Наташа и Темная материя
И тут дверь звякнула, и в зал вошёл он. Не покупатель, не охранник, не даже директор из головного офиса. Это был агент из налоговой — в строгом костюме, с папкой, в которой, казалось, умещалась вся Вселенная, и с выражением лица, будто он пришёл не налоги собирать, а спасать мир от хаоса.
Он подошёл прямо к кассе, постучал по стеклу (совершенно необязательно, но очень по-инспекторски) и торжественно произнёс:
— Гражданка Наташа, кассир, вы назначены ответственным лицом по разъяснению нового налога на тёмную материю.
Наташа моргнула.
— Простите… на что?
— На тёмную материю, — повторил агент, будто это было самое обычное дело, вроде проверки сроков годности на молоке. — Видите ли, мы наблюдаем только четыре процента материи. Остальные девяносто шесть — тёмные. Невидимые, но весомые. И платить за них надо.
Бабушка Клавдия Петровна, которая всё это время стояла с колбасой, наклонилась вперёд, как будто хотела расслышать получше:
— То есть… я сейчас держу колбасу, а по факту держу в основном пустоту?
Агент посмотрел на неё с уважением — будто впервые встретил человека, который сразу ухватил суть проблемы.
— Не пустоту, уважаемая. Тёмную материю. Она не видна глазу, но она есть. И она… тяжёлая. В смысле, экономически значимая.
Наташа осторожно положила ручку, которой только что пробивала хлеб, и спросила:
— И как это… пробивать на кассе? У нас в номенклатуре нет позиции «Тёмная материя, 96%».
— Это не позиция, — важно сказал агент. — Это надбавка. К каждому товару. Ведь покупатель платит только за видимые четыре процента. А должен — за все сто. Вот и выходит, что недостающие девяносто шесть процентов нужно компенсировать.
Бабушка вздохнула и прижала колбасу к груди, будто защищая её от несправедливости мироздания.
— Значит, если я куплю эту колбасу за двести рублей, то по-честному должна заплатить… сколько?
Агент быстро щёлкнул калькулятором:
— Двести рублей — это четыре процента. Значит, полная стоимость — пять тысяч. Минус уже учтённые двести… Итого доплата по налогу на тёмную материю составит четыре тысячи восемьсот рублей.
В зале повисла тишина. Даже сканер на соседней кассе будто перестал пищать, чтобы не мешать осмыслить масштаб трагедии.
Наташа медленно сняла очки, протёрла их краем фартука и снова надела.
— Слушайте, — сказала она спокойно, но твёрдо. — У нас акция на кефир. Два по цене одного. Если мы сейчас начнём считать тёмную материю, то кефир вообще станет золотым. А у нас пенсионеры в районе живут.
Агент нахмурился, будто столкнулся с чем-то, чего не было в его инструкциях.
— Но закон есть закон. Тёмная материя — это серьёзно.
Тут бабушка Клавдия Петровна неожиданно выпрямилась, расправила плечи и заявила:
— А я не согласна. Я эту колбасу вижу, трогаю, нюхаю. Если там и есть какая тёмная материя, то пусть она сама за себя платит. Я за неё работать не нанималась.
Наташа не выдержала и хихикнула. А потом, чтобы не обидеть агента, прикрыла рот ладонью и сказала:
— Может, пока без налога? А я буду всем объяснять, что тёмная материя — это, типа, бонус. Идёт?
Агент посмотрел на бабушку, на Наташу, на колбасу, потом на свой калькулятор — и вдруг вздохнул, закрыл папку и чуть расслабил галстук.
— Ладно. Пока отложим. Но помните: Вселенная большая. И налоговая везде.
Он развернулся и пошёл к выходу. На пороге обернулся и добавил:
— Но если вдруг заметите, что товары стали легче без причины — сразу сообщайте.
Дверь звякнула, и он исчез, оставив после себя ощущение, будто мир стал чуточку абсурднее, но зато веселее.
Бабушка поставила колбасу на ленту и улыбнулась Наташе:
— Пробивай, дочка. Пусть Вселенная сама разбирается со своей тёмной материей. А я лучше тортик возьму. На всякий случай.
Наташа подмигнула, пробила колбасу и тихо добавила:
— Сегодня тёмная материя идёт в подарок. Акция.
И зал снова наполнился привычным шумом — как будто ничего и не было. Ну, кроме одной маленькой, но важной победы здравого смысла над космическими налогами.
Свидетельство о публикации №226111601168