Великие. Женский взгляд на историю. Гл. 55
Барбара Сангушко (урождённая Дунин), 1718–1791
Представь себе провинциальный замок в Любартове поздней осенью. Дороги раскисли, до Варшавы больше сотни километров, и гости, которым всё же удалось сюда добраться, остаются надолго. В большой гостиной горят свечи. Кто-то читает вслух книгу, только что привезённую из Парижа, кто-то спорит о стихах, кто-то склонился над толстой рукописной книгой в кожаном переплёте и вписывает в неё четверостишие для хозяйки. А сама хозяйка сидит у окна, где светлее. Слева от неё лежит французский текст, справа растёт польский. Она переводит сама и не доверяет это писарю.
Своё имя на титульном листе она не поставит. Когда книга выйдет, там будет написано что-нибудь вроде «особа, весьма уважающая такие наставления» или «достойная ветеранка». Эта женщина умела делать очень много и почти не оставлять следов своей руки. Польские историки назвали её сарматской дамой, так же называется и главная научная книга о ней. А мы начнём с самого начала.
Девочка из дома, где читали
Барбара Урсула родилась 4 февраля 1718 года в семье Якуба Дунина из Скшинно, великого коронного референдария. Род Дунинов был одним из самых древних в Польше. Его возводили к Петру Властовицу, советнику князя Болеслава Кривоустого, а на гербе рода был лебедь. Проповедники XVIII века любили перечислять заслуги этого дома: семьдесят семь построенных костёлов в Великой Польше, Малой Польше и Силезии, чудотворный образ Богоматери в родовом Скшинно.
Но детство Барбары было совсем не парадным. Когда ей было семь, умерла мать, Марианна Грудзинская. Отец женился снова, и девочку отдали на воспитание Елене Потоцкой, внучке известного поэта Вацлава Потоцкого. Так, с самых ранних лет Барбара оказалась в доме, где литература была воздухом. В двенадцать лет она потеряла и отца. Елена вышла замуж в четвёртый раз, за Антония Андрея Морштына, и дом Морштынов в Винярах под Новым Корчином стал одним из самых открытых в округе. Сюда съезжались самые просвещённые люди того времени. Хозяйка при этом славилась набожностью и щедростью к церкви. Эти две черты, любовь к книге и широкую руку, Барбара пронесёт через всю жизнь.
Третья жена маршалка
В 1735 году, когда Барбаре было семнадцать, Елена уговорила её выйти замуж. Женихом стал Павел Кароль Сангушко, великий маршалок литовский, потомок Гедиминовичей. Ему было уже за пятьдесят, и двух жён он успел похоронить. Бронислава Пёнжек умерла в 1707 году. Марианна Любомирская, наследница Острога, благодаря которой владения Сангушко сильно выросли, умерла в 1729-м. Барбара стала третьей.
Это был брак по расчёту, и все так его и оценивали. Но расчёт не помешал браку состояться. Сохранившиеся письма супругов тёплые, хотя и выдержаны в строгих правилах эпохи. Павел Кароль делал карьеру при дворе короля Августа III и почти всё время проводил вне дома. Барбара блистала при дворе красотой и тактом, подружилась с королевой Марией Жозефой, а 3 мая 1745 года получила австрийский орден Звёздного креста. Придворным сплетникам нравилось обсуждать, что маршалок слывёт опытным ловеласом. Барбара отвечала им спокойно: она благодарит Бога за мужа, полного добродетелей, набожного и мудрого.
Вместе они прожили пятнадцать лет. Родилось десять детей, выросли шестеро. На печатных листах, посвящённых супругам, всадник Погони, герб Сангушко, стоит на одном щите с лебедем Дунинов, а над ними одна княжеская митра. Две древние линии сошлись под одной короной. Для Барбары это значило очень много: ей было что передать детям.
Между колыбелями и книгами
Пока муж был в отъезде, дом, дети и вся дворцовая прислуга оставались на ней. Она хорошо разбиралась в хозяйстве и помогала мужу управлять огромными землями: Любартовом, Заславлем и другими имениями, которые вёл целый штаб комиссаров и экономов. Но время для книг находилось и среди домашних дел.
В 1743 году у люблинских иезуитов вышел её перевод с французского: «Размышления души, обращающейся к Богу через покаяние», сочинение кармелитки Франсуазы Луизы де ла Вальер, почти пятьсот страниц. Через год появился «Путеводитель на небо» кардинала Джованни Боны. Обе книги она издала на собственные деньги. Ей тогда было двадцать пять и двадцать шесть, и переводила она, как видно по её жизни, в промежутках между колыбелями и маленькими гробами: из десяти детей четверо не дожили до взрослых лет. Павел Кароль раздавал эти книги друзьям и говорил, что жена выпустила их по собственному замыслу. В его словах слышна гордость.
Год, когда не стало четверых
1750 год стал самым чёрным в её жизни. Весной, 15 апреля, умер Павел Кароль. Его хоронили в Люблине, и проповедь над гробом произнёс иезуит Юзеф Чапский. Осенью не стало её единственного брата Алексея Дунина, его провожали в Медневицах. В тот же год она похоронила двоих детей. Бернардинцы из Медневиц обратились к ней строками, от которых сжимается сердце и сегодня: муж, брат, сын и дочь все разом ушли из твоих глаз, и ты, княгиня, идёшь рядом со своей святой покровительницей по тяжёлому пути с крестом.
Ей было тридцать два. На похоронах мужа она объявила, что будет долго носить траур. Её круг знал такой жест. Сестра Павла Кароля, Анна Катерина, овдовев в 1719 году, поступила так же. Ты помнишь её по сорок четвёртой главе: без должности, одними письмами и связями она управляла огромным радзивилловским наследством. Теперь у Барбары перед глазами были два образца: мачеха Елена с её открытым домом и золовка Анна Катерина с её железной хозяйственной хваткой. В одной вдове она соединила обеих.
Сразу после похорон Барбара взяла управление в свои руки. Имениями она распоряжалась на славу рода, как говорили тогда, и вела дела не хуже мужа. Она сумела сохранить добрые отношения с эксцентричным пасынком и взяла под опеку его жену Констанцию Денгоф. А главным делом стали дети: она подыскивала им выгодные браки, следила за воспитанием и думала о том, какими людьми они войдут в жизнь. Теперь она была свободна, и эту свободу она потратила на то, что любила больше всего.
Дом, открытый для пера
Любартов, а позже Варшава стали одним из самых известных салонов эпохи Станислава Августа. Сюда приезжали Игнаций Красицкий, один из крупнейших польских поэтов эпохи, и их беседы с хозяйкой стали предметом научных статей. Бывали здесь Станислав Конарский, реформатор школы, Юзеф Александр Яблоновский, князья Чарторыйские, магнаты, иностранцы. Григорий Пирамович, учёный иезуит и один из столпов Комиссии народного образования, писал ей почтительные письма и не скрывал в них своей нужды. Но Барбара любила не только знатных гостей. Особое место в её доме занимали молодые бедные литераторы без семейных связей. Они получали в её владениях земли в аренду, а значит, независимость, и могли пользоваться большой княжеской библиотекой.
Главной подопечной была Елизавета Друзбацкая, поэтесса саксонской эпохи. Годами Барбара поддерживала её материально, а Друзбацкая отвечала стихами. В одном из них она желает княгине жить долго, а потом поселиться на небесах. Француз Пирр де Варилль, учитель в её доме, однажды издал в Варшаве книгу «Мысли и наставления» с настолько вольнодумными идеями, что она испугала многих. Чтобы избежать скандала, тираж решили изъять из продажи, и сделать это помогла Барбара. Неловкость не лишила француза её расположения: он жил в Любартове почти безвыездно до самой её смерти.
Свою щедрость она не выставляла напоказ. Ни одну из своих переводческих работ она не снабдила ни посвящением, ни гербом, хотя могла, и ни разу не требовала от тех, кого поддерживала, посвятить ей хоть строчку. Ей было достаточно, чтобы книга вышла. Зато всё, что происходило в доме, она тщательно записывала. Так появилась «Любартовская сильва»: больше четырёхсот пятидесяти страниц эпиграмм, од, песен и сонетов, которыми гости благодарили хозяев за гостеприимство. Книгу завёл ещё Павел Кароль, а после его смерти она росла и росла. Это был личный сундук сокровищ, и печатать его Барбара не спешила. В печать шло лишь самое достойное, и то через посредничество епископа Юзефа Залуского, крупнейшего библиофила эпохи.
Не думай, что перед тобой сухая святоша. Барбара любила наряды, строила дворцы и давала балы. Из Франции она выписывала книги, вино, кареты и любую техническую новинку. Библиотеку свою охотно давала читать и брала книги с собой в дорогу, чтобы оставить их там, где остановилась. Земную жизнь она ценила, а с Богом её связывало глубокое и спокойное чувство.
Наука матери
В 1755 году замуж выходила её дочь. Что можно подарить девушке, которая уезжает в чужой дом? Барбара написала для неё наставление. Годом позже его напечатали в Варшаве, анонимно, с пометкой, что издала его «особа, весьма уважающая такие наставления для детей». Книга называлась «Наука матери дочери, идущей замуж». Успех её превзошёл все ожидания: она выдержала ещё четыре издания, во Львове в 1760 году, в Варшаве в 1763-м, в Хелме в 1772-м и в Калише в 1783-м.
В наставлении семь частей. Любить Бога и мужа. Воспитывать детей. Уважать родных. Почитать друзей и принимать гостей в своём доме. С подданными обходиться строго, но с милостью. И наконец, быть благодарной матери. Обрати внимание, где мать поставила себя: на самое последнее место. Для неё рукопись была главным подарком, который мать может сделать дочери, а приданое она считала лишь приложением.
Советы в ней совсем не отвлечённые. О щедрости Барбара пишет так: разумная щедрость есть единственный способ завоевать в отечестве уважение, доверие и братскую любовь, а чрезмерная бережливость делает человека жалким и ничтожным. О людях: с равными держи равенство, а над теми, кто ниже, не возвышайся. О дружбе она напоминает слова Мудреца: верный друг есть крепкая защита, а кто нашёл его, тот нашёл сокровище, храни же в сердце память о друге и не забывай о нём, когда разбогатеешь. Так пишет женщина, которая сама прожила жизнь среди людей и знала, чего они стоят.
Достойная ветеранка
Шли годы, а перо не оставляло её рук. В 1783 году, когда ей было шестьдесят пять, вышел её перевод медицинского справочника доктора Куртиуса «Описание болезней, требующих скорой помощи». Французский врач написал труд по-французски, но, увидев её горячее желание получить такую книгу на польском, поторопился закончить его, а она сама перевела. О ней он отзывался как о женщине, полной доброты и любви к ближнему, и добавлял, что именно это чувство остаётся для человечества единственной честью, утешением и опорой.
Пять лет спустя, в 1788 году, вышли два тома романа «Граф де Вальмон, или Безумие разума». Эта нравоучительная книга боролась с деизмом, а на титульном листе стояла подпись: «Достойная ветеранка». Ветеранке было семьдесят.
В 1781 году умер её сын Юзеф Паулин. Его любартовскую капеллу Барбара забрала в Варшаву. Остаток жизни она провела в варшавском дворце Белинских, на лето уезжала в Поддембице или Шимаюв и занималась воспитанием внуков. Она умерла 2 октября 1791 года, через пять месяцев после того, как Четырёхлетний сейм принял Конституцию 3 мая, последнюю надежду Речи Посполитой.
Что осталось
Барбара Сангушко не оставила мемуаров. В её жизни не было ни битв, ни коронаций, ни громких скандалов. Остались наставление дочери, несколько книг, переведённых без подписи, четыреста пятьдесят страниц чужих стихов и память о женщине, которая понимала цену слова. Но именно на таких жизнях и держится культура. Короли решают войны, а кто-то должен переводить книги, поддерживать поэтов и учить дочерей. Барбара делала это тихо и добросовестно.
На щитах её дома всадник Погони скачет рядом с лебедем. Погоня говорит о силе, а лебедь о голосе, который остаётся после силы.
В следующей главе мы встретим женщину, которой книжного шкафа оказалось мало. Через сорок лет после смерти Барбары, в 1831 году, по литовским дорогам поскачет совсем молодая девушка в мундире. Её звали Эмилия Плятер.
Продолжение следует…
Свидетельство о публикации №226111601232