Актриса с большой буквы

Те, кто когда-либо бывали за кулисами Таджикского государственного драматического академического театра имени Абулькасима Лахути, наверняка проходили мимо гримерных, которые  расположены на первом этаже, налево от входных дверей. На дверях одной из них висит табличка «Народная артистка Таджикистана Марьям Исаева».
Эта маленькая и уютная комнатка, которая служит актрисе своеобразным островком, где она остается наедине с собой, со своими мыслями, сомнениями, тревогой, беспокойством, печалью и радостью, надеждой и верой. Здесь она в течение долгих лет одевается и гримируется, готовясь к очередному спектаклю. Так она, преображаясь, перевоплощается в тот или иной образ. А за свою жизнь она создала не один десяток  неповторимых и весьма запоминающихся образов.
Здесь актриса проводит долгие часы в раздумьях над ролями, сосредотачиваясь и внутренне собираясь перед репетициями и выходом на сцену. «В том, что я сейчас, вот здесь пытаюсь говорить об актерской профессии, нет претензии мастера или человека, претендующего на анализ. Только моя беспредельная, незыблемая любовь к театру в целом и моей профессии, горячее стремление разобраться, собственное моё любопытство к заманчивой тайне театра и то наслаждение, которое я испытываю при этом анализе, дает мне право, толкает меня к этим размышлениям.
Лично я ощущаю себя по - настоящему счастливой в день премьеры. Вот уже к концу идет спектакль, сказана последняя реплика и закрывается занавес… И вот в это мгновение, когда раздаются аплодисменты, понимаю сразу – удалась или не удалась роль. Именно тогда остро ощущаю себя актрисой. И приходят минуты удивительно светлые, радостные, которые окупают всю мучительную работу над ролью. Ради этих минут стоит жить».
Так описывала эти счастливые минуты своей жизни актриса академического русского театра Узбекистана Людмила Николаевна Грязнова. Эти же слова можно применить к творческой судьбе таджикской актрисы Марьям Исаевой.
Приход Марьям Исаевой в душанбинский театр в 1961 году был подобен ослепительной молнии, раскатистому грому. Она, буквально, ворвалась порывом свежего, бодрящего ветра в жизнь театра. Взбудоражила и всколыхнула его подмостки своей творческой энергией, неиссякаемой силой воли, оптимизмом.
Ученица выдающихся педагогов Бориса Владимировича Бибикова и Ольги Ивановной Пыжовой, воспитанница знаменитого ГИТИСА, она ломала стереотипы своим профессионализмом, умением работать и творчески мыслить.
Известный таджикский искусствовед Саъдулло Хайруллаевич Рахимов творчество Марьям Исаевой сравнивает со своеобразной галереей. По этому поводу он в своем фундаментальном труде «Энциклопедия кино Таджикистана» пишет: «На сцене театра она создала целую галерею ярких ролей, как в классическом, так и современном репертуаре».
Её первое появление на сцене театра в роли Мавджуды в спектакле «Воля женшины» Аъзама Сидки (1962 год), сразу же привлекло внимание публики. Она сумела увлечь зрителя не только редкостным сочетанием красоты и сценического обаяния, но и, прежде всего, силой своего таланта, врожденного артистизма. Эмоциональность и искренность актрисы в этой роли были настолько велики, что не позволяли уловить дистанцию между ней и её героиней. Казалось, что она полностью отдается стихии образа, сжигает себя в переживаниях героини.
Но между тем, следует отметить, что Марьям Негматовна обладала той высокой мерой профессионализма, когда вдохновение подчиняется жесткой дисциплине и выверенному мастерству. Именно поэтому она на каждом спектакле поражала всех, и партнеров и зрителей, щедрой актерской самоотдачей.
Знаменитый таджикский театральный критик Лола Мухаммедовна Хасанова, в одном из своих бесед по поводу творческой деятельности актрисы отмечала, что тогда складывалось такое впечатление, что она не просто играла, а властвовала над зрительным залом. Так было во время премьеры и на сотовом спектакле.
«Если кто–то из служителей актерского цеха скажет, что его судьба сложилась легко и безоблачно, не верьте ему. Так, если и бывает, то в исключительных случаях. Актерский труд – это бесконечные сомнения, теснящие ежеминутно твой мозг и душу. Это бесконечные страдания, муки от неудовлетворенности собой, тем, что ты делаешь.
Творчество, это сложнейший процесс, результат которого рождение чего-то нового, неповторимого, уникального. А в основе этого процесса – труд и еще раз труд, полная самоотдача избранному делу, фанатичная любовь к нему». Так говорила Марьям Исаева  в одном из своих интервью.
А на вопрос, казалось бы шаблонный «Как и почему вы решили стать актрисой?» она кратко отвечает: «Не представляла себя никем другим».
Да, она действительно была рождена актрисой. Марьям Негматовна обладает  какой-то тайной притягательной силой, которая исходит из её доброго вдумчивого взгляда, из мягких грациозных движений,  легких и удивительно пластичных рук, неповторимой осанки, чарующего жеста и бесконечно обаятельной улыбки.
«Вы, наверное, не верите, но в театре и вообще по городу в неё были влюблены все, даже те, кто втайне завидовали её красоте и таланту. Смотреть на неё было истинным наслаждением.
И действительно, она была не просто красива, ещё и обладала незаурядным умом, богатой внутренней культурой и остроумием». Так говорил о ней Лауреат государственной премии Республики Таджикистан имени Абуабдулло Рудаки, известный таджикский поэт Бозор Собир.
Наверное устод Бозор Собир её любил ещё и потому, что она сама очень любила поэзию. И сейчас мы замечаем, что Марьям Исаева почти в каждом мероприятии и встрече читает какой–либо стихотворение. Независимо от того, что эти стихи  являются произведениями наших классиков или поэтов – современников, из её уст они льются как бесценные философские заключения.
Исаева дружила почти со всеми нашими поэтами и писателями. Она любит произведения Садриддина Айни, Джалола Икрами, Сотима Улуг-заде,  Абулькасима Лахути, Мирзо Турсунзаде, Мумина Каноата, Абдульхамида Самада и Гульрухсор Сафиевой. Особенно предпочитает Гани Абдулло и Файзулло Ансори. Именно их Исаева считает самыми театральными писателями, тонкими знатоками «жизни человеческого духа».
Удивительно, но она всегда в курсе всех событий, которые происходят в мире театра, литературы и кино. Бесспорно, её можно включить в когорту тех красавиц, которые обладают безупречным вкусом. Она всегда любила  и могла модно и красиво одеваться, изысканно выражаться.
Внутренняя свобода, простота общения, помогает собеседнику раскрепоститься и быть самим собой, так как Марьям Негматовна обладает завидным умением вести разговор, свободно и легко поддерживать любую беседу официального, делового или личного характера. Самое главное, она умеет внимательно слушать и никогда не перебивать собеседника ни словом, ни лишним жестом. И в этом нет и намека на превосходство или снобизм. Сама же она говорит всегда по существу, умно и страстно.
Есть у Шарля Дюллена, реформатора французского театра, очень интересное высказывание. Смысл его в том, что театр полон тайн. А актер имеет единственный шанс проникнуть в эти тайны – сердцем. «Только сердцем. Меньше всего критическим разумом. Только сердцем создается все настоящее в искусстве. Ни хороший вкус, ни профессионализм, ни владение тайнами актерского ремесла – ничто не сможет скрыть от зрителя пустоты души. Мудрость сердца – без этого нет настоящего актера»,- говорит Дюллен. Эти высказывания гения точнее всего характеризуют нашу героиню. 
Если взглянуть в автобиографию Марьям Исаевой, которая умещается в одну страничку, то за ней откроется целая жизнь, вместившая в себя судьбу женщины, матери, актрисы.
Как известно, таджикский театр, обращаясь к поэмам бессмертной эпопеи Абулькасима Фирдоуси «Шахнаме», подходил к задаче сценической интерпретации истории не как к простому их переносу на сцену, а как к необходимости глубокого осмысления идеи произведения, близкого сегодняшней действительности.
Произведение  «Рустам и Сухроб» (1965 г.), отличалось глубоким идейным содержанием и охватом событий далекого прошлого. Спектакль отличается интересным композиционным построением. Глубоко разрабатывая сцены борьбы чувств героев, строя лаконичные мизансцены, постановщик стремится, как можно полнее, выразить трагедию разумных, но бездушных и бесчувственных людей, сосредоточить внимание зрителей на философском осмыслении действительности, глубоком  психологизме сценических образов.
В этом спектакле дочь царя Самангана – красавицу Тахмину играла Исаева. Тахмина Исаевой – необычайно красивая и в тоже время гордая, решительная и смелая женщина. Она обладает чутким и нежным сердцем. С особой теплотой это проявляется на сценах встречи героини с сыном Сухрабом. Но вместе с тем ее героиню отличает также сильный характер. Как бы предчувствуя приближение  беды, она силой хочет остановить сына. Но даже такая сильная женщина как Тахмина не может остановить горячего воина - Сухроб. А крики и стенания героини М. Исаевой в финале спектакля, отражают  протест   коварству.
Исаева всегда любила играть в реальных историях. А сюжеты трагедий древнегреческого трагика Еврипида в основном мифологические. Но, не следует забывать и то, что действующие лица в его произведениях выписаны реалистично, хотя с чертами положительными и отрицательными, подчас противоречивыми. Одно из этих произведения - «Медея» (1966 г.) привлекло внимание таджикских актёров тем, что в нём политическая и духовная свобода индивидуума раскрыта наиболее полнее. Проблемы человеческого общества и тех связей, на которых оно основывается, становятся яснее. Человеческое «Я» здесь заявляет о своих правах именно тогда, когда чувствует, что его стесняют узы, кажущиеся ему искусственными. Но Марьям Исаеву, считающую брак и детей священными, не привлекала эта история.
И действительно, тогдашние таджикские женщины, вовсе не были Медеями, они были для этой роли или слишком забитыми, или слишком утонченными. А потому, отчаянная дикарка, которая убивает своих детей, чтобы уязвить супруга - предателя и порвать всяческую с ним связь, противостояла коммунистической, да и мусульманской морали.
Перед постановщиками будущего спектакля стояла нелегкая задача. И выбранная на главную роль Исаева тоже не сразу, а после долгих раздумий, согласилась играть «свою» Медею.
Медея – Исаева умная, дерзкая и сильная женщина. Безмерно любящая и доведенная до отчаяния предательством близкого человека, ради которого пожертвовала столь многим, она не в состоянии его простить. Медея Исаевой безмерна во всем: в любви, ненависти, мести. Именно из-за этого ее не
понимают другие персонажи трагедии. «О, я во многом, верно, от людей и многих отличаюсь». Так Медея говорит о себе. Рожденная для другой жизни, Медея Исаевой возмущается условиями несвободы, в которых живут таджикские женщины. Они не знают, за кого выходят замуж - за порочного или честного. Только она понимает, каковы страдания тех, кому не повезло.
Медея в исполнении Исаевой – женщина, которая бросается в пропасть. Другого выхода для неё просто не остаётся.
«Медея беспомощна перед потоком, который через миг увлечет её к действию. Она больше не ест, избегает общества людей, дети внушают ей ужас, она плачет, не переставая, или упорно смотрит вниз, под ноги, или же взгляд ее наливается злобой, как у разъяренного быка, она глуха к человеческой речи и внимает словам близких не более, чем скала – «шуму морских волн», - вспоминает игру актрисы Лола Хасанова. 
… Медея – Исаева глядит на двух своих детей, рожденных от Ясона, когда они еще любили друг друга. Ради него она предала отца, убила юного брата и погубила Пелия. Она подарила ему двоих сыновей, и вот теперь он ее отвергает. Гнев душит Медею. Она входит в комнату сыновей и говорить рабу: «Иди, приготовь для них то, что им нужно на каждый день», – зная, что вещи эти отправятся вместе с ними в подземное обиталище – могилу. Длинная, в складках, туника ниспадает от плеч к ногам. Правая рука нащупывает рукоятку кинжала, зажатого в левой. Взгляд ее прикован к детям, которые поглощены своей игрой со всем пылом и беззаботностью их возраста. Она смотрит на детей. Сейчас она их убьет. Вот она – минута страсти. 
Исаева мастерски показывает, как любовь превращается в ненависть и  неистовое вожделение к любовнику оборачивается смертоносной яростью к семье. Страсть по Исаевой – это болезнь.
 Медея – несомненный центр произведения, вокруг нее вращается мир трагедии, она сосредотачивает на себе все эмоционально - психологическое содержание драмы. Волей – неволей начинаешь ей сопереживать, ее метания вызывают ответную бурю чувств. Народный артист республики Носир Хасанов, вспоминая игру актрисы в этой роли, признается, что порою казалось, что сама Исаева, которая вначале так противилась постановке, была заворожена образом этой удивительной внутренней силой женщины.
В Театре Лахути для неё начинается серьезное творчество, становление её, как актрисы. Новый творческий виток в судьбе оборачивается периодом «обретения самой себя». В ней раскрываются все новые грани её актерского дарования.
Природа органично соединила в ней великолепные внешние данные, выразительную пластичность и музыкальность с необыкновенным богатством внутреннего духовного мира. Её исполнительское мастерство вбирает в себя искусство психологического плана с безупречной формой школы представления.
«Сколько своих ролей, сыгранных на профессиональной сцене, я могла бы назвать первыми, но для меня точкой отсчета является Медея. Все, сыгранные потом, после этой роли, так или иначе, связаны с этим образом», - признаётся сама Марьям Исаева.
После Медеи Исаева сыграла Сильвию, мать Джульетты, Гонорилью и Гертруду в «Двух веронцах», «Ромео и Джульетта», «Короле Лире» и «Гамлете» Уильяма Шекспира. Все эти образы объединяла тема — «бремя страстей человеческих». Это были женщины, чьи души находились в крайних состояниях, это были натуры страстные, неординарные, страдающие, любящие, готовые на жертвы во имя любви, добра и красоты.
Трагизм женских характеров в шекспировском «Гамлете» состоит в том, что они совершают предательство близких и любимых людей, искренне стараясь помочь им, быть с ними и на их стороне.
Сложное чувство вызывает к себе Гертруда в постановке Театра Лахути (1977 г.). Её в этой постановке играла Марьям Исаева. Её Гертруда – слабовольная, хотя и неглупая женщина. За величавостью и внешним обаянием актрисы не сразу определишь, что в королеве нет ни супружеской верности, ни материнской чуткости. Поступки Гертруды Исаевой вполне объяснимы тем, что она одна осталась «наследницей военных рубежей» Дании, и ей нужна опора.
Но для Гамлета своим скорым замужеством она предала своего мужа и его отца, которого она любила, и который так любил её. В конце трагедии ее отношение к Гамлету теплеет. Случайная гибель королевы вызывает сочувствия и у зрителей. Они уже в ней не видят косвенную пособницу Клавдия. Гертруда сама оказалась невольной жертвой его очередного злодеяния.
В эти годы она играет много, разно, талантливо. Гастролирует по стране и за рубежом. И везде покоряет зрителя своим мастерством, актерской заразительностью, сценическим обаянием. В её актерской судьбе заканчивается период «накопления» и наступает пора зрелости.
Исаева считает, что каждая женщина вне зависимости от того, сколько ей лет, должна быть любима, открыта любви и миру. Однако, героиня Федерико Гарсии Лорки Бернарда Альба, которую ей довелось играть в 1970 году,   уверена, что любовь - это боль и страдание.
Это история о безумной, страстной, но нереализованной любви. «Пытаясь уйти от страданий, мы часто лишаем себя духовной жизни. Меж тем, глупо закрывать глаза на очевидное, любить и быть любимой – в основе женской природы», - признается актриса.
Символическое название пьесы («Дом Бернарды Альбы») напоминает о самой «феминистской» пьесе современного европейского театра «Кукольный дом» Ибсена. В конце XIX века она с успехом шла во всех европейских сценах. Гарсия Лорка воспользовался идеей о бунте женщины, вынужденной жить в рамках условностей. Но если Ибсен говорит о женщине, не желающей жить в образе куклы на витрине благополучного «кукольного дома», то героини Лорки стремятся вырваться из паутины социальных установок и общественных законов, вся суть которых может быть выражена в одной старинной испанской пословице: «Сломайте женщине ногу — и пусть она сидит дома».
Спектакль Таджикского государственного академического драматического театра имени Лахути это сугубо женский мир. Главная женщина — это хозяйка дома Бернарда Альба.
Учитывая нелегкое время тех революционных преобразований в Испании, может показаться, что затронутые Лоркой темы бесконечно далеки от чаяний современного зрителя, и в высшей степени непонятны. Однако на фоне нескольких интерпретаций «Дома Бернарды Альбы», существующих сегодня и в кино, и даже в балете, драматическая постановка Театра имени Лахути давала намного больше возможностей понять оригинал, при всем притом, что она была создана с прикидкой на восприятие отечественного индивида. Неистребимый консерватизм, социальное бесправие, тяжелое положение женщин, религиозный фанатизм  – все это проглядывалось в каждой сцене спектакля.
Главная героиня пьесы - Бернарда, которая у Лорки показана злой и отвратительной старухой, в исполнении актрисы Марьям Исаевой вовсе не производит такого отталкивающего впечатления. Еще совсем не старая, она кажется грациозной и царственно – величавой. Этот образ, наверное, мог родиться только у актрисы обладающей, высокой европейской культурой. Именно такой и являлась наша Марьям Негматовна.
«Таким образом, получилась довольно сдержанная трактовка драмы, которая, наверное, и являлось наиболее оправданной для такого произведения в контексте событий тех времен, - вспоминает спектакль Носир Хасанов. - Было видно, что в постановке продуман буквально каждый шаг. В нем любая мельчайшая деталь приобретала свойственный Лорке символический оттенок, оставляющий зрителю простор для фантазии. Все в этой постановке было классически выверенным, художественно завершенным. Конечно, не обошлось без излишнего академизма, но в одном ему невозможно было отказать - спектакль непременно вызывал к размышлению. И во всем этом была большая заслуга исполнительницы главной роли – Марьям Исаевой».
Свыше 50 различных ролей в современном и классическом репертуаре сыграла актриса на сцене Театра Лахути. С одинаковой отдачей и мастерством она играла своих современниц и героинь прошлых времен. Её таланту подвластны роли любых жанров. 
На одной из встреч с актрисой кто–то задал ей вопрос: «Как вы работаете над ролью?» Она призналась, что «Все начинается с пьесы. Это толчок для размышления над ролью. Среди актеров бытует даже такая теория – теория «чистого листа», то есть, актер начинает работу, ничего не зная, заранее о ней. Только на репетиции и начинается осознание им всех возможных ходов.
Для меня подобное невозможно. Я всегда стараюсь определить собственную позицию. А для этого зерно роли ищу в окружающих, читаю литературу, затем провожу через себя, и тогда это чужое становится моим. Очень люблю искать нужное мне в литературе.
Согласитесь, что сцена все предельно обнажает. Не только и не столько внешние данные актера, сколько его личность, его душу. Актерское творчество тем и трудно и прекрасно, что актер удивительным образом переплавляет в искусство всё, даже боль своего сердца, потрясения и озарения.
Сколько раз я убеждаюсь, что зрителям мало знать то, что доносит им сюжет пьесы. Им надо знать многое о личности актера, о его судьбе, что он любит, чему поклоняется, что ненавидит. Работа над ролью индивидуальна. Одна из больших трудностей нашей профессии необходимость психологической перестройки.
Представьте себе, что вечером я должна играть Медею. Настраиваю себя на такой душевный пепел, скепсис, безнадежность. А в этот день утром я репетирую героиню нашего времени, человека внутренне озаренного, светлого, чистого. И я мучительно ищу пути к ней, перестраивая и ломая все в себе. Такая перестройка тяжела. Легко ли жить в таком эмоциональном постоянном напряжении?»
Но она жила в этом эмоциональном постоянном напряжении. И умела оставаться, несмотря ни на что, самой собой. Работа над ролью шла постоянно: на репетициях, на улице, дома, везде. Когда она была увлечена ролью, то для неё уже не существовала никакая другая жизнь.
Надолго мне запомнилась фраза, произнесенная Марьям Негматовной после спектакля «Эдип»: «В нашем деле нельзя понравиться однажды. Нужно уметь побеждать каждый день. Зритель ждет новых работ, нового качества, поиска новых красок в воплощении образа».
В конце 80–х годов прошлого столетия «Эдип» Софокла в постановке Народного артиста СССР Хошима Гадоева завоевал необыкновенную популярность у зрителей. Спектакль был показан во многих фестивалях, с ним много ходили по гастролям. Что же принесло такой успех работе Гадоева и его команды? Быть может, многое решили именно энергию и самоотдачу артистов, их явное желание сказать свое слово. 
Наиболее значительная актерская работа в этом декоративном, пластически выразительном, красивом спектакле — Иокаста, жена и мать злосчастного героя, победителя Сфинкса, которую сыграла Марьям Исаева.
Иокаста Исаевой спокойно беседует с Эдипом - Гадоевым, терпеливо уговаривает его успокоиться и остановиться, не тревожить себя и город понапрасну. Своим поведением на первых сценах героиня Исаевой  как-бы говорить своему инфантильному мужу, что «Жить надо просто — как позволит доля!»  Так живет она сама — всем существом отдаваясь текущему моменту. Иокаста Исаевой эгоистична в счастье и страшна в горе. Зрители долго не забывали то, как мучительно искажается лицо Иокасты во время откровения Вестника, как бессильно она цепляется за него дрожащими руками, пытаясь заставить его замолчать. А истошный вопль Иокасты, в конце спектакля, наводит страх. 
Но, пожалуй, самое главное, за какую бы роль не бралась Марьям Исаева, она влюблялась в свою героиню, была одержима ею, до предела сосредоточена на раскрытии характера. Её волновало, буквально, все – от внешнего рисунка до внутреннего состояния.
Исаева всегда щепетильно относится к костюму своих героинь. Долго и кропотливо ищет, каким он должен быть. Причем она принимает  во внимание всё: цвет, фактуру ткани, форму, стиль, покрой. В её костюмах не должно было быть ни одной лишней детали, выверялась каждая мелочь, вплоть до цвета сумки, перчаток, шляпки.
Костюм, грим и причёска были не просто производными, они помогали создавать определенное самочувствие, настроение, которыми жила её героиня.
На долю Марьям Негматовны выпала трудная и мятежная судьба актрисы, полная триумфа и утрат, глубоких потрясений и успеха, радости и печали, восторга и душевной боли, веры, надежды и отчаяния. Ей довелось не только на сцене использовать свой жизненный «багаж», но и в жизни и делить нелёгкую судьбу своих героинь. Несмотря на то, что в её жизни были и трагические моменты, она даже тогда не упала духом, а продолжала работать.
 «Самое главное в моей жизни, наверное, это то, что я могла реализоваться. А так много актрис, которые покидают стены театра, так и не раскрывшись», - говорит Марьям Негматовна.
В дневнике, вышеупомянутой Людмилы Грязновой, написаны щемящие душу слова: «В моей жизни нет ничего стабильного, раз навсегда установленного, незыблемого. Счастье и несчастье соседствует в моей жизни наиболее контрастно.
Моя судьба, в какой-то мере является доказательством того, что все зависит от человека. Конечно, есть и случайности, и невезения, но есть закономерность, зависящая только от характера человека. Надо жить. Не переставать трудиться, думать, уметь видеть человека изнутри и, конечно, стремиться к пониманию неоднозначных проблем бытия.
Незыблема на этом свете для меня лишь моя любовь к театру. И я счастлива тем, что мои желания и мой долг совпадают».
Эти же слова можно и отнести к жизни  Марьям  Исаевой. Несмотря на жизненные невзгоды, Марьям Негматовна  никогда не падала духом, а продолжала трудиться. И сейчас она репетирует, играет в спектаклях, участвует в  разных мероприятиях.
Её яркий талант и её сценические образы стали не только достоянием истории Таджикского государственного академического драматического театра имени Абулькасима Лахути, но и всего театрального искусства республики.
Без сомнения, Марьям Негматовна Исаева - это  актриса с большой буквы.  Всю свою жизнь, свой талант она отдала и отдаёт до сих пор служению искусству театра, желая взамен лишь любовь и почитание публики.


Рецензии