Матвей, беря с подоконника чашку с чуть тёплым кофе и сжимая её в руках.

— Тебе же хуже. Ты выберешь боль, а не покой, как остальные, — равнодушно развёл руками бог. — И сам пострадаешь от своего выбора.

— А, так значит, ты обо мне так заботишься? — сказал Матвей со злостью. — Или ты просто боишься? Боишься, что, сохраняя память, я всё же сумею разрушить твои планы? Найти дыру в твоей паутине?

Он пытливо, не отводя взгляда, посмотрел в глаза парня, под невзрачной личиной которого скрывалось древнее божество.

— Думаешь, ты способен мне навредить серьёзно? — искренне удивился Морок. — Ты, смертный, с твоими обрывочными знаниями из интернета? Даже если бы ты довёл свой смешной, нелепый ритуал до конца... Даже если бы прочёл то заклинание наоборот... ничего бы не изменилось.

Матвей опешил, глядя на него. В глазах Морока не было злости. Только насмешка. И легкая жалость.

— А ты возомнил себя героем? Освободителем, — продолжил Морок, склонив голову набок. — Фильмов насмотрелся?

— Я освободил людей... — хрипло начал Матвей, его пальцы яростно сжимали чашку.

Морок лениво махнул рукой, прерывая его.
— Как я уже говорил, они для меня не имели большой ценности. Бледные тени. Я держал их больше из гуманности, чем для еды... А то заклинание, на которое ты так отчаянно рассчитывал... вот оно.

Морок перевёл взгляд на стену. И на чуть выцветших обоях, словно проступая изнутри, начала проявляться надпись. Слова заклинания призыва. Все до единого. Те самые, что прислал ему Светозар на форуме.

— Читай. Сколько влезет. Хоть прямо, хоть наоборот, хоть поперёк, хоть шёпотом, хоть криком, — усмехнулся Морок. — Это не то, что может изгнать меня из этого мира. Это просто набор букв. Пустышка.

Матвей растерянно смотрел на надпись. Буквы плыли перед глазами. Он пытался дышать ровно, прогнать липкий, тошнотворный страх, сжимающий грудь.


— Ты сильно не расстраивайся, — мягко, почти по-отечески сказал Морок, подойдя ещё ближе и положив тяжёлую, ледяную ладонь Матвею на плечо. — Ты честно старался. Я это оценил. Мало кто из смертных осмеливается бросить мне вызов, да ещё и с таким упорством.

— Да пошёл ты! — яростно бросил Матвей.

Он резким движением скинул со своего плеча ледяную руку бога и, не думая, плеснул в парня кофе из чашки. Тёмная жидкость попала Мороку прямо в лицо, стекла по бледной коже, пропитала растянутый свитер, оставив на нём тёмные разводы.

Лика в ужасе ахнула, закрыв рот ладонью и вжавшись в угол.

Морок криво улыбнулся, вытирая лицо рукавом.

— Ничего. Ты скоро перестанешь упрямиться. Все поначалу трепыхаются. Это временно. Сил не хватит тягаться со мной. Твоя злость выгорит, Матвей. И останется только пустота.

— Посмотрим, — прошипел Матвей, чувствуя, как колотится сердце. — Ты ещё не знаешь пределов моих сил.

— Иди в свою квартиру на втором этаже, — строго сказал Морок, и его голос вдруг перестал быть человеческим. Он зазвучал отовсюду, из стен, из пола, из потолка, ледяным и грозным гулом. — Иначе я перенесу тебя силой.

— Сам вали к чертям! — бросил Матвей, упрямо сжимая кулаки и не сдвинувшись с места. — Я никуда отсюда не пойду.

Морок вздохнул, словно устав от капризного ребёнка, и небрежно взмахнул рукой.

Мир мигнул, ударив резкой вспышкой, словно от фотокамеры.

 Матвей на секунду зажмурился, открыл глаза  — и перед ним была уже не квартира Лики, а другой интерьер, почти точная копия его съёмной квартиры, за исключением цвета обоев и других мелких деталей, которые Морок скопировал не правильно. Словно в торопях.


Матвей вздохнул и сел на диван. Думая о том что его ждет. И взвешивая свои шансы выбраться отсюда вместе с Ликой. Перспектива была не радостная. Но сдаваться он не собирался, по крайней мере пока.


 


Рецензии