Эхо
Дотронуться сердцем не трудно...
Он медленно шёл по улице, погружённый в свои мысли. Ветер доносил откуда-то обрывки музыки, но он не вслушивался. Стоял яркий солнечный день, так что в тёплом свитере и плотной куртке было даже жарковато. Он потянулся расстегнуть куртку, и его рука замерла на полдороге. Боковым зрением или даже каким-то шестым чувством опущенные книзу глаза уловили движение, резко выбивавшееся из общего ритма улицы. Он вскинул голову - и застыл.
Она бежала внешне легко, размеренно, но он почему-то сразу понял, что она не просто спешила, нет, она мчалась во весь дух, как будто спасаясь от погони.
В уши внезапно прилетели слова:
...Мы эхо, мы эхо,
Мы долгое эхо друг друга...
Мгновение - и его обдал шлейф такого знакомого едва уловимого аромата. Он машинально крутнулся на пятке и бросился следом:
- Подожди! Ты куда? Что случилось?
Она, не сбавляя темпа, не глядя отдёрнула руку:
- Отойди! Потом!
Ответить он не успел - за спиной раздался низкий, больше похожий на рычание, голос:
- В сторону! - И в ту же секунду его рванули за плечо, исполняя собственный приказ.
Между двумя бегунами вклинился третий, грубо схватил её за капюшон.
Он с изумлением наблюдал, как она в тот же миг извернулась, пытаясь вырваться.
Преследователь схватил её за руку, беглянка дёрнулась, но тут же оказалась прижатой к дороге лицом вниз.
Он не успел ничего подумать - руки рванули за ворот навалившегося амбала. Эффект был слабенький, но ей хватило, дабы извернуться на бок, высвободив одну руку и согнув ногу. Агрессор всё же успел перехватить её кисти, но нежданная помощь сыграла свою роль. Напавшего атаковали с двух сторон, она - отбиваясь, он - отбивая её. Сноровки явно не хватало, и несколько минут они барахтались, все трое поочерёдно оказываясь то внизу, то наверху малакучи. Наконец она оказалась между парнями, прижимая противника к мостовой всем своим весом, не глядя на союзника, прошипела ему:
- Ремень из штанов, быстро!
- Ремень? - Он растерянно тронул пояс своих джинсов, потом попытался разглядеть ремень на напавшем.
- Из моих, - рыкнула она, наваливаясь на руки амбала.
Он колебался одну секунду, потом решительно наклонился к ней, прижав своим весом ноги противника, и сунул руки под её куртку.
Ремень оказался с подвохом, так что пришлось повозиться, наощупь отыскивая хитрую застёжку. Даже в пылу борьбы он чувствовал, как отзывается её тело на прикосновения, но подавил соблазн провести ладонями по её животу. Она и так разгорячённая до предела - бег, борьба, а от непротокольных ощущений может и взбрыкнуть, как юная кобылица, и умчаться прочь, как ветер, мстительно пришибив обоих соискателей на прощание - и напавшего, и помощника.
Он таки урвал толику наслаждения, когда скользил руками по талии (и заодно по бёдрам), вытаскивая ремень из тесноватых петель. Она дёрнулась, зыркнула злобно вполоборота, но промолчала. Он споро захлестнул петлю на руках поверженного, стянул. Пленник задёргался, он ткнул кулаком в рёбра - воительница перехватила руку, бросила с нажимом:
- Не бить! - Встала с пленника, потянула за плечи кверху: - Вставай!
Он подскочил с другой стороны, помог тому встать. Пленник оказался плечистым парнем на голову выше помощника. Как только справились с ним, мог обоих одной левой уложить. Но Удача выбрала тех, кого больше.
Она кивнула на лавочку у ближайшего дома. Довели, усадили, примотали ещё и к лавочке найденной у пленника верёвкой. Кляпа не было, но пленник и так молчал, даже ругань с проклятьями не раздавал.
Заговорил лишь когда она встала напротив, опустила руки и устало спросила:
- Зачем ловил?
- Снеж велел вернуть во что бы то ни стало.
Он вздрогнул при звуке знакомого имени. Пристально взглянул ей в лицо, но она по-прежнему смотрела на пленника.
- Почему ты так радеешь за Снежа? Если ему надо меня вернуть, пускай бы сам искал.
- Он не может покинуть службу.
- А ты можешь?
- Я выполняю приказ.
- Найти меня? Нет.
- Почему? Вы же идеальная пара. Вы даже думаете одинаково, подхватываете друг за дружкой любую тему, как эхо.
- Нет. Он хочет запереть меня в своей Долине. Вдали от всего мира.
- Зато ты точно будешь в безопасности. Там есть всё для твоих интересов. Библиотека, пианино, скрипка, спортзал, мастерская художественная и рукодельная...
- Откуда ты всё так подробно знаешь?
Пленник замолчал, отвёл глаза. Помедлив, негромко ответил:
- Я помогал всё обустраивать. Там есть всё для твоего счастья.
- Тебе-то это зачем?
Лицо пленника изменилось, и оба слушателя синхронно вздрогнули: настолько его взгляд напомнил им их собственные.
- Потому что мне тоже не всё равно, что с тобой будет. Мне нужно знать ДЛЯ СЕБЯ, где ты, как ты. Жива ли, в порядке ли. Служба этому не сильно способствует.
Её голос прозвучал по-прежнему твёрдо:
- Нет. Золотая клетка всё равно клетка. А мне нужно летать.
- Ну полетай и возвращайся, почему нет?
- А ты бы согласился? Отдать всё, что у тебя есть, в обмен на клетку?
Пленник остро глянул на неё.
- Вот и я против.
Вторая пауза затянулась. Он смотрел на неё, она - на пленника. Пленник пристально изучал улицу.
- Я не буду тебя развязывать. Попросишь прохожих помочь с этим. Ремень отдашь Снежу как доказательство, что ты меня всё-таки нашёл.
Повернулась и пошла прочь. Он встретился взглядом с пленником и пошагал следом.
Лишь через два квартала она проронила в пустоту перед собой:
- Сослуживец. Случалось драться спина к спине.
Свернули в переулок, потом в следующий.
- Снеж - это кто?
- Главный претендент на мои руку и сердце. Считает, что моё место в его спальне и нигде больше.
Она огляделась, юркнула за куст. Когда он, пригнувшись, пробрался следом, сдвинутая доска качнулась обратно. Он едва успел протянуть руку, дабы не потерять проход. Она уже скользила мимо тёмных клумб, черешневых деревьев с остатками листьев, увитой виноградом беседки вглубь двора.
За домом оказались хозяйственные постройки, за ними - металлический забор почти в его рост. Она коротко разбежалась, ухватилась руками за торчащие колья и акробатическим кувырком оказалась на другой стороне. Он с опаской потрогал колья - одолеет ли? Но раздумывать было некогда, её куртка-хамелеон мелькала у дальней границы участка. Подбегая туда, он ожидал увидеть пустой двор, но из приоткрытой двери блеснул короткий луч.
Она уже разулась и сняла куртку. Сказала не глядя:
- Не сорить. Никаких следов не оставлять. Мы здесь инкогнито.
- А хозяева где?
- В турпоездке. Вернутся через два дня.
Они сидели в темноте у накрытого стола, грели руки о кружки с чаем и молчали. Как и прежде, никто не находил слов и не решался заговорить первым.
Но было и отличие.
- Раньше ты от меня глаз не отводила.
- А ты от меня, - она протянула руку, подвинула к нему открытую упаковку. - Ешь. Раньше тебе такие нравились.
- Тебе тоже.
- А ты такую выбрал для ритуала.
- Какого... ритуала?
- Преломления хлеба. И сам же его начал. Я это много позднее сообразила, а тогда действовала чисто на интуиции. Жаль, сама так глупо ритуал испортила. Прости меня, пожалуйста, - она помолчала. - С тех пор постоянно покупаю такие шоколадки.
- В надежде повторить ритуал?
- Ты сам сказал, что мне такие нравились. И сейчас нравятся.
Помолчали, шурша фольгой и отхлёбывая чай.
- Почему тебе так не нравится мысль о спальне?
- Потому что ты первый, кто меня об этом спросил. Остальные свято верят, что все, абсолютно все женщины только об этом и мечтают. Особенно если своя такая.
- А ты не такая?
- Не в таких масштабах.
- Моей жене нравится спальня.
Она искоса глянула в его сторону.
- То-то ты весь приворотами увешан.
Он поперхнулся чаем.
- Чем?!
- Тем. Твоя жена от безделья мается, вот и придумала себе развлечение. Вбила в свою голову, что ты на стороне шашни крутишь, а самой предложить нечего, кроме спальни. И пытается тебя к себе привязать накрепко, чтоб никуда от неё не делся.
- Откуда ты знаешь?! Вы же незнакомы. Или?..
- Нет. Но ты по-прежнему моя родная душа. Куда бы ты ни сбежал, я везде тебя вижу. Мне для МОЕГО счастья нужно знать, где ты, как ты. Я хочу для тебя долгой жизни, здоровья, счастья, благополучия. Хочу знать, чем могу помочь в случае проблем. Да будет так. И не надейся, бегать за тобой по всему миру не буду.
Она поставила на стол опустевшую кружку, вышла из кухни. За стеной почти одновременно полилась вода и заиграла музыка.
Он продолжал сидеть в темноте, слушая сквозь шум воды, как высокий голос выводит в ванной:
- Остался дом за дымкою степною,
Не скоро я к нему вернусь обратно.
Ты только будь, пожалуйста, со мною,
Товарищ Правда, товарищ Правда.
Ты только будь, пожалуйста, со мною,
Товарищ Правда.
Я всё смогу, я клятвы не нарушу,
Своим дыханьем землю обогрею.
Ты только прикажи, и я не струшу,
Товарищ Время, товарищ Время.
Ты только прикажи, и я не струшу,
Товарищ Время.
Неспешная и суровая мелодия поднимала из глубин памяти детали, казавшиеся случайными и незначительными, а сейчас, под едва различимый в шуме воды напев выстраивающиеся в неумолимо логичную цепочку.
Суровый взгляд и неизменно серьёзная реакция на любую военную тему.
Вечные маскировочные цвета в одежде.
Высокие ботинки на толстой подошве, иногда сменяющиеся лёгкими широкими кроссовками.
Синяя кисточка на рукаве под странным шевроном с изображением парашюта на фоне падающих звёзд.
Застывший взгляд при имени его брата, погибшего на безсмысленной, чужой войне...
... Я снова поднимаюсь по тревоге,
И снова бой такой, что пулям тесно...
Ты только не взорвись на полдороге,
Товарищ Сердце, товарищ Сердце.
Ты только не взорвись на полдороге,
Товарищ Сердце...
Утром он увидел в кухне накрытый полотенцем завтрак и записку, написанную чётким каллиграфическим почерком: "Убери за собой все следы. Уходя, захлопни дверь."
Ему сразу почудился в записке двойной, а то и тройной смысл. Он сидел за столом, прижимая руку к левой стороне груди, а в голове крутилась услышанная ночью песня.
... В большом дыму и полночи и полдни,
А я хочу от дыма их избавить.
Ты только всё, пожалуйста, запомни,
Товарищ Память, товарищ Память.
Ты только всё, пожалуйста, запомни,
Товарищ Память...
5.11.26.12.21 - 14.11.26.20.56
Эхо любви.
Товарищ Песня. Музыка Игоря Шамо, слова Роберта Рождественского.
Свидетельство о публикации №226111601165